Элис Кова – Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) (страница 34)

— Проклятие портит кровь. Падшие — эти чудовища — являются следующей стадией проклятия после Погибших. Но инстинкт у них тот же: они охотятся за свежей кровью, чтобы попытаться заменить гниль, живущую в их жилах. — Руван откинулся назад, откинув голову на подножку. Его глаза стеклянные и отрешенные. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким слабым и усталым. — Когда Падшие кусают, они очищают свою проклятую кровь, чтобы освободить место для новой. Думай об этом как о яде.

По мере того как он говорит, я начинаю замечать, насколько впалыми стали его щеки, насколько потеряла блеск его кожа. Даже белки его глаз начинают тускнеть и сереть. Все больше и больше он становится похож на то чудовище, с которым я впервые встретилась. Руван сдвинулся с места, руки упали на бока, одно колено согнуто, другое выпрямлено. Могучий лорд вампиров распростерся передо мной на земле.

Но я не чувствую удовлетворения от этого, как когда-то. На смену этим эмоциям пришло сочувствие.

Я наклоняю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Что тебе нужно?

— Отдых. — Он медленно моргает; каждый раз его глаза остаются закрытыми дольше, чем в прошлый раз.

— Не лги мне.

— Какая ирония в том, что ты мне это говоришь. — Он напоминает мне о разговоре, который мы вели прямо перед тем, как упасть. О разногласиях, из-за которых мы попали в эту переделку.

Я спорю с самим собой, со своим здравым смыслом, прежде чем наконец сказать:

— Ты прав. Я не охотник, не совсем.

— И за это я буду должен Квинну пузырек крови.

— Что?

Руван усмехается, смех становится тонким, как его кожа.

— Он заподозрил правду задолго до меня. Именно поэтому я пытался проверить тебя, когда мы впервые вошли в старый замок; мне нужно было знать, насколько сильно я должен тебя защищать.

Я поджала губы.

— Почему ты не убил меня за то, что я тебе солгала?

— Ты все еще человек, ты все еще можешь доставить нас к анкеру. Просто мне придется немного потрудиться, чтобы сохранить тебе жизнь.

— Я умею сражаться.

— Да, и спасибо старым богам за это, но ты не охотник. — Он склонил голову набок. — Как же ты научилась сражаться? — Руван заговорил снова, прежде чем я успела ответить, его лицо озарилось ясностью. — Твой брат, охотник. Тот, с кем я сражался в руинах.

— Его зовут Дрю. — Я не знаю, почему я вынуждена рассказать ему правду. Одна правда ускользнула, и теперь я не знаю, смогу ли удержать остальные. Я устала. Страх, который едва не задушил меня раньше, все еще таится в коридорах, из которых мы бежали. Я закрываю глаза. Он прав, я не охотник, я не могу сделать это с той стоической силой, которой обладают охотники. Я должна проложить свой собственный путь, который будет таким же уникальным, как и металл, который я вытаскиваю из кузницы.

— И как тебя зовут, полное имя?

Я медленно открываю глаза и возвращаю свой взгляд к нему. Он держит его. Спокойствие. Ожидание.

— Ты знал?

— Конечно, знал.

— Как? — спрашиваю я, хотя часть меня подозревает, что я уже знаю. Точно так же я знаю, когда он волнуется или боится. Эта углубляющаяся связь, которая живет между нами.

— Я чувствую тебя. — Слова звучат почти знойно, как мягко он их произносит.

— Флориан, — это все, что я говорю. Я не знаю, смогу ли я сказать что-то еще.

— Флориан, — повторяет он со своим плавным акцентом. У меня по позвоночнику пробегает дрожь. — Красивое имя.

— Теперь ты мне просто льстишь.

— Какая у меня причина льстить тебе? — спросил он прямо.

Я несколько раз моргаю.

— Полагаю, что никакой, — говорю я со смехом. И он присоединяется. Но его веселье заканчивается тихим хрипом. — Яд — проклятие — уже становится хуже, не так ли?

— Ощущения не самые приятные, признаюсь честно. — У него жесткое выражение лица; я уже видела его у Дрю. Иногда по ночам Дрю приходил ко мне, чтобы поучить меня, но в итоге я латала его с помощью медицинских средств, которые Мать хранила в кузнице. Теперь я знаю, почему она никогда не спрашивала, почему эти запасы иссякают, и почему мне никогда не приходилось заменять их самому.

— Так вот почему ты не воспользовался туманом, чтобы увести нас?

— Замок охраняется, помнишь? Старое кровавое предание. Единственный путь внутрь и наружу — через приемный зал.

— Верно. — Хотя это все равно не объясняет, как Погибший умудряется забредать в Деревню Охотников в полнолуние... Должен быть другой выход. Может быть, ворота, которые я видела, когда только прибыла? Нет, они были наглухо закрыты. Должно быть, это где-то в другом месте...

Глаза Рувана закрываются, и мои мысли прерываются. Его дыхание становится неглубоким. На протяжении всего нашего разговора его мышцы расслаблялись. Ему нужен не просто отдых, а борьба с ядом, который пытается захватить его с такой скоростью, с какой он ухудшается.

