Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 50)

– Ильрит, ты говорил, что приходил проверить, как на мне держится магия. Здесь ты когда-нибудь появлялся?

Он долго молчит. Достаточно долго, чтобы все сомнения в том, что он собирается сказать, развеялись сами собой.

– Да.

Надо отдать ему должное, он и не пытается ничего отрицать.

– Зачем?

– Ты была подношением, которое я выбрал для лорда Крокана. Тебя ждало все Вечноморе, поэтому я хотел убедиться, что все хорошо, а чары, которые я на тебя наложил, достаточно сильны и смогут обеспечить твою безопасность. – Практичный подход. Примерно таких слов я и ждала. Но тут Ильрит добавляет: – Однако со временем твой мир меня очаровал. Я наблюдал за твоими приключениями и маршрутами, которые ты выбирала. Ты будто бы решительно стремилась исследовать мои владения, но никогда по-настоящему в них не погружалась.

– Я всегда думала, что песня, которую слышала почти каждую ночь, звучала только у меня в голове… Ты часто навещал меня?

– Так часто, как только мог.

Мы приближаемся к поверхности, и герцог замедляется. Плоские площадки на верхних уровнях скал возле Денноу усеяны разным мусором. Брошенные лески и сети ловят одну лишь воду. На песке валяются потерянные детские игрушки.

Представляю, как он почти каждую ночь проплывал среди этого странного собрания ненужных вещей, наблюдая ту часть моего мира, о которой я никогда не задумывалась. Большие силуэты кораблей и лодок, выстроившихся в ряд у причала и в доках поменьше, заслоняли собой городские огни. Он же поднимался почти к самой поверхности – так близко, насколько осмеливался, – и никто даже не догадывался о том, что сирены способны подобраться почти вплотную к нашим домам. Или что сирен вообще не стоит бояться.

– Возможно, ты время от времени слышала, как песня доносится от меня к тебе прямо через Грань, – добавляет Ильрит. – Я не всегда приходил лично, чтобы спеть тебе перед сном, – тихо усмехается он. – И вообще не знал наверняка, слышишь ли ты меня. Хотя не стоило сомневаться. Это вполне логично после того, как мы установили связь.

Наверное, я должна бы прийти в ужас от его самонадеянности – надо же, являться ко мне каждую ночь. Но ведь герцог не вторгался в мое личное пространство, никогда не поднимался на борт корабля и не привлекал моего внимания.

– Твоя сокровищница…

– Да, это ты вдохновила меня, – кивает он, не дожидаясь, пока я закончу фразу. Вероятно, мы и впрямь крепко связаны друг с другом, раз герцог уже угадывает мои мысли. – Из каждого путешествия я забирал что-то с собой.

«Значит, это та самая кружка, которую в тот вечер…»

– Мне нравилось наблюдать, где ты очутишься в следующий раз, даже если путевые бассейны не всегда позволяли мне последовать за тобой или из-за ваших маяков я не мог оставаться надолго. – Почти слышу в его словах улыбку. – По крайней мере, я оказывался рядом перед тем, как ты вступала в Серый проток, и старался защитить тебя, как только мог.

– Ты…

Слабая мысль, и он, похоже, меня не слышит.

– Хотя в последний раз я мало чем сумел помочь и искренне сожалею об этом. Надеюсь, однажды ты поверишь, Виктория, что я не собирался отступать от своего слова и по-настоящему пытался тебя защитить.

Горло перехватывает, а ребра, кажется, сжимаются, сдавливая легкие. Прижимаюсь лбом к его спине между лопатками. Я плохо о нем думала и резко высказывалась на его счет… а он всего лишь желал меня защитить.

– Виктория? Что-то не так? Может, нам стоит вернуться?

– Со мной все хорошо. – Надеюсь, прозвучало твердо и убедительно, и герцог немного успокоится.

– В чем дело?

– Просто дай мне минутку. – Я уже не в силах удерживать маску. После столь долгого, изнуряющего дня силы на исходе.

Не говоря больше ни слова, Ильрит постепенно замедляется, но по-прежнему движется в толще воды. Я прижимаюсь к его крепкому телу и погружаюсь в свои мысли.

Все эти годы я провела в одиночестве. Сама о себе заботилась, искренне веря, что больше просто некому, и стойко держалась – не только из желания выглядеть сильной, но и потому, что иначе было нельзя. Наверное, отчасти это убеждение еще осталось. Я считала членов команды своей семьей, однако, как и в случае со своими родными, несла за них ответственность. Полностью полагалась на них в работе, но верила, что обязана присматривать за ними, а не наоборот.

А ведь они заботились о моем благе – как Эмили, пока я бывала в отъезде, вместо меня присматривала за родителями. Даже Ильрит – хотя я каждый день и проклинала его про себя за то, что не дал мне достаточно сил, – тоже находился рядом и защищал меня не только с помощью магии, но и лично. Подумать только, а я перерыла множество книг в поисках каких-нибудь легенд и упоминаний о магии, способных помочь мне избавиться от его власти.

