Элис Кларк – Вдохновленная Хаосом (страница 6)

Дэмиен обернулся и нахмурился:

– Мне не понадобилось, – пожал плечами он, – ты не заперла дверь. – Порывшись в кармане он выудил ключи и поднял их. – Но они со мной.

Сильнее стиснув перила, я ощутила дрожь. Я точно запирала дверь. Всегда запирала. Или же… Вполне могла забыть об этом, поддавшись нахлынувшему потоку вдохновения? Вчерашняя ночь представлялась одним сплошным размытым пятном.

Спустя десять минут, собираясь перед зеркалом в своей спальне, я продолжала задаваться вопросом: неужели действительно сама не заперла дверь?

Рука замерла на кончиках волос, когда я осмотрела себя в отражении. До сих пор не привыкла к новой прическе, – лонг-боб, – длина едва доходила до плеч. Я всю жизнь ходила с длинными волосами, никогда не красилась, не экспериментировала. Пока один подонок не раскромсал к чертям мое сердце. Тогда я послушалась совета Линдси и таки решилась на кардинальные перемены: отрезала волосы, покрасила их, уйдя от русого оттенка в черный, добавила красные кончики. Мне нравился результат: теперь голубые глаза выделялись сильнее, – но временами я все еще не узнавала себя в отражении. Впрочем, дело было не только в волосах.

Взгляд переместился на септум. Мне хотелось сделать пирсинг еще в пятнадцать, однако консервативные родители считали, что это всего лишь прихоть, и она быстро пройдет. Но вот она я, двадцатилетняя «бунтарка», которой так и не удалось утолить жажду перемен и теперь, когда дорвалась до желаемого, не могла остановиться. Прямо как те несчастные, что изнуряют себя диетами и голоданием, а потом, сорвавшись, не могут перестать есть. Как итог, за последние полгода помимо септума, у меня появилось пять новых проколов в ушах, пирсинг в брови и… – я покосилась на грудь, где под тонкой тканью футболки прослеживались силуэты штанги – в сосках. Жаль только, что в погоне за освобождением от прошлого и стремлением стать лучшей версией себя, я забыла, что выбивающаяся из толпы внешность только привлекает нежеланное внимание. А вовсе не наоборот.

Последний раз взглянув на свое бледное лицо с густо подведенными уставшими глазами, я вздохнула и, сомкнув веки, сосчитала до пяти.

Я просто забыла закрыть мастерскую на ключ.

Со мной все в порядке.

Натянув черные джинсы-скинни, серую футболку с логотипом группы Papa Roach и толстовку на замке, я схватила рюкзак и помчалась в университет.

***

Возле аудитории образовалась толпа, какой я уже давно не видела. Пока нам на время заменили преподавателя, многие предпочитали пропускать историю искусства, мало кому нравилось пробираться через закоулки прошлого и разбираться во взлетах и падениях наших предшественников.

– Что происходит? – спросила я у Лиз, невысокой рыжеволосой бестии, которая всегда была в курсе всех событий. – С чего вдруг все сегодня потянулись к знаниям?

– А ты не в курсе? – она взглянула на меня так, будто я только что вернулась из космоса и пропустила все последние новости. – Профессор Рид вернулся.

Каждую клеточку тела пронзило разрядом тока. Я рефлекторно прижала руку к животу. Дыхание сбилось. Меня будто окунули в ледяную воду и теперь удерживали на дне, отобрав шанс подняться к поверхности и сделать новый глоток воздуха, каким бы болезненным он ни был.

– Но… – я прокашлялась, пытаясь скрыть панику в голосе. – Он же должен был оставаться в Нью-Йорке до лета.

В рамках программы по обмену опытом наш преподаватель, Уильям Рид, отчалил в Нью-Йорк полгода назад. Сразу после защиты проектов. Защиты, которую я провалила. Благодаря его стараниям.

От мыслей о нем ненависть воспряла и теперь прожигала меня неистовым пламенем, взрывалась фейерверком, кромсала внутренности на части.

– Лайла, с тобой все хорошо? – спросила Лиз, но ее вопрос звучал будто из-под воды.

Нервно сжав пальцами лямку рюкзака, я резко развернулась на месте и помчалась прочь от кабинета.

Я не готова с ним встретиться. Не так скоро.

Ноги сами несли меня по коридору. Страх оковами стиснул сердце. Перед глазами все расплывалось. Бежевые стены университета сменялись кадрами прошлого: улыбки, объятия, переплетенные пальцы, опрометчиво брошенные обещания, разгоряченные тела и смех, смех, смех… любовь, сменившаяся горечью от предательства; доверие, втоптанное в грязь до лоска начищенными ботинками; крик, эхом отскакивающий от стен мастерской и боль, боль, боль… осталась одна только боль в душе и теле. Больничные стены, кровь и опустошение.

Продолжая нестись с невидящим взглядом, я завернула за угол к лестнице и врезалась в твердое тело. Чьи-то руки вцепились в мои предплечья, помогая удержать равновесие.

Мне не требовалось поднимать взгляд, чтобы понять, кто преградил мне путь.

Аромат корицы и яблока мгновенно достиг носа.

Я замерла и задержала дыхание.

Еще год назад я обожала этот запах. Он ассоциировался с домом и уютом. Сегодня же видела в нем одну только издевку. Напоминание о моей слабости.

