Элис Кова – Академия Аркан (страница 42)

Смысл ясен.

— Двадцать ячеек, двадцать Старших Арканов, — бормочу я, прикладывая ладонь к центральной, с цифрой 10 — Колесо Фортуны… моя ячейка.

— Путь Дурака, — тихо произносит Каэлис, и его голос, хоть и негромкий, отзывается эхом в пустоте зала. — Каждая встреча раскрывала перед ним истинную, магическую природу мира. Все карты должны быть восстановлены, прежде чем Мир сможет быть призван снова и использован.

Я перевожу взгляд с него на статую.

— Значит, это правда. — Это было бы слишком тонко сплетённой ложью, если бы оказалось выдумкой. Всё, что он говорил… поведение других… слова Сайласа… Слишком много улик, чтобы и дальше верить, что Мир — просто миф.

— Ты стоишь перед узлом всей силы. Единственной картой, что важнее любой другой. Там, где всё закончилось, началось — и снова закончится, и снова начнётся. Где царства восходили и рушились. Снова и снова, во веки веков.

Он смотрит на статую с благоговением, с тем самым выражением на лице, которое редко кому удаётся вызвать в нём — кроме магии.

Я облокачиваюсь на основание скульптуры, изучая его.

— И зачем тебе Мир?

— Зачем он нужен любому, — отвечает он, переводя взгляд на меня. И вместе с этим взглядом по моей спине пробегает холод. — Чтобы изменить всё.

Я скрещиваю руки на груди:

— Изменить на что? Тебя не устраивает этот мир?

Из его груди поднимается тяжёлый смешок — горький, с металлическим привкусом. От звука внутри меня всё сжимается. Я не уверена — это возбуждение… или страх. Он смотрит на меня так, будто я — трофей. Что-то, что можно присвоить. Владеть. Я крепче обхватываю себя руками, будто это может защитить моё тело от мужчины, у которого уже есть моя душа в ладони. Может быть, — шепчет что-то во мне, — он был прав. Может, впервые в жизни, подчиниться — это было бы… облегчением?

Я с силой отбрасываю эту мысль. Сосредотачиваюсь.

— Ни капли, — отвечает он, просто и без прикрас. Почти выбивает из меня почву под ногами.

— Правда? — качаю головой. Отвращение просачивается в голос. — Принц с собственным замком, тот, кто управляет всей магией королевства, кто лично следит за тем, чтобы у каждого Арканиста отняли будущее, кто…

— У кого украли своё собственное, — резко перебивает он.

Я замираю. Он сразу же пользуется этой паузой, чтобы перекрыть мои мысли, сбить с толку, подавить голос.

— О, Клара, ты ведь не думала, что только Арканисты из знати и из низов приносили будущее в жертву Чаше Арканов?

— Но ты же… — Я действительно так думала.

— Я — Арканист. Прежде всего. И это означает, что я подчиняюсь короне и законам королевства — как любой другой.

Он делает несколько шагов, приближаясь. Впервые я не чувствую, будто он охотник, преследующий добычу. Сейчас он идёт ко мне… как равный. Идея настолько чуждая, что мой разум сразу же отвергает её.

— Меня привезли в крепость, и при одном только отце я был вынужден отдать своё будущее. Я передал Чаше все три карты.

— Он заставил тебя? Даже несмотря на то, что ты его сын? Принц?

— Я запасной. Я существую как инструмент — для отца и для брата. Чтобы управлять их магией, охранять границы, обеспечивать торговлю и защищать их.

Он останавливается прямо передо мной.

Он говорит правду. Или он намного более искусный лжец, чем я думала. Но всё нутро кричит: это — правда.

— Прости, но я не собираюсь тебя жалеть, — отвечаю я, расправляя плечи и опираясь о пьедестал. Взгляд острый, как клинок, и я не смягчаю его. — Может, тебе и тяжело… но не так, как нам. Ты рос в позолоченных залах, за полными столами, в безопасности. Ты можешь мечтать о свободе, но ради неё ты используешь не только карты. Ты используешь людей. Ты ничем не лучше остальных в своей искажённой семье.

Каэлис делает шаг вперёд, снова нарушая границы моего пространства. Его грудь приподнимается — он явно на грани. Я думаю, что вот-вот увижу, как этот всегда сдержанный принц сорвётся с цепи.

Но когда он заговорил, голос его был мягким.

— А как ты думаешь, насколько хуже было до того, как я возглавил Академию? Когда у моего отца был неограниченный доступ ко всем Арканистам мира? Если он заставил собственного сына отказаться от будущего… думаешь, с чужаками он обращался мягче?

И тут до меня доходит.

— Ты ищешь Мир… не для него. — Он не отвечает. Просто продолжает смотреть в глаза. И этого достаточно. Я всегда думала, что вся королевская семья действует как единый организм под командованием короля Нэйтора Орикалиса.

Но он молчит. И это молчание говорит больше слов.

— Возможно, отец действительно поручил тебе найти Мир… — продолжаю я. — Но ты делаешь это не для него. Ты хочешь получить Мир исключительно для себя.

