Элис Кова – Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) (страница 36)

— Я не такой.

— Ты такая... хотя я ничего не видела о твоем будущем.

Он тихонько хмыкает.

— Хорошо. А теперь отдыхай, Флориан. Завтра мы должны добраться до анкера.

Я послушно опускаюсь в объятия лорда вампиров.

Я снова в залах замка. Но это уже не та полуразрушенная шелуха, которую я видел своими глазами. Эти коридоры освещены позолоченными канделябрами и прерывистым светом полированных люстр. Гобелены новые, цвета яркие. Ковры на полу мягко ложатся под ноги.

Только это не мои ноги.

Я прохожу мимо зеркал — незакрытых — и обнаруживаю, что стала выше и стройнее. Мои короткие черные волосы сменились длинными темно-каштановыми локонами, а черные глаза — глубоким янтарем. Я двигаюсь по коридорам не с опаской, а с уверенностью. Это еще не опасное место. Это дом.

Дорога приводит меня к металлической двери — редкой, сделанной на заказ, свидетельствующей о мастерстве кузнеца. На разработку металла ушли годы; это всего лишь испытание, эксперимент, но все это будет стоить того, когда кинжалы будут сделаны. В центре двери — клеймо, похожее на каплю с бриллиантом в центре, под ним - — кинжальные прорези в форме буквы V.

Я слегка провожу кончиками пальцев по знакомому символу и берусь за рукоятку. Серебряная игла прокалывает мне кожу на стороне ручки, обращенной к двери. Дополнительная мера предосторожности. Я не могу допустить, чтобы кто-то еще знал, чем я здесь занимаюсь. Я не могу допустить, чтобы мои исследования стали известны слишком рано или, что еще хуже, попали в чужие руки. Есть такие, кто захочет использовать мою работу в качестве оружия. Я почти не гримасничаю, когда моя кровь заполняет пазы в двери и позволяет мне войти.

Внутри мастерской я уверенно принялась за дело. Теперь у кузнеца есть нужный сплав. Мы сможем испытать его на новых кинжалах во время следующего полнолуния. Нам нужна кровь разумных существ — тех, кто обладает опытом, чтобы придать ей силу. Они охотно придут и отдадут свою кровь во время фестиваля.

С помощью правильных договоров... мы укрепим вампира настолько, что он больше не будет жить в уединении. Мы...

Кто-то стоит у двери. Я поворачиваюсь, сияя. Есть только один человек, который мог бы навестить меня здесь.

Это человек, которого я видела в руинах.

— Солос, — говорю я не своим голосом. — Подойди и посмотри на этот кинжал; осталось недолго. Мы можем покончить с этими ужасами раз и навсегда.

Я просыпаюсь от солнечного света, согретая его лучами, и от тупой боли, которая медленно отступает от висков. Я раскинулась на полу и томно, почти лениво потянулся. Я чувствую себя одной из тех котов, которые спали на вершине огромной стены, окружавшей Деревню Охотников и крепость, и дремали в лучах солнца, не обращая внимания ни на что на свете.

Предыдущий день возвращается ко мне в спешке. Я резко вдыхаю. Рука двигается к шее. Кожа чувствительна, и от легкого прикосновения к ней по позвоночнику пробегают мурашки. Я выдыхаю с дрожью и облизываю губы, как будто кровь с его большого пальца все еще там. Ко мне возвращается его вкус.

Руван все еще крепко спит. Он свернулся калачиком у стены, сбоку от окна.

Медленно перевернувшись на бок, я подтягиваю под себя колени и подползаю к нему. Его волосы упали на лицо. Дыхание медленное и ровное, он выглядит почти умиротворенным. Один его вид навевает воспоминания о прошлой ночи. Его сильные руки, обхватившие меня, крепко сжимают. Ощущение его растущей, неутолимой потребности во мне. Потребность, которую я хотела удовлетворить.

Я задумчиво потираю шею. Это магия поклявшегося на крови или что-то большее? Я хочу сказать, что это просто вампирская магия, играющая с моим разумом, что я никогда не желала бы таких вещей.

Но я знаю, что лучше. Я еще никогда не была нужна. Не в таком смысле. Хотя я задумывалась, как это может быть.

В Деревне Охотников мало женихов. Некоторые девушки сами охотятся за собой, как могут, при тех возможностях, которые им предоставлены. Я с тоской смотрела на них, когда они одевались для балов и весенних танцев. Да, я завидовала им. Их свободе. Их способности смотреть сквозь призму той жизни, которая нам дана, и видеть в ней что-то, что может стать... надеждой.

Большинство воспринимало Деревню Охотников как убежище от внешнего мира. Даже если мы сталкивались с вампирами каждое полнолуние, это был всего один день в месяц. Все остальные дни были безопасными, сытыми, когда не было неожиданной засухи или ливня, и общиной, где у каждого была своя роль, и каждая роль поддерживала другую.

