Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 72)
Герцог замирает, но вовсе не выглядит нерешительным или неуверенным. Очевидно, он просто наслаждается моментом, изучая меня взглядом, как произведение искусства, которое мечтал увидеть всю жизнь.
Возможно, мы оба ждали именно этого мига, каждый в своем собственном времени и пространстве. В течение пяти лет наши души, пусть и неосознанно, были связаны, и мы действовали слаженно, даже находясь в разных мирах, а все решения и поступки вели сюда, на островок, где нам суждено слиться воедино. Мы сознаем друг друга на каком-то внутреннем, глубинном уровне, превосходящем любую логику.
Пусть разум настойчиво кричит, что мы совершаем ошибку, наши души уверены в принятом решении. Мы существуем только здесь и сейчас, свободные от всякого стыда и сомнений. Вполне возможно, что этот момент близости станет единственным в нашей жизни.
Ильрит снова подается вперед и гладит меня по волосам, слегка приоткрывает губы, однако продолжает морщить лоб в какой-то болезненной гримасе.
– В чем дело? – спрашиваю я и со страхом жду ответа.
Неужели он все же видит во мне какой-то изъян? Я всегда знала, что несовершенна, но как могла скрывала недостатки, поскольку отчаянно хотела выглядеть в его глазах достойной.
Как будто прочитав мои мысли, Ильрит качает головой.
– Ты само совершенство. Такая же лучезарная, как леди Леллия.
Возможно, его разум затуманивает наша внутренняя связь, но я не возражаю. Не хочу спорить, просто принимаю похвалу, от которой теплеет на сердце.
– Ты тоже. Еще при нашей первой встрече я посчитала, что ты великолепен.
Похоже, комплимент застает его врасплох. Ильрит отводит глаза, но вовсе не потому, что ему не нравится увиденное, как можно было ожидать, а попросту из-за смущения. Немного отстранившись от корня, прижимаю ладонь к его груди и смотрю на него сквозь ресницы.
– Ты потрясающий, – добавляю я. Неужели он сам этого не видит? Ну ладно, я могу повторять это, сколько понадобится. – Хочу, чтобы ты прикасался ко мне и держал в объятиях, заставляя потерять голову, пока не исчезнет окружающий мир, а вместе с ним все мои тревоги и боль.
Хочу почувствовать, что я еще жива. Хотя бы раз…
– Думаю, я смогу удовлетворить твое желание.
Опустив ладони мне на бедра, Ильрит скользит ими вверх по телу, к груди. Судорожно вздохнув, закрываю глаза и прикусываю нижнюю губу, наслаждаясь ощущениями. Герцог не останавливается. Обводит кончиками пальцев рисунки на груди, плечах, предплечьях, спускаясь к кистям рук.
Не говоря ни слова, Ильрит тянет меня к кромке воды и садится на песок. Я устраиваюсь сверху, упираясь коленями в землю по обе стороны от его бедер, и кладу ладони ему на плечи. Герцог обхватывает ладонями мою задницу, разминая мышцы. И мы принимаемся целоваться. Кажется, так проходит много времени. В какой-то момент я немного устаю от поцелуев, но мысль о том, чтобы остановиться, невыносима. Я жажду ощутить нечто новое, еще сильнее разжечь желание, что сжигает меня, будто жар, и способно подарить освобождение.
Герцог усмехается мне в губы и, крепче сжав в объятиях, подается вперед и укладывает меня на песок в полосе прибоя.
– Я твердо намерен исполнить твою просьбу, – сообщает он. – Но всему свое время.
– Ты невыносимый дразнитель, – выдыхаю я. Ильрит тем временем прикусывает мне ключицу и прокладывает дорожку поцелуев вниз, к груди.
– Признаюсь, так меня еще никто не называл. – Он уделяет моим холмикам особое внимание.
– Наверняка называли, – задыхаясь, бормочу я.
Прекратив ласки, герцог делает вид, будто задумался. Я же издаю протестующий стон.
– Нет, не думаю. – Вновь рассмеявшись, он продолжает дарить мне удовольствие.
Эта непрошеная, неприятная мысль, остается только в моем сознании. Не хочется даже думать, сколько бесчисленных женщин, привлеченных его обаянием и несомненной харизмой, будут у него после меня. Нет смысла строить догадки о том, кто из прекрасных женщин, виденных мною в герцогстве Копья, станет его невестой. Будущее мне подвластно в той же мере, что и прошлое, и все, что остается, – сдаться здесь и сейчас на волю обстоятельств.
Продолжая ласкать нетерпеливыми руками и губами, Ильрит постепенно спускается все ниже и в какой-то миг избавляет меня от туго обтянувшей тело юбки, а после обхватывает ладонями освобожденные от ткани бедра. Застонав, выгибаюсь на песке, ожидая вершины своего желания. Однако герцог внезапно убирает руки и опускается рядом на колени. Сдержав протестующий стон, наблюдаю, как Ильрит тянется к завязкам собственной юбки, развязывает узел, и узкая полоска ткани падает на песок, оставляя его полностью обнаженным.
