Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 82)
– А что насчет тебя? Какова твоя песня?
– Моя песня?
– Да, он так красноречиво обнажил себя. Но нам хотелось бы знать, не одинок ли он в своих чувствах? Ты испытываешь то же самое?
Я слышала песню Ильрита – и сейчас, и когда покидала мир смертных. Мне известно, что означают все ее звуки, и все-таки я до сих пор сомневаюсь. Что же я чувствую? И что чувствует он?
Все происходит так быстро и неожиданно… слишком поспешно. Кажется, будто я знаю Ильрита всю жизнь, однако это не так. Мы стали такими, как сейчас, только потому, что наших отношений
И все же мне хочется понять, что для нас еще возможно.
Свою песню я начинаю… с конца. С того, что происходит здесь и сейчас. С размышлений о том, кем мы могли бы стать друг для друга, если бы нам дали шанс и сам мир был устроен несколько иначе.
Моя песня льется медленно – так же, как мне хотелось бы, чтобы развивались наши с Ильритом отношения. Она столь же хрупкая, как мое собранное из осколков сердце. Я никогда не позволяла себе мыслей о том, что могло бы быть дальше, и даже не помышляла о новой любви. Какие уж тут чувства, когда сердце разбито?
Предполагалось, что все просто: я буду в течение отпущенных мне пяти лет эгоистично наслаждаться жизнью, а потом умру без лишних раздумий. Но все произошло совсем иначе. Все эти годы я заботилась не столько о себе, сколько о родных и своей команде, а моя смерть не стала быстрой и бездумной. Она обернулась целым клубком сложностей, за которые мне не стоило цепляться, и все же я не желаю их отпускать.
По ходу повествования я нахожу нужные ноты и вкладываю себя в каждую из них, а закончив, опускаюсь на колени рядом с Ильритом. Крокан не двигается.
– Вы тронули меня, смертные. Но, что еще важнее, вы тронули мою возлюбленную. – Глаза лорда Крокана подергиваются дымкой, как будто он закрывает их, чтобы пообщаться со своей супругой, заключенной в дереве высоко над волнами.
Вспоминаю, как Ильрит отвел меня на пляж. Я представляла тогда, что Леллия смотрит на нас из своей древесной тюрьмы и думает, что наконец-то подношение оказало должное уважение им с Кроканом. Но не готовностью принести себя в жертву и расставанием, а любовью.
– Я дам вам последний шанс, – объявляет древний бог. – Вы должны вернуться на поверхность и воспользоваться возможностью быть вместе. Но как долго она продлится, в конечном счете зависит только от вас.
Ильрит бросает на меня недоверчивый взгляд, и на его губах расцветает улыбка облегчения. Он считает, мы победили. Однако я, учитывая опыт в подобных переговорах, полагаю, что не все так просто.
– Что нам нужно сделать, если мы хотим сохранить эту возможность как можно дольше? – прямо спрашиваю я.
– Сперва вы должны постичь древние истины о том, как возник этот мир… а потом мы объясним, что от вас требуется.
Сорок четыре
И лорд Крокан принимается рассказывать, но не с помощью слов. Он поет древнюю песню, которая, подобно отзвукам, приведшим меня сюда, рисует в воображении картины. Настолько яркие, что создается впечатление, будто я лично проживаю каждое мгновение – словно бы это мои собственные воспоминания. Однако, в отличие от мерцающих отзвуков, гимны Крокана льются ровно и уверенно. Воспоминания Леллии блеклые и обрывочные; образы Крокана отличаются четкостью.
Все древние боги предстают перед нами во всем своем могуществе. Я не в силах постичь их суть, пусть и смотрю на них глазами Крокана. Они большие и в то же время маленькие, имеют форму, но способны заполнять собой все пространство, однако благодаря его рассказу я чувствую, будто знаю их. Мы сородичи.
Среди вечных существ есть особая ветвь: духи, которые формируют структуру мира – от воды до огня и воздуха. Они бродят среди смертных – последнего достижения, вышедшего из-под божественных резцов.
Леллия отказывается уходить. Здесь ее народ, ее смертные дети. Крокан тоже им нужен, ведь смерть идет рука об руку с жизнью. Он не бросит ее, просто не может, как и их.
И вот так два бога остаются по эту сторону Завесы, за которую уходят остальные представители их рода. Крокан провожает заблудившиеся души в Запределье; Леллия заботится о том, чтобы сохранить в мире, который сама помогла создать, зарождающуюся новую жизнь. И на какое-то время воцаряется мир.
