Элис Кларк – Одержимость Желтого Тигра (страница 28)

Последовала еще одна пауза.

– Зачем? Ты хотел его приберечь. Я сделаю все в лучшем…

– Обстоятельства изменились, – резко оборвал я его. – Придется подстраиваться. Затаимся на время. Нужно выждать до собрания Совета.

– Как скажешь, – последовал ответ Патрика, и он отключился.

Как раз вовремя, поскольку на дороге, ведущей к району, мелькнул знакомый мне внедорожник.

– Ма-арк Уоллс, – растянул я его имя, проведя языком по нижней губе и не отрывая взгляда от приближающейся машины. – Все-таки умеешь считывать намеки.

Резко подорвавшись с кресла, я проследовал к окну, возле которого была установлена снайперская винтовка. Наклонившись, чтобы заглянуть в прицел, скорректировал направление, дабы лучше видеть ворота и подъездную дорожку особняка Кейнов.

Спустя пару минут в ворота заехал Марк. Резко хлопнув дверцей авто, он направился в особняк. Я неустанно следил за ним, держа на прицеле. Занесенный над спусковым крючком палец дрогнул. Кожу покалывало от нестерпимого желания. На миг – на одно мимолетное мгновение – мне захотелось поддаться порыву и выстрелить.

Жар прокатился по спине, устремившись к макушке. От одного только мысленного образа сносило крышу.

Палец нажимает на курок. Пуля устремляется к цели. Марк поворачивается на звон битого стекла. Металл впивается в его черепную коробку, прошибая мозг. Кровь. Остекленевший взгляд. Глухой стук от упавшего тела. Конец… Конец моей мести. Завершение порочного круга. Мнимая свобода. И… пустота.

До чего же просто можно было закончить все прямо здесь и сейчас. Вот только… как же скучно.

Усмехнувшись собственным мыслям и продолжая ощущать раскаленные волны возбуждения, я вновь взглянул на экран. Ту часть, где транслировалось изображение пленника.

Пара шагов до стола – и вот я уже схватил нож, а следом вышел из комнаты и отправился вниз. В подвал. Я не собирался убивать детектива раньше времени. Но об остальном ничего не говорил.

Слегка подбросив нож и перехватив его в воздухе за рукоять, я толкнул дверь, ведущую в подвал, предвкушая наслаждение любимой симфонией моей души – адскими криками боли.

– Да начнется шоу, – прошептал я, переступая порог.

Глава 10

Микаэль Шварц

Берлин

Одинокий луч света очерчивал силуэт Николетты на сцене. Я наблюдал за ней, стоя за кулисами, не в силах оторвать взгляд с того самого момента, как с ее губ слетело первое слово. Прости… То, как она его пропела… Сколько эмоций вложила в шесть простых букв, говорило о том, что для нее это не просто песня. Исповедь. Невысказанное признание. Или же мольба.

Прости, что так и не сумела стать сильнее. Прости, что позволяю вновь меня сломить.

Лиричность трека перемежалась резкими сменами гитарных аккордов и ударными. Одна за другой ноты проникали под кожу, словно электрическим током пронзая каждую клеточку тела.

И пусть мир хоть сотню раз обрушится на нас, Я не в силах вымолвить «прощай». Твой маяк в ночи однажды меня спас, Предоставив мотыльку желанный рай.

Среди всей это завораживающей атмосферы меня внезапно пронзила очевидная мысль: эта песня посвящена кому-то особенному. На последних строчках голос Николетты едва не сорвался. Мне знаком этот пыл. Эта страсть. Момент, когда посредством творчества пытаешься вывести из организма отравляющие мысли о ком-то важном. И как же раздражало, что думала она сейчас явно не обо мне.

Разбиты руки в кровь. Душа измотана, искре уже не разгореться. Ты врал, что это не любовь. Пусть так. Но вопреки судьбе ты навсегда остался в моем сердце.

От голоса девчонки грудь переполняло непривычное, колкое тепло. Казалось, будто кто-то разлил во мне океан звезд, и теперь они скребли внутренности, пытаясь пробиться наружу.

С момента нападения на Ники прошла неделя. Все это время меня буквально разрывало на части от фейерверка смешанных эмоций. Я упивался новым этапом наших отношений, наслаждаясь каждым мгновением физической близости, и речь сейчас даже не о сексе, хотя и в этом ключе я получал желаемое. Николетта никогда еще не подпускала меня к себе настолько близко. И я понимал – с каждым павшим барьером все сильнее тонул в ней. Однако откровения давались мне тяжело. Как только Ники приближалась к теме моего прошлого, все естество тотчас желало занять оборону и оттолкнуть от себя. Мне стоило неимоверных усилий сдерживаться. Доверие не моя сильная сторона. Не после того дерьма, в которое меня окунула жизнь.

