Элис Кова – Академия Аркан (страница 19)

— Иди, — тихо приказывает Каэлис.

Я пытаюсь. Но ноги не слушаются. Он напрягает руку, обхватившую мою, словно пытаясь удержать меня на месте, будто чувствует, как я вот-вот сорвусь.

— Я с тобой, — шепчет он. И… в этом даже есть что-то утешительное.

Я собираюсь спросить, нельзя ли обойти их стороной, как один из стражников разворачивается. Взгляд Савана снова встречается с моим.

Но сейчас я не могу бежать.

Каэлис делает шаг вперёд, и у меня не остаётся выбора — я следую за ним навстречу собственной гибели.

— Ты, — только и говорит страж Халазара, прежде чем броситься ко мне.

Глава 13

Рука Каэлиса напрягается сильнее, и с каждым следующим шагом его тело меняет позицию. Едва уловимое движение — но я ощущаю его, как будто тень защиты скользнула по моим плечам. Он встаёт чуть впереди меня, заслоняя собой от Савана. Но его выражение остаётся безмятежным. От каждого тёмно-фиолетового волоса до зеркального блеска начищенных сапог — от Каэлиса исходит пугающее, почти нечеловеческое чувство контроля.

— Завершили обыск? — его голос спокоен.

— Можно сказать, что да, — Саван останавливается на расстоянии, с которого я отчётливо вижу жёлтые кольца в его ореховых глазах — в полумраке они почти кошачьи. — Арестовать преступницу, — приказывает он двум другим стражам, стоящим по бокам. Я их не узнаю.

— Преступницу? — Каэлис оборачивается ко мне, и в его глазах мелькает смешинка. Но тут же сменяется на непонимание, когда он снова смотрит на Савана. В его голосе звучит оскорблённое величие: — Это, сударь, последняя представительница Клана Отшельника и моя будущая невеста.

— Ваша невеста? — Саван почти заикается.

— Именно. Вам бы не мешало помнить это, прежде чем бросать в её сторону столь необоснованные обвинения и глубоко меня оскорблять, — голос Каэлиса холоднее зимы.

Саван мечется взглядом, между нами, на лбу у него проступают глубокие складки — сначала растерянности, затем злости и раздражения.

— Это существо—

Он не успевает договорить. Перед его носом из ниоткуда возникает карта, окружённая мрачной аурой магии с дымчатым переливом. Она медленно вращается в воздухе. Я узнаю её сразу — Рыцарь Мечей.

— Это моя будущая жена. Женщина, которая станет вашей принцессой. Подбирайте слова осторожно. Поверь, ощущение, когда тебе перерезают горло, — не из приятных, — произносит Каэлис с такой убедительностью, что у меня перехватывает дыхание. Он вынимает мою руку из изгиба своего локтя и обнимает за талию, прижимая к себе. Я едва не теряю равновесие и инстинктивно опираюсь ладонью о его грудь. В долю секунды принимаю решение — прижимаюсь ещё ближе, будто ищу в нём защиты. Так я скрываю мелкую дрожь, охватившую меня от его близости. И на миг, от которого кружится голова, я играю роль. Я — та, кем он меня называет. А Каэлис, рождённый во тьме Принц Орискалиса — моя трагическая любовь.

— Ваше высочество… — Саван пытается подобрать слова. Злость на меня борется в нём с инстинктом самосохранения. — Я не знаю, какими лживыми речами она вас оплела, или какими чарами одурманила, но—

— Ты смеешь утверждать, что я, Принц Орискалиса, могу быть «околдован» или обманут? Сомневаешься в моём уме и способностях?

— Разумеется, нет. Однако—

Каэлис не даёт ему закончить — и мне это нравится. Хотя я сохраняю на лице выражение шока и растерянности.

— Так что же ты утверждаешь, Саван? Что она беглая преступница из Халазара несмотря на то, что я сказал обратное? Ты забываешься. Залы Академии Аркана — моя вотчина. А она — инициированная. Под моим контролем. И моя будущая жена. — Он смотрит на меня с притворной нежностью, и я едва успеваю изобразить ответную улыбку. Затем его лицо вновь каменеет, когда он поворачивается к стражнику. — Если у тебя нет неопровержимых доказательств, советую отступиться и исчезнуть. Мне надоели твои попытки подорвать мою власть.

Саван оседает. Два других стража застыли, не зная, как поступить. Рыцарь Мечей всё ещё нависает в воздухе, зловеще вращаясь.

— Я лишь стремился служить короне…

Каэлис наклоняется к нему чуть ближе и шепчет:

— Я и есть корона.

Саван открывает рот — мы все это чувствуем — он вот-вот скажет то, о чём подумает каждый: Нет, ты не корона. Официально — да, наследник короны — старший брат Равин. Их отец — король Нэйтор Орискалис. Но здесь и сейчас… есть только Каэлис. И власть, которую он держит в кулаке. В каменных залах, где правит он один.

Саван благоразумно не говорит ничего. Он отступает на шаг — от нас и от парящей карты.

— Простите, ваше высочество. Видимо, в своём рвении поймать беглеца… я ошибся, — каждое слово отдаётся в нём болью. Я не могу сдержать довольную ухмылку. Увидев её, Саван сверлит меня взглядом, и я тут же отвожу глаза, пряча лицо у плеча Каэлиса.