Слова о появлении первых сирен наполняют меня теплом. Эти существа достаточно сильны, чтобы коснуться самых глубин, где царит ее возлюбленный. Их кузенами, обитающими на земле, становятся дриады. Потом появляются и другие создания…
Время идет, невозможно быстро и одновременно медленно. То, что смертным представляется веками, божественным, потусторонним существам кажется не более чем мгновениями.
Умирают первые поколения, и Крокан провожает их души. Потом уходят из жизни их дети. И дети их детей. Этот процесс непрерывен и не требует усилий, однако живые постепенно все сильнее отдаляются от своих божественных опекунов. Их истории тускнеют, теряются. С каждым последующим поколением народы все меньше поклоняются древним богам и их понимают.
На людей охотятся. Родичи сражаются друг с другом. При виде их страданий сердце Леллии обливается кровью. Она больше не находит нужных слов для общения со своими детьми. Они не слышат – или не хотят слушать – как богиня умоляет о мире.
Нахлынувшее на нее горе по силе сравнимо с землетрясением, способным пошатнуть самые основы мироздания. Песня становится больше похожей на крик. Боль немного ослабевает, когда в мир, где живет Леллия, возвращается людская королева и собственноручно у подножия алтаря богини жизни сажает дерево. Дом, где усталая богиня, чьи дети больше не поют ей, как когда-то, может укрыться в своем горе. Ее голос становится слабым и надломленным, и, чтобы залечить израненное сердце, она на время прячется внутри дерева.
Она погружается в землю, в опору мира смертных, которая поддерживает жизнь, природу и магию. Собственные силы Леллии начинают иссякать.
Их дуэт сохраняется. Крокан поет для нее из тьмы, тоскуя по свету и желая вновь ее увидеть; поет всеми голосами, которые звучали раньше, а Леллия отвечает голосами тех, кто еще только появится.
Но ее песня звучит все слабее и тише.
Вскоре дуэт переходит в соло.
Ему никто не отвечает.
Песня смолкает. В груди поселяется тяжесть, горло сжимается, глаза жжет от подступающих слез. Три тысячелетия тоски. Служения смертным, которые больше не помнят или не понимают их слов.
Ильрит рядом со мной сгибается пополам, одной рукой прикрывает рот, другой хватается за грудь, как будто силится вырвать собственное сердце. Я обнимаю его, облегчая прикосновением невыносимое бремя одиночества. Он издает долгий, печальный звук. Я невольно ему вторю.
Песня, которую мы с ним поем, меняется. Она по-прежнему лишь наша, но тяжесть того, что мы сейчас увидели и узнали, оказывает на нее сильное влияние.
– Я ошибалась, – хрипло бормочу я. – Заблуждалась на ваш счет. Неверно расценила, что происходит. Я думала, у вас вражда и вы, возможно, держите ее в плену. Но она сама решила остаться и продолжать подпитывать мир своей силой, даже зная, чем это может для нее закончиться… Вы же хотели только освободить ее и вернуться к своим сородичам… спасти ее. – Выпрямившись, поднимаю взгляд на Крокана. Его изумрудные глаза блестят.
Где-то в их глубине скрывается настоящая, искренняя любовь, способная вознести на самую высокую гору или утянуть на дно глубочайшего моря. Вот она, передо мной. Но и рядом со мной тоже.
– Как нам это исправить? – уточняю я, пока Ильрит пытается взять себя в руки.
– На поверхности об этом понятия не имеют, – тихо произносит Ильрит. – Мы ничего не знали.
– Потому что больше не слушаете. – Рык Крокана походит на раскаты грома. – Вы не обращали внимания на ее крики, а когда она начала шептать, попросту повернулись к ней спиной.
– Ненамеренно! – Ильрит умоляет древнего бога о понимании.
– Вы, смертные, продолжали требовать все больше и больше. Ваш мир высасывал из Леллии магию и жизнь, пока от нее ничего не осталось!
– Как это исправить? – гневно вклиниваюсь я в разговор двоих мужчин. – Неважно, как до этого дошло. Споры о прошлом ей ничем не помогут. Что нам теперь делать?
Крокан замирает и вновь переводит на меня взгляд изумрудных глаз, более задумчивый, хотя по-прежнему напряженный.
– Через три года взойдет Кровавая луна, а вместе с ней появится последняя возможность вернуть Леллию в царство вечного. Вы должны освободить ее до того, как это случится, поскольку после Завеса вновь уплотнится и таким, как мы, не удастся ее пересечь. Мы должны уйти, пока граница достаточно тонка, не позднее ночи Кровавой луны, иначе окажемся заперты в этом мире еще на пятьсот лет. Столько моя возлюбленная не выдержит.