Пропев последние строчки, Ники с горящими и влажными глазами сбежала со сцены и помчалась прямо ко мне в объятия. Мы с The Crime выступили самыми первыми, после чего друзья ушли в комнату ожидания, в то время как я остался, чтобы посмотреть выступление Dreamers of Existence. Казалось, участники группы Николетты за последние дни свыклись с тем, что я вечно кручусь рядом. Даже ее цепной пес, Бенджамин, полностью переключил внимание на розоволосую бестию, которую Ники притащила с собой. Хотя Энн мне нравилась. Мы находили общий язык, и мне импонировала ее прямолинейность.

И таблетки наконец стали действовать в полную силу. Еще одна положительная сторона последней недели. Третий день мне не мерещилась Миранда. Кошмары пока не отступали, но я все равно считал прогрессом не слышать ее голос при свете дня.

Оставалось надеяться, что это не затишье перед бурей.

– Ты молодец, – прошептал я, прижимая Николетту к себе. – Идеальное выступление.

Я знал, что песню она написала сама. И то, как она ее исполнила… черт, не переставал задаваться вопросом, кому она посвящена, потому что строчки про «навсегда в моем сердце» так и сквозили искренностью.

– За этой песней кроется какая-то история? – спросил я, отстраняясь.

Глаза Николетты продолжали мерцать, в них будто застыли непролитые слезы, но появился и проблеск настороженности.

– Ничего особенного, – пожала она плечами, часто заморгав. А затем, схватив меня за руку, потянула в сторону комнаты ожидания. – Идем. У меня в горле пересохло.

Там уже собрались все, кто отыграл свой номер, застыв в нервном ожидании дальнейших инструкций от организаторов. В воздухе витало напряжение, в то время как я оставался совершенно спокоен. Знал, что наши с Ники группы никак не могли провалиться. Обе отработали на пределе возможностей.

Когда Ники схватила бутылку с водой, я утянул ее за собой на диван и усадил к себе на колени. Девчонка начала извиваться и в итоге села рядом. Ей не нравилось выставлять нашу связь напоказ перед остальными участниками, но я ничего не мог с собой поделать. Сила притяжения казалась непреодолимой. Хотя, будем честны, я даже не пытался с ней бороться.

Николетта старалась это скрыть, но я видел, что нападение оставило свой след. Она стала осмотрительнее, часто вздрагивала, если кто-то стремительно проходил мимо или приближался к ней. И по ночам не желала оставаться одна. Последнее сыграло мне на руку, не стану спорить, однако меня беспокоило ее состояние. И еще сильнее беспокоило, что частично я тоже виноват. Еще и потому старался не оставлять ее надолго одну.

Антонио тоже на время отстал от меня со своими заданиями. Очевидно, понимал, что облажался. Или же боялся, что я сорвусь. Мне до жути хотелось самому разобраться с Герардом. Остановился я только ради брата. В отличие от меня, он все же видел в подонке отца. Паршивого, но отца. Я не готов отнимать у него остатки семьи.

Когда в комнату вошел последний участник, к нам заглянул Ноэль, один из координаторов шоу. Невысокий, немного дерганый паренек лет двадцати пяти. У него вечно взлохмачены волосы, будто он тянет себя за них. А за ухом часто носит стилус от планшета. Чудаковатый, но безобидный тип.

– Отличная работа, – произнес он, поправив очки и глядя в свой планшет. – Голосование в Сети продлится до завтрашнего вечера. После чего мы сделаем прямую трансляцию и объявим полуфиналистов. В целом на сегодня все свободны, кроме… – Тут он нашел взглядом нас с Николеттой. – Вот вашей парочки.

Эмили бросила на меня недовольный взгляд – мы заключили подобие перемирия в вопросе Николетты, но она не переставала выказывать мне свое недовольство ситуацией, – прежде чем покинула комнату следом за остальными.

Я почувствовал, как напряглась Ники рядом со мной. Притянув ее ближе к себе за плечи, прошептал:

– Расслабься, детка.

Она пихнула меня бок и попыталась отстраниться.

– А вы молодцы, – усмехнулся Ноэль, когда мы остались одни. – Отличный пиар-ход. – Он подошел и повернул к нам планшет, где красовалось наше с Николеттой фото. Кадр запечатлел момент, когда я кружил ее в объятиях перед отелем, прямо перед поездкой в парк. – На форумах только ваш роман и обсуждают.

– И что дальше? – мрачно спросил я. Мне совершенно не нравился новый вектор разговора.

– С момента появления фотографии рейтинги ваших команд поползли вверх. Все обожают смазливые истории, в которых несчастные влюбленные вынуждены соревноваться. Одни только «Голодные игры» чего стоят, – хихикнул Ноэль.

Плевать мне на их рейтинги. Как и на сопливый кинематограф.

– Давай ближе к делу, Ноэль. Что тебе от нас нужно? – Меня начинал раздражать этот напыщенный пижон.

Развернув планшет обратно к себе, он пожал плечами.

– Вы должны пробиться в финал. Заключим сделку. Если отыграете свою роль как надо, выпишем вам дополнительный денежный приз. – Николетта фыркнула, но Ноэль продолжал: – И почаще мелькайте вместе на людях. Подогревайте интерес.