Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 87)

Вокруг возникают крошечные пузырьки. Тело вдруг становится легким, почти невесомым. Я отрываюсь от земли, мужчины плывут следом за мной. Мы начинаем подниматься, все выше и выше. Кругом все как в тумане. Мы моргаем, силясь хоть что-то рассмотреть, и внезапно выныриваем из воды. Перед нами расстилается поверхность Вечноморя.

Сорок семь

Кевхан инстинктивно с шумом втягивает в себя воздух, как будто ему все еще нужно дышать. Меня тоже тянет последовать его примеру, но я намного больше привыкла к своей магической форме, а потому воздерживаюсь.

Ильрит, спокойный и собранный, изучает серое небо у нас над головами. Он не хватает ртом воздух, не погружается тут же снова под воду, лишь устало улыбается. Свет Древа жизни отбрасывает отблески на его влажную кожу, придавая узорам на теле золотые и серебряные оттенки. Он и в самом деле потрясающий, как никто другой.

Резкий ветер, проносясь над океаном, вспенивает воду, отчего поверхность вскоре становится такой же серой, как мои глаза. Подавляя дрожь, наблюдаю, как с Древа жизни опадают серебристые листья – больше, чем когда-либо.

– Это и есть Древо жизни? – шепчет Кевхан.

– Да, оно.

– Она рассказывала о стеклянных коронах, о народах, которые жили в морях, о духах дремучих лесов и королях, способных разделять миры, – тихо бормочет он про себя. Слова кажутся настолько личными, что я не спешу вмешиваться. – Никогда не думал, что увижу все это волшебство собственными глазами.

– Вы сможете рассмотреть его гораздо ближе, – отвечаю я, плывя в сторону берега. – Мы как раз направляемся к Древу жизни.

– Виктория, нам нужно вести себя осторожно, – предупреждает Ильрит, но все же следует за мной. – Как только Хор узнает, что мы вернулись, нас возьмут под стражу. Предполагаю, Вентрис уже уловил исходящее из Бездны беспокойство.

– Не сомневаюсь. – Ведь сейчас происходит нечто беспрецедентное. Сама же я ничего другого не ожидала: похоже, в Вечноморе принято запирать провинившихся в комнате до тех пор, пока не решат, что с ними делать. – Именно поэтому мы сперва отправимся к Древу жизни. Найдем безопасное место, где можно оставить Кевхана.

– Ты покинешь меня? – удивляется Кевхан, поспешно плывя следом за мной. Я и не осознавала, насколько быстро умею плавать, пока не начала сравнивать себя с сиренами.

– Здесь вы будете в безопасности, – заверяю я. – Древо жизни привязывает к этому миру саму жизнь. Оно защитит вас, не позволив провалиться обратно в Бездну. – По крайней мере, надеюсь на это. Точно я не знаю, но ничего другого сейчас предложить не могу.

На мгновение задаюсь вопросом, правильно ли я поступила, вернув его в земной мир… но сейчас не время для сомнений. Я не могла его бросить, и Ильрит, по всей видимости, согласился с моим решением.

Мы плывем вокруг Древа жизни, туда, где корни нависают над самой Бездной. Никогда не видела, чтобы из-за гнили здесь плавали сирены, поэтому, надеюсь, это место хоть немного защищено от любопытных глаз. Постепенно в воде попадаются красноватые сгустки, воздух насквозь пропитывается гнилостным запахом. Чтобы не дышать этой гадостью, мы снова ныряем под воду, но через несколько мгновений Кевхан порывается всплыть и глотнуть воздуха, однако я ловлю его за руку.

– Вы ведь призрак, – напоминаю я. – Вам не требуется дышать.

– Ладно… – Он смотрит на запястье, которое я сжимаю. – Но почему я способен чувствовать? Или обонять?

– Подозреваю, все дело в магии древних богов, – вместо меня отвечает Ильрит. – Чтобы подняться из Бездны в этот мир, вы слышали их песни, которые пели мы с Викторией. Вероятно, они помогли укрепить ваш дух.

Хочется верить, теперь-то он не превратится в злобного духа.

– Думаю, вы стали немного похожим на меня. – Ободряюще улыбнувшись Кевхану, отпускаю его запястье и указываю на небольшую нишу в корнях. – Оставайтесь здесь. Прячьтесь ото всех, кроме нас. Мы скоро вернемся.

Надеюсь.

– А вы что намерены делать?

– Попробуем освободить богиню, – с наигранным спокойствием поясняю я, как будто в подобной задаче нет ничего невозможного. – Вам же пока необходимо спрятаться. Если сирены вас обнаружат, то, вероятнее всего, примут за духа и нападут. Как только все уладится, мы придумаем, как вернуть вас к дочерям, обещаю. Но это может занять пару дней.

– Хорошо. Ты никогда меня не подводила. – Кевхан заплывает в гнездо из корней и, чуть помедлив, с усмешкой добавляет: – За исключением того единственного раза, когда позволила меня убить.

– Вы хорошо выглядите для мертвеца, – хмыкаю я.

Кевхан поворачивается к Ильриту.

– Позаботьтесь о ней.

– Непременно. Хотя, вероятнее всего, будет наоборот. – Ильрит берет меня за руку. – Нам пора.

Кивнув, плыву вперед, но вместо того, чтобы вернуться в замок, где уже, без сомнения, ждет Хор, направляюсь к Древу жизни.