Впервые мы рассматриваем друг друга во всей красе, на мгновение дружно застывая в благоговейном молчании.
Отчего-то вовсе нет ощущения, что для нас это начало конца, скорее первый раз из многих – как будто вместе мы каким-то образом сумеем избежать суровой судьбы, написанной узорами на нашей собственной плоти.
Подавшись вперед, Ильрит устраивается поверх меня. Внезапно меня охватывает непрошеное чувство вины. Откуда только взялось? Должно быть, заметив промелькнувшую в моих глазах панику, Ильрит замирает.
– Мы можем остановиться, – предлагает он, нежно поглаживая меня по щеке.
– Знаю. Я не хочу.
– Точно?
– Да, – настаиваю я.
В первый раз заниматься с кем-то любовью всегда немного неловко, особенно с мужчиной, с которым тебя не связывают брачные узы.
Словно понимая мое смятение и неуверенность, чувствуя, что за сомнения бродят в глубинах разума, Ильрит терпеливо ждет, давая мне время с ними разобраться. Наконец я решительно киваю. Он улыбается в ответ. На его лице нет ни вожделения, ни безудержной страсти, скорее искренняя, неподдельная радость и нежность.
Наклонившись, Ильрит вновь приникает к моим губам и целует нежно, почти целомудренно. Но нет ничего целомудренного в том, как он, двигая бедрами, подается вперед.
Он прижимается бедрами к моим бедрам, сперва медленно, но постепенно ускоряет темп. Обвиваю его талию ногами, как прошлой ночью, прижимаясь к нему так, словно от него зависит само мое существование. Ильрит яростно впивается мне в губы, ни на миг не прекращая страстных поцелуев, как будто хочет поймать каждый вырывающийся из меня стон и вернуть его в песне, звучащей в глубине сознания.
Мои стоны становятся настолько громкими, что трудно сказать, звучат они только у меня в голове или же я сама исполняю наполняющие этот пляж песни наслаждения. Отчасти надеюсь на последнее. Меня сжигает такое всепоглощающее желание, что я готова сообщить об этом всему миру. Пусть сама древняя богиня выглянет из своего дерева и улыбнется, радуясь, что мы каким-то образом раскрыли великую тайну – ведь именно такое подношение и требовалось с самого начала, чтобы усмирить гнев Крокана. Идеально слаженный дуэт, чтобы почтить клятвы Крокана и Леллии; двое влюбленных. Не холодные, бесчувственные жертвы, а подарок, олицетворяющий страсть.
Замедлив движения, Ильрит слегка отстраняется. С трудом сдержав стон, поднимаю на него растерянный взгляд. Герцог улыбается и с озорным блеском в глазах вдруг переворачивается на спину, и я, по-прежнему обвивая ногами его талию, оказываюсь на нем верхом.
Герцог впивается в меня кончиками пальцев, пытаясь притянуть ближе, но я не двигаюсь с места. Упираюсь руками в его широкую, сильную грудь и с ухмылкой медленно покачиваю бедрами. Запрокинув голову, Ильрит издает стон, переходящий в рык. Он догадывается, что я дразнюсь, и наслаждается этим так же, как и я.
Постепенно мы приближаемся к грани чудесного, сладостного освобождения, но так ее и не достигаем.
С разочарованным ворчанием Ильрит меня отталкивает. На мгновение создается впечатление, будто я, дразня его, зашла слишком далеко, однако на его лице по-прежнему читается страсть и напряжение.
Когда напряжение становится почти невыносимым, Ильрит подается вперед, одной рукой обхватывает мою грудь, а другой тянется к местечку удовольствия между бедер. Такому натиску сопротивляться невозможно.
Я вскрикиваю и содрогаюсь всем телом, достигнув наконец желанного освобождения. Ильрит обнимает меня, прижимается грудью к моей спине, ожидая, пока я немного приду в себя. Он покрывает поцелуями мои плечи, проводит пальцами по телу, как будто рисует на нем новые узоры.
– Это было невероятно, – выдыхаю я, вновь обретя способность говорить.
Ильрит кусает меня за плечо и с ухмылкой заявляет:
– Это было только начало.
Тридцать шесть
Одеваемся мы молча. Воздух между нами сгущается от томительной, непреходящей страсти, не вызывающей ни малейшего дискомфорта или неловкости, скорее, порождающей приятную близость. Заливаясь румянцем, мы обмениваемся мимолетными взглядами и понимающими улыбками, будто напоминая друг другу, что теперь у нас есть общий опасный секрет.
Я чувствую его на каком-то глубинном уровне. Он проник мне в плоть сильнее, чем нанесенные на кожу рисунки. Герцогу даже не нужно ко мне прикасаться. Достаточно лишь взгляда, и я вновь ощущаю, как его призрачные руки гладят грудь, обхватывают бедра, а губы прижимаются к шее. Воспоминания о пережитом еще слишком свежи, вызывая дрожь во всем теле. И все же мне мало призрачных прикосновений. Будь такая возможность, я бы без раздумий и угрызений совести вновь занялась с ним любовью, отдаваясь во власть пьянящей страсти.