Для меня Деревня Охотников была всем, что я хотела получить в жизни. Я знала, какое будущее меня ждет в качестве кузнечной девы, каким оно будет всегда. У меня не было выбора, когда речь шла о женихах или собственной семье. У меня были обязательства.

Поэтому никто из мужчин не смел смотреть на меня так, как Руван прошлой ночью. По крайней мере, ни один из тех, кто позволял мне видеть. И, смею заметить, мне это нравилось.

Я тряхнула головой и попыталась прогнать эту мысль. Нет. Мне это не понравилось. Вернее, нравилось... но не от этого вампира, не совсем. Мне определенно не нравился ни шелк его волос, ни изгиб его рта. И уж точно мне совсем не нравились его клыки. Совсем нет... Я прикусила нижнюю губу и зажала ее между зубами. Я все еще чувствую его вкус. Я все еще хочу его больше.

— Если ты будешь смотреть на меня еще дольше, я потребую портрет, — говорит он, не открывая глаз.

Я чуть не падаю назад от удивления.

— И давно ты не спишь?

— Достаточно долго, чтобы понять, что я уже некоторое время являюсь твоим единственным объектом внимания. — Глаза Рувана распахиваются. От одного его взгляда у меня перехватывает дыхание. — Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— Хорошо.

— А ты? — спрашиваю я. Он по-прежнему выглядит сияющим. Щеки сильные, губы полные, хотя они больше не окрашены в пунцовый цвет. Я представляю, как он снова медленно облизывает губы, смакуя каждый вкус. Я быстро пытаюсь прогнать эту мысль. Я должна собраться с мыслями.

— Я в порядке. — Он встает, и я тоже. — Мы должны двигаться, пока на нашей стороне свет и в старом замке тихо.

— Конечно. — Я поправляю доспехи и проверяю, какое оружие у меня осталось. Один серп, несколько кинжалов. Остальное было потеряно во время охоты и падения. Помогая ему вернуться в латы, я спрашиваю: — Ты знаешь, где мы находимся?

— К счастью, да. Прошлой ночью я сориентировался. Мы находимся в одной из старых покоев короля. Предполагаю, что карты Каллоса и моя память верны. — Его оговорка звучит не так уверенно, как мне хотелось бы.

— Есть ли еще какие-нибудь виды монстров, о которых мне следует знать?

Он уже собирался убрать баррикады с двери, как вдруг сделал паузу. Мне совсем не нравится эта нерешительность.

— Только один.

— О, отлично, что-то похуже, чем Погибшие или Падшие? — Я думаю, что горький смех — единственный способ примириться с происходящим.

— Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться. — Он продолжает отодвигать вещи от двери. Я подхожу, чтобы помочь ему, и использую возможность бросить на него разочарованный взгляд.

— Я не хочу больше находиться в темноте.

— К сожалению, в этих коридорах очень темно.

— Я не это имела в виду, и ты это знаешь. — Я положила руки на бедра. — Если мы работаем вместе, то давайте работать вместе. По-настоящему и искренне.

— Ты просто болтун. — Слова не такие язвительные, как могли бы быть.

— Я серьезно. Давайте начнем все с самого начала.

— Хорошо, Флориан. — То, что он произносит мое имя, все еще заставляет меня задуматься. Странно видеть, как его рот произносит эти звуки. — Существует только один другой тип проклятых вампиров. О проклятии и о том, как оно действует, известно немного. Люди не дали нам толкового учебника по этому вопросу.

— Если такой и существует, я о нем не знаю. Это правда. — Я отодвигаю каменный комод, который мы поставили перед дверью.

— Прискорбно. — Он ловит мой подбородок, приближая мое лицо к своему. Я втягиваю воздух, задерживая его. Его напряженный взгляд возвращается, эти яркие глаза захватывают меня. — Тебе повезло, что ты такая вкусная, иначе я был бы гораздо более разочарован тобой.

Я пытаюсь заговорить, но у меня получается только открыть рот.

Удовлетворенный. Самодовольный. Он отпускает меня. Он точно знает, что делает со мной, и как бы я ни была расстроена, мне это тоже... нравится. Я так хочу, чтобы он продолжал ласкать меня, что могу взять дело в свои руки, если не буду осторожна. Теперь, когда я дала себе разрешение побаловать себя, у меня нет хорошего ответа на вопрос, почему я не делаю этого постоянно.

— Что бы ни было причиной, проклятие не действует на всех вампиров одинаково, — продолжает он, как будто только что не превратил мои колени в желе. — Некоторые становятся только Погибшим. Другие вампиры — Падший. Последний вид — Потерянный. Я сам никогда не видел ни одного, но в записях лордов вампиров, которые были до меня, есть предположение, что Потерянные — это останки могущественных лордов, давно погибших. Поэтому я предполагаю, что воздействие проклятия как-то связано с врожденной силой вампира, которой он обладал до наложения проклятия, а не со сроком, в течение которого он был проклят.

— Необычно. — Я вздохнула. — Значит, есть более сильный, более могущественный враг, которого следует остерегаться.