Яблоко и корица. Жгучая сладость, отравляющая душу.

Именно так пахла моя первая любовь. Именно такой аромат носил мужчина, раскромсавший мне сердце. И сейчас он стоял передо мной.

Уильям Рид.

Мое наказание.

Мой ночной кошмар.

Мой преподаватель истории искусства.

– Лайла? – изумленно спросил он, все еще удерживая меня за предплечья. От мягкости его тона меня передернуло. Оцепенение спало. Рваный выдох покинул губы. Уильям, будто тоже очнувшись, откашлялся и поправил себя: – Мисс Деймос?

Опустив ладони к моим запястьям, Уильям нежно коснулся кожи, но тут же отдернул руки, когда за моей спиной раздалось:

– Профессор Рид! – пара студенток прошли мимо нас и, не скрывая восхищения, бросили: – Мы так рады, что вы вернулись! – После чего, хихикая, сбежали вниз по лестнице.

Инстинктивно я вновь положила руку на живот. Мысленно сосчитав до пяти, решилась поднять голову и взглянуть на него. Уильям ни капли не изменился. Чуть отросшие светлые волосы были зачесаны назад, лишь несколько прядей выбились на лоб. Пухлые губы, гладкая кожа без единого изъяна, которой я всегда завидовала. Взгляд карих глаз мягкого медового оттенка медленно скользил по моей фигуре. Мы рассматривали друг друга, будто не виделись десятки лет, а не жалкие шесть месяцев.

– Должен заметить, новый образ вам к лицу. – Его голос, подобно яду, проникал под кожу. Раньше я была рада травиться им. Теперь же не желала пускать его в тело, душу, разум. Который уже затягивало тлетворной дымкой. – Захотелось перемен? – Дымка улетучилась, уступив место злости. Я опешила от вопроса. Смеет еще и насмехаться надо мной? Уильям не дал мне возможности ответить, взглянул на часы и продолжил: – Куда вы так торопились, когда до начала моей лекции осталось три минуты? – Он подступил ближе и мягко прошептал над ухом: – Вы же не собирались прогуливать?

Его возвращение застало меня врасплох. Язык будто прирос к небу. Чтобы не выставлять себя еще большей дурой и не поддаться гневу, грозившему взорвать меня изнутри, я просто развернулась и направилась к аудитории, где сразу заняла свободное место в четвертом ряду.

На лекциях Уильяма поток традиционно делился на две половины. Парни уходили на задние ряды, надеясь не привлекать внимания. Профессор Рид славился своей принципиальностью: никогда не давал поблажек, но и спрашивал ровно тот материал, который зачитывал на своих занятиях. А вот девушки, напротив, заполняли ближние ряды из желания привлечь внимание молодого, – Уильяму всего двадцать девять – привлекательного, умного профессора. Я и сама когда-то была среди них.

– А вот и мои любимые студенты, – лучезарно улыбаясь, Уильям поздоровался с потоком. – Как видите, я не смог вынести долгой разлуки и вернулся, чтобы лично подготовить вас к экзамену и принять ежегодную защиту проектов. – Парни позади дружно разочарованно застонали, но недовольства в их тоне не слышалось, – все понимали: никто не даст нам столько знаний, – в то время как женская часть аудитории принялась ворковать и хихикать, не сдерживая радости. Я же со злостью опустила ноутбук на стол, когда профессор встретился со мной взглядом, намеренно задержавшись и вскинув бровь.

Самое гадкое, что я вполне могла понять всеобщее восхищение.

Влюбившись в него два года назад, я не питала никаких надежд. Знала – мне никогда не дотянуть до его уровня. И все же жизнь решила с нами поиграть.

Уильям Рид был золотым мальчиком. Сын ректора, блестящий выпускник Йеля, входящего в Лигу Плюща. Уважаемый профессор, удостоенный множества наград за инновационную методику преподавания, несмотря на столь юный возраст. Он умел завлекать не только внешностью и достижениями, но и манерами, речью, воспитанием… Идеальный джентльмен в глазах большинства. Предательский кусок дерьма – в моих.

От мыслей меня отвлекла вибрация лежащего на столе телефона. Взяв его, я уставилась на текст сообщения, пришедшего с неизвестного номера: «Понравился мой подарок?» – и в конце смайлик в виде сердца.

Это он… Арес.

От неожиданности я выронила телефон на пол, чем привлекла к себе внимание.

– Мисс Деймос, – обратился ко мне профессор Рид, добавив в голос нотки укора. – Хочу напомнить, что я не приветствую использование телефона на моих лекциях. Пусть даже сегодня она носит скорее формальный характер.

Осторожно подняв мобильный, я молча спрятала его в карман, не удостоив Уильяма и взглядом. Сердце колотилось в неистовом ритме. Глупо было надеяться, что Арес просто так от меня отстанет. Иначе зачем ему проникать в мастерскую – неожиданно я утвердилась в мысли, что все же запирала дверь – и оставлять мне столь ужасающий «подарок». С трудом уняв пугающие мысли и гулкий стук сердца, я попыталась сосредоточиться на речи профессора. Несмотря на всю мою ненависть, он оставался моим преподавателем. В стенах университета мне следовало проявлять уважение.