— Но, если я всё же найду доказательства, вы будете первым, кому я их передам — ради чести короны.

— Лучше так и сделай. А теперь убирайся из моей академии, пока я окончательно не лишился терпения.

Саван бросает мне последний злобный взгляд. Затем разворачивается и уходит, поманив за собой стражников.

Рыцарь Мечей возвращается в карман Каэлиса и исчезает в невидимой колоде.

— Видишь? — говорит он, привлекая моё внимание. Его рука всё ещё обвивает мою талию, крепче любых кандалов Халазара. — Я — единственный, кто может тебя защитить.

Я отстраняюсь, вырываясь из его объятий. Смотрю на него исподлобья и молчу. Принц Каэлис защищает меня. Немыслимо. Я не могу это отрицать после того, что произошло. Но и обманываться не стану. Он вытащил меня из Халазара не из жалости. А потому что я ему понадобилась.

Он по-прежнему омерзителен.

Он сжимает пальцами мой подбородок, вынуждая повернуть лицо к нему. Я игнорирую жжение ожогов. Каэлис слегка наклоняет голову, несколько прядей падают ему на лоб.

— Да… вот это выражение мне нравится.

Я хмурюсь ещё сильнее, и в его глазах вспыхивает ещё больший восторг.

— Твоя упрямость отлично послужит нашему делу.

«Нашему», будто у нас есть общая цель…

— Сохрани этот огонь, Клара.

Он отпускает меня и отступает, небрежно указывая в сторону.

— Отсюда — обратно в главный зал. А я пока прослежу, чтобы шавки Глафстоуна убрались отсюда сами… или я сдеру с них кожу, смотря что доставит мне больше удовольствия.

Щелчки его сапог затихают в коридоре, и я тут же иду в противоположном направлении — туда, где находится главный зал. Ощущение его руки на моей коже не даёт мне покоя — кажется, сейчас вывернет ужин. Я ускоряюсь, как будто бегством можно стереть всё, что он делал и говорил. Но в этих стенах Каэлис жив — он часть этой крепости, он в воздухе, в камне, в каждом тёмном витраже. Здесь некуда сбежать, чтобы забыть о нём.

Но, по крайней мере, спешка играет мне на руку. Я возвращаюсь в самый последний момент. Спустя всего пару минут после того, как я снова вхожу в зал и встаю среди студентов и инициированных, профессор Торнброу выходит вперёд, к центру стола преподавателей.

— Инициированные, прошу за мной. Я провожу вас в общежитие и объясню, как будет устроен ваш первый год.

Торнброу ведёт нас за двери в новый коридор. Я снова поражаюсь масштабам Академии — особенно теперь, когда узкий проход вдруг раскрывается в огромный внутренний атриум, который я уже видела, когда Каэлис вёл меня из своей башни. Только теперь я на два этажа выше.

Не то чтобы мне дали время осмотреться. Лурен материализуется рядом со мной.

— Ты пропустила всё весёлое, — говорит она.

— А почему ты пропустила весёлое? — рядом с ней, как всегда, стоит Кел. Она щурится на меня подозрительно.

— Разве ты не видела? Она ушла с директором Каэлисом. Со своим женихом, если верить тому, что болтают студенты, — вставляет Дристин, подходя с левого фланга.

— Значит, это правда? — Лурен сияет куда больше, чем положено в такой ситуации. — Ты и правда обручена с принцем Каэлисом?

— Говорят, он сам это объявил, — добавляет Кел.

— Да. Мы… — я натягиваю улыбку, думая о стражах из Халазара. О том, как Каэлис встал между мной и ими. Пока я не найду способ выбраться, всем им придётся верить, что я влюблена. — А что за «весёлое»?

— В Академии были стражи из Халазара, — отвечает Дристин, снимая очки и протирая их краем рубашки. — Говорят, кто-то сбежал из тюрьмы.

— Не верю, — качает головой Кел. — Из Халазара никто не сбегает.

— Вот поэтому это и было бы таким чудесно скандальным, если бы оказалось правдой, — вмешивается Сорза сзади. Мы оборачиваемся, и ей уступают место в колонне. Она отбрасывает за ухо струящуюся чёрную прядь. — Представьте, какой силы нужно быть, чтобы сбежать.

Я не могу избавиться от ощущения, что Сорза говорит обо мне — и смотрит на меня.

— Или какими связями нужно обладать, — добавляет Дристин.

— Надеюсь, этого человека быстро поймают. Он должно быть очень опасен, раз оказался в Халазаре. Совсем не тот, кого хочется видеть на свободе, — говорю я, стараясь звучать так же, как все те надменные аристократы, которых я терпеть не могу. Стараясь не думать о том, сколько безобидных арканистов сгнивают в Халазаре рядом с настоящими преступниками.

— По крайней мере, здесь нам ничего не грозит. Принц Каэлис ни за что не допустит, чтобы на территории академии что-то случилось, — с заметным облегчением говорит Дристин. Меня же от этой мысли передёргивает — особенно в том месте на талии, где до сих пор будто горит отпечаток руки Каэлиса.