— В точку. — Его голос ровный. — И ты — ключ к моим планам.

— Почему я? — спрашиваю. Но то, как он это говорит, ясно даёт понять — моя роль куда глубже, чем просто быть одной из последних и долгое время пропавших Старших Аркан.

Каэлис склоняется ближе, заставляя меня инстинктивно отклониться назад. Его руки обрамляют меня, не давая уйти. Свет от статуи смягчает обычно резкие линии его лица.

— Ты — Колесо Фортуны. Самая непостижимая из карт, потому что твоя сила — сама удача. Способность менять судьбу. И именно эта удача дала тебе возможность создавать любые карты Малых Арканов — с любыми чернилами.

Мой побег из Халазара, те чернила, что были у меня тогда… даже то, что Глафстоун с каждым месяцем давал всё меньше и хуже… Всё это было проверкой. Я была права.

— Каждый, кто связан со Старшим Арканом, создаёт здесь, в этих водах, одну золотую карту, — продолжает Каэлис.

— Не серебряную? — Я была уверена, что серебро — знак успешного создания карты Старшего Аркана.

— Серебряные карты означают, что их можно использовать. Они обычные. А золотая — особенная. Она запечатлевает суть арканиста полностью. Только через неё можно призвать Мир. Эти карты создаются только один раз. Их невозможно разыграть. И существует только одна — на каждого. Арканист, который сможет собрать все карты Старших Арканов и предложить сосуд, в который Мир сможет воплотиться, — тот и получит его силу.

Его пальцы скользят по выемке у меня под боком — той, что предназначена для моей карты, Колеса Фортуны.

— У меня есть тринадцать таких золотых карт. Скоро будет пятнадцать, когда ты и Сорза выполните своё задание. Я собрал их, либо следя за тем, как кандидаты проходят путь в Академии, либо привозя их сюда, чтобы они чертили карты в водах Мира.

— А остальные пять?

— Звезда до сих пор не найдена. А четыре другие — у моего отца.

— Он не заставил тебя отдать золотые карты? — В моём голосе звучит скепсис.

— Эти карты были созданы до меня, не им. Потому и оказались у меня. А он считает, что они в безопасности. — Каэлис пожимает плечами с таким видом, будто считает отца идиотом за эту уверенность. — Но ни он, ни я не можем призвать Мир без всех карт.

— Значит, патовая ситуация, — шепчу я.

Если отец попробует отобрать карты — он столкнётся с сыном, контролирующим всю магию. Риск, который, пока он не готов использовать их сам, ему точно не стоит принимать.

— Вот где ты и входишь в игру. Я не могу достать эти карты сам. Отец никогда их не отдаст. Но… — он слегка наклоняет голову, — ещё никогда не существовало такого игрока, как ты. Никогда я не встречал кого-то настолько удачливого, что даже принцу пришлось выстраивать сложнейшую ловушку, чтобы тебя поймать.

— Но ведь только носитель Старшего Аркана может создать свою карту, — вспоминаю я слова остальных.

— Карту, которая будет работать, — уточняет он.

— А ты веришь, что я смогу создать достаточно убедительные подделки тех четырёх карт, что есть у твоего отца. — И теперь я наконец вижу паутину, в которой оказалась. — Ты собираешься их украсть.

— Очень хорошо, — одобряет он. Голос у него хриплый, почти гортанный. Мой организм пытается вздрогнуть, но я не даю себе слабости.

— Мой отец прибудет на День Всех Монет. Мы найдём способ подвести тебя к нему поближе. Он никогда не расстаётся с картами. Скорее умрёт, чем позволит кому-то их держать. — Каэлис закатывает глаза. Я едва удерживаюсь от замечания, что смерть короля могла бы быть самым очевидным решением. — Как только ты их увидишь, я уверен, ты сможешь воссоздать копии. Я дам тебе остаток года, чтобы довести работу до совершенства. А потом, на балу в честь Праздника Кубков, мы подменим их. Он ничего не заметит. А у меня будет всё, что нужно, чтобы призвать силу Мира.

— А как же Звезда? — Последняя отсутствующая карта.

— Я знаю, где она. — Каэлис пожимает плечами с абсолютным безразличием. — Тебе об этом беспокоиться не стоит.

— И что насчёт «сосуда», для воплощения Мира?

— Об этом тоже позабочусь я.

— Если ты хочешь, чтобы я с тобой работала, — говорю я, хмурясь, — ты не можешь держать меня в полном неведении.

— Вряд ли я держу тебя в неведении, учитывая всё, что рассказываю… и показываю, — он указывает за мою спину, на статую, но я не оборачиваюсь. Я не отвожу взгляда от его глаз. — У тебя и так достаточно сложная задача. Сосредоточься на ней. Когда справишься — перейдём к следующей части плана.

Мы.

Я не забываю, кто на самом деле держит в руках власть в этой сделке. Но… что-то в его тоне изменилось. Что-то между нами сдвинулось. Он говорит больше, чем раньше. И если всё, что он сказал, правда — он только что посвятил меня в заговор против короля.