Элис Кларк – Одержимость Желтого Тигра (страница 37)
– Да какая, к черту, разница? – Он сдерживался, пытаясь говорить спокойно. – Все в прошлом. Сейчас я вижу только тебя. – Майк решительно подступил и, прежде чем я успела опомниться, уже обхватил мои щеки ладонями, наклонившись ближе. – Слышишь? – горячий шепот обжигал кожу. – Все, что я вижу, это
Будучи все еще охваченной мимолетной яростью, я отпихнула Микаэля.
Мне и раньше претила ложь. Но когда узнала о Драконах и что я буквально жила в тщательно спланированном сценарии обмана, ложь стала мне еще ненавистнее. Я думала, что Майк со мной честен. Он ни разу не давал повода усомниться в себе. Напротив, рубил всю правду, какой бы горькой она ни была. Сам твердил, что нельзя тонуть в обмане.
– Если все в прошлом, почему сразу не признался? – требовательно спросила, отступив еще на шаг.
Сложив руки на груди, Майк растянул губы в ухмылке. Той наглой версии, которая не сходила с его уст в начале нашего знакомства.
– Была бы точно такая же истерика. – Его тон стал снисходительным, лишь распаляя мой внутренний вулкан. – Ты склонна драматизировать, детка.
– Знаешь, ты прав. – Я скопировала его позу. – Очевидно, я слишком драматизирую. Забудь. Мне плевать на твою ложь. В конце концов, финал конкурса уже скоро.
– При чем здесь конкурс? – прищурился он.
Теперь уже ухмыльнулась я:
– После финала наши пути в любом случае разойдутся. Предлагаю, не ждать этого момента. Закончим сейчас.
– Что за ересь ты несешь? – голос Майка стал глубже. Возможно, я играла с огнем. Но остановиться не могла. Извержения не избежать.
Я подошла ближе. Майк следил за каждым моим движением и буквально замер, когда я, поднявшись на носочки, протянула ладонь к его щеке.
– Спасибо, – провела пальцами по его скуле, опустилась к губам. – Было хорошо. – Пытаясь запомнить этот момент прикосновения, я встретилась с Майком взглядом и прошептала: – Но на этом все кончено.
Он резко перехватил мое запястье. Сжал так, что с губ сорвалось шипение.
– Ничего не кончено, – заявил он тоном, не терпящим возражений. – Не думала хотя бы обсудить это со мной?
Я отдернула руку и принялась растирать занывшее запястье.
– Здесь нечего обсуждать. Ты останешься в Европе, а я улечу в Штаты. Отношения на расстоянии никогда не входили в мои планы.
Взгляд Майка стал поистине смертоносным. Мне захотелось сбежать. Я ринулась мимо него к двери, но он успел перехватить меня прямо возле выхода. Схватил за плечо, развернул к себе и припечатал спиной к стене.
– Теперь послушай ты. – Майк навис надо мной, уперевшись рукой в стену над головой. – Я собирался лететь за тобой.
– Что? – едва слышно спросила я. Меня охватил испуг. Впервые рядом с Майком я ощутила неподдельную толику страха. Его взгляд, движения, нотки угрозы в голосе не сулили ничего хорошего.
– Но знаешь что? – процедил он, не сводя с меня взгляда. – Раз тебе это на хрен не надо, то и мне тоже. Катись ко всем чертям вместе с конкурсом.
Майк резко оттолкнул меня вбок, схватил куртку и вылетел из номера. А я смотрела на раскрытую дверь и не знала, что думать. И представить не могла, что он готов уехать за мной. Что настолько велико его желание оставаться рядом. Где-то в глубине души до последнего думала, что он играет.
Кажется, я все же облажалась.
– Черт, – выругалась и выбежала в коридор. – Майк?
Оглянувшись и убедившись, что на этаже его нет, я побежала к лифту. Судя по табло, тот стоял на первом этаже. Сомнительно, что Майк успел так быстро доехать, да и звона я не слышала. Решив, что он сбежал по лестнице, кинулась следом. Не найдя его и на первом этаже, я выбежала на улицу. Покрутилась вокруг, но так и не увидела Микаэля.
Пришлось вернуться в номер, где оставила мобильный.
Схватив телефон и чувствуя вину за срыв Майка, я набрала его номер. Но он оказался недоступен.
Номер Майка оставался недоступен и на следующий день.
День полуфинала.
Я была уверена, что он вернется. Не сомневалась, что Майк не сможет бросить друзей. Пусть он злился на меня, пусть решил оборвать связь, но он точно не предаст доверие группы.
