Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 80)
Отзвуки все так же поют свои песни, и я, следуя за ними, покидаю ночной туман и выхожу к подводной реке из расплавленного камня. У берега – как будто кто-то ждал моего прихода – пришвартована каменная лодка. Хватаю ее за нос и, зарываясь пальцами ног в каменистый песок, отталкиваю от берега.
Суденышко, освободившись, скользит по глади реки, и я уверенно запрыгиваю внутрь, ни разу не оказавшись в опасной близости от лавы. Такое чувство, будто я выполняла этот трюк уже тысячу раз.
Отплыв от берега, принимаюсь грести веслом, сделанным, видимо, из кости. Особых усилий не требуется; сильное течение уверенно несет лодку вперед, и я по большей части просто наблюдаю, как мимо меня проплывает странный, постепенно озаряющийся светом мир. Впрочем, вижу я не так уж много. В основном иссохшие обломки корней Древа жизни, сморщенные и корявые, совсем тонкие по сравнению с массивными отростками в мире сирен или даже в Серой впадине. Среди корней в забытых могилах покоятся останки эмиссаров лорда Крокана.
Однако вскоре корни и кости превращаются в прах, поглощенные той же гнилью, что разъедает Вечноморе.
Вдали виднеется слабая дымка, бледный туман, похожий на отблески света, который постепенно сгущается. Наконец на берегах реки возникают движущиеся тени, некие силуэты, которые, спотыкаясь, бредут вперед. Сперва кажется, будто я не в силах рассмотреть детали, потому что они слишком далеко или просто чересчур густой туман, но когда некоторые приближаются к кромке воды, становится ясно, что передо мной живые тени, пустые оболочки, очертаниями напоминающие фигуры людей. Впрочем, не только. Среди них есть хвостатые, как сирены, и с шипами, торчащими по бокам головы; у одних имеются крылья, у других – рога. Среди теней попадаются мужчины и женщины, звери и неизвестные мне создания. И пусть я не вижу их глаз, не сомневаюсь, что все они смотрят на меня, словно бы молчаливо сообщая:
В какой-то миг лодка пристает к каменистому берегу и останавливается. Трудно сказать, долго ли я плыла; время здесь столь же эфемерно, как и проносящиеся передо мной образы: вот они здесь, а в следующий момент уже исчезают. Впереди река делает поворот и дальше течет по пустынной, таинственной местности. Однако же лодка принесла меня именно сюда. Смысл сообщения понятен: здесь нужно сойти на берег.
Мгновение поколебавшись, выбираюсь на землю. Духи по-прежнему держатся где-то поблизости, и пусть они едва различимы в тумане, я довольно ясно ощущаю их присутствие. Немного выжидаю на случай, если кто-нибудь решит приблизиться, но они не двигаются с места, и я шагаю вперед.
Духи расступаются передо мной, даже не пытаясь встать у меня на пути. Некоторые решают пойти следом, и их присутствие ничуть не тревожит, напротив, странным образом успокаивает. Дорога ведет вниз, в глубокую долину, и я точно знаю, кого найду в самой нижней точке Бездны. Уже издалека начинаю различать извивающиеся змееподобные щупальца.
Я карабкаюсь по камням, перескакиваю через расщелины и почти достигаю дна, когда внимание привлекает нечто странное. Честно говоря, весь этот мир довольно необычен, но кое-что здесь совершенно не похоже на все остальное и выглядит не на своем месте.
У маячащей вдали души, которая некогда принадлежала мужчине, еще имеются серебристые очертания, хранящие смутные напоминания о цвете и форме. И он, явно вознамерившись выбраться из Бездны смерти, медленно взбирается на скалу. Судя по всему, каждое движение причиняет ему боль. Контуры его силуэта дергаются, как будто невидимые руки силятся стащить беглеца обратно.
Чуть выше в скале имеется некое углубление. Мужчина стремится туда, хотя и непонятно зачем. Впрочем, мне-то что за дело? Отвожу от него взгляд и принимаюсь всматриваться в клубящуюся глубоко внизу дымку.
Все так же шагаю вниз сквозь мрак, тени и гниль. В какой-то миг меня подхватывает течение и тянет за собой, бросая то в одну, то в другую сторону. Сдаюсь на его милость, и в глубине сознания возникает тихий шепот, который, судя по всему, усиливается по мере того, как я приближаюсь к Крокану. Стоит двинуться в неверном направлении, и шепот становится тише. Напоминает детскую игру, только здесь на кону стоят жизнь, смерть и судьба целого мира.
Вдалеке появляются серебристые очертания отзвука – Леллия снова указывает нужное направление. Жизнь несет меня к смерти.
Продолжая двигаться вперед, миную отзвук, а с ним и последние крупицы света и погружаюсь в настоящее ничто. Море сменяется равнодушной, стылой пустотой. Вокруг нет абсолютно ничего, лишь под ногами ощущаются песок и гладкие скалы.