– Подожди, Виктория, где…

Бросаю на него взгляд через плечо.

– Честно говоря, Ильрит, мне плевать, что думает или говорит ваш Хор. Крокан поручил мне дело: освободить леди Леллию. Не вижу смысла его откладывать.

Мы огибаем корни и подплываем к пляжу, но, лишь наполовину поднявшись из воды, я слышу разносящуюся над островом песню.

– Молитва древней богине с просьбой о мире, под руководством Лусии, – объясняет Ильрит, не спеша избавляться от хвоста. – Там куча прихожан. Нам нужно заручиться поддержкой Хора.

– Сколько сирен? – уточняю я.

– Что?

– Мы сможем с ними справиться?

– Виктория. – Потрясенно глядя на меня, он с помощью рук плывет обратно. – Я не стану драться со своими сородичами.

– Своим промедлением мы лишь приближаем гибель всего мира. – Я указываю на туннель, ведущий к двери Леллии. – Мы в нужном месте. Пойдем. Я возьму один из топоров, прислоненных к корням, и разрублю дверь, а ты постараешься сдержать остальных. Ты ведь герцог Копья, я видела тебя в бою.

– Ты не сможешь просто так вломиться туда. – Он медленно качает головой.

– Почему нет?

– Они тебя убьют.

– Я уже спустилась в самую глубь Бездны и вернулась по собственной воле. Смертные меня не пугают.

– Пожалуйста, не надо. Не хочу видеть тебя злодейкой в этой истории, – мягко просит Ильрит.

Зайдя в воду, становлюсь перед ним на колени. Волны плещутся на уровне моей груди. Ильрит обхватывает меня обеими руками, я кладу ладони ему на щеки, и наши лица оказываются совсем рядом.

– Ильрит, долгие годы люди видели во мне злодейку, считали дрянным, недостойным любви созданием, а я верила их словам, – тихо начинаю я, и в его взгляде отражается потрясение. Прежде чем он успевает возразить, продолжаю: – Но теперь я понимаю, что это неправда. Я никогда такой не была. Убеждала себя, будто знаю об этом, но по-настоящему никогда не верила. Однако теперь я чувствую это в глубине души, слышу в собственной песне, столь чистой и искренней, что не остается никаких сомнений. Пусть только попробуют мне возразить. У них ничего не выйдет. Если понадобится, я стану кричать, чтобы меня услышали. Моя правда и ты – вот и все, что мне нужно. Пока ты знаешь, что у меня на сердце, и не видишь во мне зла, остальной мир не имеет значения. Неважно, что они думают.

– Виктория, – тихо шепчет он, наклоняется и нежно целует меня в губы.

У Ильрита вкус соленой воды, смешанной с печалью. Из-за меня в нем поселилось столько боли. Глажу его по щекам и выдавливаю улыбку, заверяя, что все хорошо. Впервые в жизни все наконец-то наладится. У меня есть сила не только управлять своей судьбой, но и примириться с прошлым.

– Позволь мне пойти туда, хотя бы просто для того, чтобы спеть с Леллией и впервые за тысячи лет спросить, чего она сама хочет. Прежде всего мы станем руководствоваться ее желаниями.

– Хорошо. – Ильрит начинает песню, чтобы избавиться от чешуи, но как только выпевает первую ноту, его прерывает знакомый голос.

– Древние боги наверху и внизу, песня и правда изменилась. Заговорщики вернулись, чтобы всех нас проклясть, – возмущается Вентрис, появляясь из туннеля.

Я быстро убираю руки с лица Ильрита и поворачиваюсь к герцогу Веры. Рядом с ним, во главе отряда воинов и сирен, должно быть, из числа молящихся, стоит Фенни, на правой руке и плече которой вьются узоры, похожие на те, что всегда украшали кожу Ильрита. Она сжимает знакомое копье – Острие Рассвета.

– Фенни? – моргает Ильрит, в замешательстве глядя на сестру.

– Для тебя герцогиня Копья, предатель.

Сорок восемь

Нас силой уводят в замок. И пусть ни ко мне, ни к Ильриту никто и пальцем не притрагивается, выставленные вперед копья и суровые взгляды воинов красноречивее всяких слов: только посмейте выкинуть хоть что-нибудь, и вам не поздоровится. Нас не запирают в комнате, не тратят время на обсуждения, а прямо с пляжа сопровождают в зал, залитый темно-голубым светом, где уже заседает Хор.

Остальные сирены уходят, и пусть я не слышу обращенных к ним слов, полагаю, выбора им не оставили. Без сомнения, сами воины и прихожане предпочли бы остаться и понаблюдать за ходом суда, однако же покидают зал, бросая резкие замечания и злобные насмешки в наш адрес.

Я воспринимаю это спокойно – слишком привыкла к подобному отношению, но для Ильрита оно в новинку. Его ранит безжалостное отношение тех, кого он любил и ради кого многим пожертвовал. И пусть он держится невозмутимо, я вижу боль в его глазах, ощущаю ее всей душой. Хочется взять его за руку, но я сдерживаю себя. Пока не ясно, что им известно о наших отношениях. В курсе ли члены Хора, что мы любим друг друга? Знают ли они, насколько далеко мы зашли? Наверное, все же что-то подозревают, если учесть, что Ильрит презрел все законы и бросился за мной следом. Однако, наверное, лучше не выдавать себя, пока нас не вынудят обстоятельства, хотя мне и больно держаться от него в стороне.