Однако когда он не появился на финальном прогоне, я стала бить тревогу и направилась прямиком в гримерку The Crime. Когда ворвалась к ним, Альберт заканчивал телефонный разговор.
– Отправишь мне адрес? – спросил он и, услышав ответ, добавил: – Не знаю, Антонио. Других вариантов у нас нет.
– Что ты здесь делаешь? – обратилась ко мне Эмили, как только Альберт убрал мобильный в карман.
– Вы тоже не знаете, где Майк? – Я переводила взгляд с Эмили на Альберта, затем на Эштона и обратно.
Альберт покачал головой.
– Вчера разошлись по номерам. Больше его никто не видел.
Я сглотнула, сжала кулаки и призналась:
– Возможно, это я виновата. – Участники группы уставились на меня в немом изумлении. – Мы поругались. Вчера вечером. Потом Майк выбежал из номера. Я не смогла его догнать.
Наступившую тягостную тишину нарушил писк телефона Альберта. Взглянув на экран, он обратился ко мне.
– Я звонил Антонио. Они договаривались, что сегодня ночью Майк выполнит для него поручение. Я попросил адрес, куда он должен был отправиться…
– Думаешь, Майк решил поехать туда вчера? – нахмурилась я.
– Других вариантов у нас нет, – ответил Альберт, а затем кивнул Эштону. – Поехали.
Их барабанщик поднялся и уже направился к выходу вместе с Альбертом, когда Эмили их остановила:
– Мы выступаем третьими. Вы не успеете вернуться. Что, если он приедет сам к началу?
Я окинула Эмили взглядом. Сегодня не заметила в ней привычной враждебности. Девушка выглядела уставшей. Будто на ее плечи разом обрушилась тяжесть всего мира.
Я взглянула на порядок выхода на сцену, отражавшийся на мониторе, какой можно было найти во всех гримерках. The Crime шли третьими. Мы предпоследними.
– Попрошу поменять нас местами, – произнесла я вслух, продолжая смотреть на экран. – Если поторопитесь, наверняка успеете.
Альберт с Эштоном молча покинули помещение, оставив меня наедине с Эмили. Мы долго смотрели друг на друга, затем я произнесла:
– Пойду к куратору этапа. Обсужу обмен.
Эмили кивнула, продолжая удивлять меня своим смирением.
– Спасибо.
Организаторы не сразу пошли на уступки, но в итоге мне удалось их убедить. Вот только пришлось пообещать ненавистным пиарщикам, что мы с Майком подыграем им и позволим сделать совместные снимки, чтобы подогреть интерес среди зрителей.
Слова песни сами по себе слетали с языка, пока я окидывала безразличным взглядом ту часть зрителей, что присутствовала в зале, и членов жюри. Ребята в группе не обрадовались резкому изменению планов, но спорить не стали. Мы вышли на сцену и отыграли на пределе возможностей. Как и всегда. Вот только удовольствия от любимого занятия я не получала, наконец отчетливо поняв, что мне здесь не место. Этот конкурс душил меня, перекрывал кислород внутренней музе. Две недели я не садилась ни за тексты, ни за музыку, ощущая себя запертой в крошечной комнате, куда не доставал даже солнечный свет.
А прямо сейчас… прямо сейчас душило еще и неустанное чувство вины.
Я крепче стиснула микрофон, зажмурилась и точно так же на автомате завершила песню.
Свет погас. Раздались аплодисменты. Но я их не слышала. Пульс стучал в ушах, когда ринулась за кулисы и помчалась к гримерке The Crime.
Зеленые стены коридора тоже давили. Но вот уже распахнулась заветная дверь, из которой вышли Альберт с Эштоном. Резко остановившись перед ними, я уперлась руками в колени, пытаясь перевести дыхание.
– Нашли, – коротко ответил Альберт на мой невысказанный вопрос. А когда я подняла на него взгляд, он кивнул в сторону гримерки.
Выпрямившись, я зашла внутрь.
– Отлично! – воскликнула Эмили, увидев меня. – Займись им, – и вручила мне аптечку. – А я пошла за гримером. В таком виде ему на сцену нельзя.
Когда Эмили вышла в коридор, я наконец нашла взглядом Майка.
Он сидел на одном из гримерных столиков, бездумно крутя в руках с разбитыми в кровь костяшками раскрытый складной нож. Еще не видела его лица целиком, но не упустила из внимания рассеченную губу.