Элис Кларк – Одержимость Желтого Тигра (страница 45)
Тишина бывает разной. Оглушающая порождает монотонный гул в ушах, который затмевает остальные звуки. Зловещая пробуждает внутреннюю настороженность, запускает сигнал тревоги и готовит к худшему. Ошеломляющая погружает в состояние шока. А вот давящая… она буквально сокрушает, перехватывая дыхание и отнимая кислород. Создавая ощущение, будто все стены вокруг сжимаются. Еще немного – и раздавят.
Мне с трудом удалось сделать следующий вдох, ощутив груз давящей тишины, и все же я прошептала:
– Но почему? – Я не понимала…
– Майк душил ее своими чувствами. Удерживал силой рядом с собой. Миранда не выдержала. Понятия не имею, что творилось у нее в голове в тот момент, но, зная ее характер, предположу, что она решила, будто таким образом спасет его. Освободит. Что Майк сможет оставить ее в прошлом и двигаться дальше. Вот только… Миранда обрекла его на существование под гнетом чувства вины.
В горле пересохло. Я сделала еще глоток алкоголя. Тошнота и давящее в груди чувство слегка отступило, однако к глазам подкатила влага. Мне не хотелось ее сдерживать. Слезы сорвались с ресниц. Я не знала эту девушку. И все же нутро стискивало чувство потери. Судя по рассказу Эмили, вместе с кончиной Миранды мир утратил частичку доброты и света. Но сердце болело не только за несчастную девушку, но и за Микаэля.
– Она умерла у него на руках, – донесся до меня голос Эмили. – Он до последнего не отпускал ее тело. Мы ничего не могли сделать. Пока не приехал Антонио. Он взял ситуацию под контроль. Насколько это вообще было возможно в тот миг. Все мы понимали, что, как только о произошедшем узнает отец Миранды, разверзнется настоящий ад. Я не буду пересказывать подробности, но в итоге Майк угодил в психиатрическую клинику. Антонио потратил много сил и средств, чтобы вытащить оттуда брата и защитить. Думаю, Микаэль так и не оправился от потери. Не до конца. Не сумел отпустить. И продолжает винить себя.
Опустошение. Пожалуй, вот верное слово, способное описать мое состояние после рассказа Эмили. Мне было больно за Майка, за Миранду, за семью Шварц, за весь этот мир, в котором два любящих сердца вынуждены сражаться за свои чувства с несправедливыми суждениями. А когда одно из них перестает биться… Что остается второму?
– Галлюцинации связаны с этим случаем? Майк видит Миранду?
Мне не требовался ответ Эмили. Где-то в глубине души я уже знала правду. Пусть он и не оборвал жизнь Миранды собственными руками, все же сам подтолкнул ее к фатальному шагу.
– Да. Он боролся с ними долгое время. Постепенно все стихло. Пока…
– Пока не появилась я? – уточнила, приподняв бровь. – Поэтому ты так противилась нашему сближению? Думаешь, что я спровоцировала новую волну его безумия?
– Ты напоминаешь Миранду.
Я нахмурилась, мысленно обратившись к ее образу, который успела запомнить с той фотографии.
– Мы не похожи.
– Внешне – нет. Но некоторые манеры, мимика, улыбка… И ты тоже притягиваешь к себе людей. Пусть сияешь не так ярко, но для Майка и этого оказалось достаточно.
– К чему ты ведешь?
Эмили стерла подсохшие дорожки слез. Скорбь во взгляде сменилась прежней настороженностью.
– Спустя год после смерти Миранды Микаэль поклялся больше никогда не отдавать свое сердце другому человеку. А мы пообещали приглядывать за ним. И, если вновь начнет растворяться в ком-то, остановить. И вот что мы видим: Майк снова строит свою жизнь вокруг другого человека. Вокруг
– Считаешь, он видит во мне только свою умершую бывшую девушку?
– К сожалению, я не способна залезть к Майку в голову и сказать наверняка, но он искренен в проявлении своих чувств. В отличие от тебя, – яд так и сочился из ее последних слов.
Я прищурилась.
– Обвиняешь меня в чем-то?
– Ты играешь с ним, – не сдерживаясь, заявила Эмили. Как бы ни пыталась увернуться от жалящего эффекта ее слов, все же они достигли цели. – Я не верю в твою привязанность.
Ее слова задели за живое. Я прекрасно понимала, что из нас двоих именно я скрываю гораздо больше. Именно я поступаю эгоистично, желая защититься, не отдавая свое сердце взамен. Однако я не собиралась отчитываться за свои эмоции. Уж точно не перед Эмили.
– Мне плевать, во что ты веришь. Если боишься, что история повторится, зря. Я – не Миранда.
Она наклонилась и с усмешкой произнесла:
– О, это я прекрасно вижу. Если Миранда наивно полагала, что может спасти Микаэля, то ты его уничтожишь. Нам остается только быть рядом. И попытаться предотвратить катастрофу. Но в одном я уверена наверняка: так или иначе, один из вас пострадает.
Пожалуй, можно сказать, что на этом наш разговор подошел к концу. Вскоре мы вернулись в отель. Каждая в своих мыслях. И только в холле нашего этажа мы вновь заговорили, чтобы заключить соглашение. Мы решили сохранить нейтралитет. Ради Майка. Хоть и понимали, что вряд ли когда-то сможем довериться друг другу.