– Я так мало всем доверяла, – шепчу я и, поскольку он не отвечает, продолжаю: – Я долгое время считала, что одинока… что окружающие во мне нуждаются, поэтому помогала им по мере сил, поскольку ничего другого предложить не могла. Я хотела стать достойной их внимания, а посему отдавала частицы себя. И никогда… ни разу не задумалась, что им, возможно, нужна лишь я сама. Даже не предполагала, что кто-то может заботиться обо мне так же, как я о них.

Однако же я ошибалась.

Теперь-то ясно, что Эмили приложила руку к решению вопросов с Советом, поэтому мои документы о расторжении брака всегда оформлялись как можно скорее. Мама вечно советовала, куда отправиться в плавание, и я бросала якорь в пустых портах с жадными до товаров торговцами, с которыми было легко найти общий язык и сторговаться. А по возвращении домой меня всегда ждала приготовленная отцом горячая еда. Мои матросы в случае необходимости без раздумий рисковали жизнями и даже согласились отдать все свое жалованье… ради меня.

– Я не заслуживаю ни их, ни тебя.

– Виктория…

– Я так долго жила в одиночестве, но никогда не была по-настоящему одна, верно?

Во мне прорывается плотина. Слезы, с которыми, как я думала, уже давно покончено, находят путь наружу. Отпускаю его плечи и закрываю лицо ладонями в попытке спрятаться от мира, внутренне сгорая от стыда за то, что так поздно осознала правду.

И оказываюсь в крепких, надежных мужских объятиях.

Одной рукой Ильрит скользит вверх по шее и обхватывает затылок, другой обвивает мою талию и прижимает к себе. Я тону в море боли и радости, которые, как теперь выяснилось, наполняли все те ночи, когда я плакала в одиночестве.

– Ты достойна гораздо большего, чем могу дать я или кто-нибудь другой. Я мог бы посвятить тебе всю жизнь, и этого было бы недостаточно, – мысленно произносит Ильрит, но создается впечатление, словно он шепчет эти слова мне в ухо. И они ласкают сознание, смягчая бесконечную боль, которую я слишком долго в себе носила. – И по ночам, когда я слышал твой плач, мне хотелось заверить тебя, что все будет хорошо.

– Я бы все равно тебе не поверила, – хмыкаю я. Звук выходит странным: нечто среднее между смехом и рыданием.

– Знаю. – Герцог мягко гладит меня по волосам. – Потому что понимаю, каково это – чувствовать, будто ты дрейфуешь один в безбрежном море.

– За то время, что ты мне дал, я могла бы сделать гораздо больше, – признаюсь ему и себе.

Даже после ухода от Чарльза я долгое время уделяла ему слишком много времени. Он удерживал меня, как никто другой. А ведь я, несмотря на существующий на бумаге брак, многие годы была свободна, как ветер в парусах. Эми не ошибалась: мое сердце отвергло наш распадающийся союз задолго до официального решения Совета.

Однако я так и не осмелилась сбросить с себя хватку Чарльза и постоянно о нем думала. Злилась на него, презирала и все же помимо воли время от времени задавалась вопросом, где он и что делает. Все хорошее и плохое сводилось к мыслям о нем, и я, невзирая на нежелание, раз за разом тратила на него энергию, которой он не заслуживал.

Лишь стерев воспоминания о нем с помощью божественной магии и взяв на себя обязательства спасти мир, я наконец-то сумела отвлечься от него и осознать, что мое равнодушие к нему – более сильное оружие, чем вся ненависть и жажда мести. Чтобы его ранить, вовсе не обязательно причинять боль. Достаточно просто не обращать на него внимания. Именно это в конечном счете поможет от него освободиться.

– Ты совершала невероятные поступки. Плавала по краю Серой впадины, избегая духов и эмиссаров лорда Крокана. Клянусь, я не так уж сильно тебе помогал. Ты путешествовала далеко на юг, за края нарисованной на пергаменте карты. – Кажется, Ильрит по-настоящему впечатлен, и от его искренности слезы начинают иссякать. – За пять лет ты совершила больше, чем большинству удается за целую жизнь.

– Но все равно недостаточно… Я так и не смогла отплатить им за всю любовь, которую они мне подарили.

Ильрит замирает, потом медленно разжимает объятия. Едва сдерживаюсь, чтобы не попросить не отпускать меня. Много лет я не знала подобного утешения и сейчас пока не готова от него отказаться.

– Посмотри на меня, Виктория, – мягко просит он, и я поднимаю голову. Сперва слегка раздвигаю пальцы, потом вовсе опускаю руки. Ильрит не сводит с меня пристального взгляда, который успокаивает так же, как и его объятия. – Ты не обязана платить кому-то за любовь. Она дается даром.

– Но…

– Никаких «но». Все просто. Если кто-то по-настоящему тебя любит, то потому что сам этого хочет и не может представить мир без этой любви. Ты одним своим существованием заставляешь его душу петь. – Несмотря на нежные, добрые слова, в глазах герцога читается непонятная мне боль.