Подавляю подступающий страх, не позволяя ему лишить себя решимости, и, чтобы скоротать время в пути, принимаюсь тихо напевать себе под нос, а после и вовсе завожу полноценную песню, как будто могу заполнить своим голосом окружающую пустоту.
Однако пою я вовсе не слова, изображенные на моей коже. Нет, в моей песне имя «Ильрит» сплетается со словом «любовь». Такое чувство, будто я слышала ее бесчисленное множество раз, и эта песня так или иначе стала лучшим моим произведением. В глубине души я точно знаю, что права, и это – нечто великое и настоящее, возникшее в жизни, полной отрицаний и неудачных попыток.
Минуты тянутся будто часы, которые, в свою очередь, представляются днями. Под этой водной толщей время будто уплотняется. И все же кажется, что я в мгновение ока попадаю в нужное место.
Сорок два
Сознаю, что наконец-то добралась, когда в голове начинает звучать новая песня – точнее, мелодия без слов, смысл которой я понимаю без труда, как будто собеседник задает прямые вопросы.
– Кто ты? – посредством диссонирующей и в то же время гармоничной песни интересуется могучий голос. На миг смолкает, потом заканчивает: – Ты не моя возлюбленная.
– Я не Леллия. – Неужели нанесенные на тело узоры, призванные обеспечивать защиту, представляли меня как ее? Наверное, именно поэтому я сумела найти путь сюда с помощью отзвуков, пройти сквозь охрану Крокана и лично предстать перед ним. – Но я здесь, чтобы вам служить. Принести себя в жертву, чтобы вы сумели обрести покой.
– Значит, они вновь потерпели неудачу.
В царящей здесь вечной ночи я не вижу даже очертаний Крокана.
– Почему они потерпели неудачу? – осмеливаюсь уточнить я.
Вспышка зеленого света, движение в темноте… и внезапно я окружена тысячью извивающихся щупалец, сплетающихся из потоков и теней, которые, питаемые его гневом и яростью, перекрывают мне все пути отступления. Почти зеркальное отражение корней Древа жизни.
– Совсем скоро взойдет Кровавая луна, и все барьеры между мирами истончатся.
Древний бог все-таки появляется из темноты. Огромный, как настоящая гора, с зелеными глазами того же редкого оттенка, что и вспышки, которые случаются порой на закате, когда солнце опускается за горизонт.
– Но, возможно, ты станешь достойным сосудом. – Раздраженные, злые щупальца смыкаются плотнее. – Отдай ее мне, человек. Вбери в себя Леллию, ее дорогое и в то же время хрупкое дитя.
Древний бог, извиваясь, ударяет щупальцами по морскому дну с такой силой, что камни подо мной покрываются трещинами. Такое впечатление, будто содрогается весь мир. И тут лорд Крокан начинает петь. Благодаря гимнам древних богов, еще наполняющих мой разум, я понимаю хоть и не все слова, но общий смысл.
Он поет далекому небу, которого не видел с тех давних, изначальных дней, когда в мире еще жили боги, смертные и звери; рассказывает об одиночестве и тоске, о том, как тысячи лет ждал того, кто был обещан.
Тихие, неспешные слова поют одновременно тысячи голосов. В этой песне к лорду Крокану присоединяются все духи и создания глубин. Они зовут… зовут…
Моргаю, глядя на серебристый свет, который начинает появляться в воде и, кружась, опускается вниз. Крокан продолжает удерживать меня на месте, лишь потихоньку поднимает выше, словно хочет кому-то представить. Или во второй раз принести в жертву.
Леллия. Я закрываю глаза. Сердце поет вместе с ним. Сколько же боли и огорчений. Для чего? Почему? Бездна образовалась вовсе не из-за беспорядков или происшествий, давным-давно оставивших шрамы на земной поверхности. Ее породил океан слез – то Крокан оплакивал свою жену. Ушедшую богиню.
Где-то на краю сознания я слышу ее дрожащие слова. Не столь ясные и сильные, как в заключенных внутри отзвуков воспоминаниях, а хрупкие, будто щебет голубя со сломанным крылом.
В ответ доносится только:
Я резко распахиваю глаза. В тот же миг собравшиеся вокруг меня серебристый свет и магия вспыхивают в темном море, будто звезды. Крокан разжимает щупальца. Я снова падаю вниз и со вздохом приземляюсь на землю.
Последняя песня Леллии во мне стихает.
– Тебя… не хватит, чтобы ее освободить. – Крокан начинает отступать.
– Постойте… подождите! – Я вскакиваю на ноги и бегу за ним, хотя и сознаю, что он легко способен ускользнуть на невообразимое расстояние. – Вы не можете вот так уйти. – Ответа нет, лишь ощущение, что древний бог все сильнее отдаляется. – Я отдала вам все: свою жизнь, тело и даже воспоминания!