Той ночью я долго не могла заснуть, пялясь в потолок и коря себя за решение плыть по течению, без оглядки на последствия. Тревога не хотела отпускать из своих когтей, но в голове по кругу крутилась одна и та же мысль:
Сон настиг меня лишь под утро, и потому, когда спустя несколько часов я проснулась от стука в дверь, мне хотелось придушить стоящего по ту сторону.
Дотянувшись до мобильного на тумбочке, проверила время.
Девять утра.
Встав, я обернулась одеялом и доплелась до двери, за которой меня встретил чересчур энергичный Майк. Его глаза блестели так, будто с самого рассвета он принял дозу чего-то веселящего.
– Детка, привет, – только и сказал он, залетев в номер и быстро поцеловав меня. – Держи.
Майк протянул мне букет. Огромный букет ромашек.
Я уставилась на него как на какое-то инопланетное создание и нахмурилась. Мой сонный мозг пытался въехать в происходящее, но получалось пока с трудом.
– Ромашки? – тихо уточнила я сиплым тоном и протянула руку к цветам.
– Твои любимые, – незамедлительно последовал ответ, еще сильнее меня обескуражив.
Я подняла на музыканта растерянный взгляд, отчего его улыбка медленно – будто кто-то замедлил само течение времени – превратилась в тонкую линию поджатых губ. Закрыв глаза, он смачно выругался, а затем резко выхватил у меня букет и выбежал из номера.
– Майк! – крикнула я ему вслед. Но он уже скрылся.
Вернувшись к прикроватной тумбочке, я взяла телефон и набрала Эмили.
– Николетта? – тоже довольно бодрым голосом ответила подруга Майка. Да откуда у них столько энергии с самого утра?
– Какие цветы любила Миранда? – спросила я, а затем зевнула, не в силах совладать с собой.
– Что?
– Просто ответь, – плюхнувшись обратно на кровать, я откинулась на спину и вновь уставилась в потолок, как и ночью. Почему-то не сомневалась, что мои догадки верны и Эмили озвучит то, о чем я думала.
– Ромашки. Майк постоянно таскал ей огромные букеты.
– Черт, – сорвалось с губ.
– Что случилось?
Я поведала ей об эпизоде, после чего Эмили, проклиная все на свете, пообещала найти Майка и поговорить.
Мне хотелось верить, что все происходящее отчасти было спровоцировано нашим пребыванием в Берлине. Город навевал Микаэлю воспоминания. А если нет?.. Что, если он так и продолжит видеть Миранду и невольно ассоциировать нас?
Мысль о том, что я заменяла ему мертвую подружку, немного пугала и сбивала с толку.
Майк вернулся вечером. Мы сделали вид, что ничего не произошло. Глупо. По-детски. Но, кажется, оба были не готовы сталкиваться с демонами его прошлого.
Вот только спустя две недели, сидя в самолете, который уносил нас за океан, в мой родной город, меня все еще не отпускали слова Эмили:
Что, если она права?
Глава 15
Марк Уоллс
Лос-Анджелес
Потребовалось две недели, чтобы унять адскую головную боль, непрестанно мучившую меня после взрыва. Врачи заявили, что критических повреждений нет, мозг в порядке. Небольшая трещина в ребре тоже почти срослась. Причина, по которой я довольно долго не приходил в себя, крылась скорее в психологическом аспекте. Я устал… И не хотел возвращаться к реальности, где меня ждала пустота и собственное ожесточенное сердце. И если бы не образ Николетты, быть может, я бы уже сдался.
От мыслей отвлек женский голос, оповестивший о прибытии рейса из Берлина. Дэниел сказал, что они без проблем сами доберутся домой, но я решил встретить лично.
Нервно сжав в кулаке стебли цветов, попытался представить, какой будет реакция Ники. После того короткого сообщения мы больше не обменялись ни единым словом. Поэтому сейчас понятия не имел, что меня ждет.
Взгляд опустился на алые бутоны. Тридцать девять алых роз. Неизменно
Однажды Ники решила, что это «наше» число. Без всяких романтических подтекстов. Тогда ей было лет одиннадцать. Все казалось такой глупостью. И плевать, что позже обернулось традицией.
Если обращаться к прошлому, со стороны может показаться, что я стремился перенять наследие отца и группировку исключительно из чувства долга. Будучи прямым наследником Ричарда, место лидера Драконов по праву принадлежало мне. И когда Томас спросил, намерен ли я продолжить его дело, положительный ответ моментально сорвался с губ. Но не потому, что я таким образом собирался чтить память отца. Вовсе нет. Втайне я стремился набраться сил и власти. Влияния. Обзавестись инструментами, чтобы свершить отмщение. Чтобы поквитаться за родителей. В какой-то миг мое зрение затянуло багровой пеленой ярости. И она не развеивалась. Становилась лишь ярче. Вот только выход получила совсем не так, как мне представлялось. Вся ярость обрушилась на тех, кто посмел причинить боль светлому и доброму ребенку. В день похищения Николетты во мне что-то надломилось. Нерушимая цель существования пошатнулась. Непосредственность и искренность Ники проникла в черную душу и пустила корни. Не возникни тогда между нами особой связи, кто знает, где бы я сейчас оказался. Готов поспорить, что уже кормил бы червей в могиле.