Я собрала всю свою решимость.

— Тебе нужно пить больше моей крови.

Глаза Рувана открываются и не закрываются; жесткая линия рта, сжатая от боли, расслабляется. Он шокирован? Возбужден? Определенно, в воздухе вокруг него, в его магии, во мне бурлит новая энергия.

— Я не могу этого сделать.

— Почему? Ты только что сказал, что свежая кровь может помочь избавиться от проклятия.

— Я не буду этого делать.

— Почему? — повторила я. — Ты без проблем взял кровь у Деревни Охотников.

— Мы взяли только то, что нам нужно для поддержания нашей магии, чтобы мы могли попытаться найти способ уничтожить это проклятие. И любая кровь, которую мы возьмем силой, не будет такой мощной — для того, чтобы кровавое предание было по-настоящему эффективным, нужна кровь, отданная по доброй воле. — Он вздыхает. — Мы не настолько сильны, чтобы вести войну с тебе подобными, и даже в самые мрачные моменты нашей истории с людьми мы никогда не собирались этого делать. Мы просто хотим выжить и покончить с этим кошмаром.

— А Вентос знает, что вампиры не хотят войны?

— Я знаю, что у всех моих соплеменников есть свое мнение, но я — их лорд, и окончательные решения принимаю я. — Он смотрит в угол комнаты, разглядывая что-то, чего я не могу разглядеть. — Меня не волнует, что, не убивая вас и не работая с вами, мы становимся слабыми. Мне все равно, если будущие поколения вампиров будут проклинать мое имя за то, что я не изгнал людей, которые безжалостно охотились на нас и наших предков. Мне все равно, если они сочтут меня предателем за то, что я не стал мстить и расплачиваться за проклятие. Я хочу мира. Я хочу, чтобы закончилась эта долгая ночь. Я хочу быть уверен, что никому больше не придется просыпаться в прогнившем мире.

Я думаю о том, что сказал Вентос в кузнице, о том, что все это, хорошее и плохое, лежит на плечах Рувана. Впервые я искренне стараюсь слушать Рувана и то, что он говорит. Я стараюсь верить каждому слову. Не только потому, что он не может мне лгать, но и потому... потому что в глубине души я знаю, что он говорит правду, потому что хочет этого.

С самого начала он не давал мне покоя. Даже когда я хотела убить, он сдерживался. Он воздерживался. Да, я была ему нужна... нужна... но он мог бы заткнуть мне рот и отнести меня к этой двери. Он мог бы пытками заставить меня подчиниться. Он отвечал на мои вопросы. Он был... добр.

Я начинаю позволять образу монстра, каким я его видел, таять.

— Тебе нужна кровь, чтобы выжить.

— Если я отдохну достаточно долго, то восстановлюсь, — настаивает он.

— Ах ты, упрямец! — Я горько усмехаюсь. Никогда не думала, что буду уговаривать вампира выпить моей крови. Я никогда не думала, что стану тем, кто предложит ее. Но правда в том, что — Ты мне нужен.

Его глаза слегка расширяются, и он тут же разрывает зрительный контакт. Как будто, отведя взгляд от меня, он может меня игнорировать.

— Руван, я не хочу умирать здесь. Я не хочу, чтобы ты умирал. Мы должны продолжать и довести дело до конца. Твой ковенант ждет тебя. Моя семья ждет меня. И судьба обоих наших народов затаила дыхание от того, что мы здесь сделаем.

Он медленно возвращает свой взгляд к моему, ища. Я чувствую, как он тянется ко мне с помощью своей магии. Осознанно или нет, я не знаю. Но я не сопротивляюсь. Я не отталкиваю его.

Я ненавижу то, что я здесь. И все же это место, этот момент, этот человек — не монстр — кажется началом чего-то важного и неотвратимого. Он выпрямляется, отталкиваясь от изножья кровати, и подается вперед. Я остаюсь на месте, добровольно попав в ловушку.

— Я не должен.

— Почему нет? Моя кровь отдана безвозмездно. — Я изучаю его лицо; смягченные края становятся все более жесткими. Он снова становится одним из тех монстров.

— Ты чувствуешь, что у тебя нет выбора.

— Теперь ты понимаешь, что это правда. — Я горько усмехаюсь. Чувство вины немного смягчает его выражение лица, но я не выкручиваю пресловутый нож. Вместо этого я качаю головой. — Все по-другому. На этот раз я действительно хочу этого. Я хочу, чтобы ты поправился, Руван, и я отдам за это свою кровь.

— Я все еще не могу. — И все же, даже когда он говорит это, он поглощает меня своим взглядом. Я задаюсь вопросом, каково это будет, когда он использует свой рот, чтобы поглотить меня, и по моему позвоночнику пробегает возбуждение. Мне до смерти любопытно, что будет, если он продолжит смотреть на меня таким образом. Я хочу узнать, к чему приведет этот новый путь, который я выбираю.