Элис Келлен – Всё, что мы потеряли (страница 5)

– Я же тебе говорил. Ей нужно свое пространство.

– Я могу забрать у нее это пространство?

На другой стороне провода повисла тишина.

– Что ты имеешь в виду, Аксель?

– Ты не пробовал ей сказать, чтобы она перестала закрываться, и точка?

– Нет, это так не работает, психолог сказал…

– Я должен следовать этим указаниям? – не отступал я.

– Да, – попросил меня Оливер. – Это вопрос времени. У нее был плохой период.

Я прикусил язык и не стал противоречить. Затем Оливер рассказал о своей работе, о проекте, которым занимался последние три недели. Возможно, если повезет, его пребывание в Сиднее сократится на несколько месяцев. Я почувствовал облегчение, но не хотел раньше времени признаваться в этом.

В субботу Лея провела все утро в своей комнате, и я уже стал терять терпение, хотя Оливер должен был приехать в понедельник, а я вернуться к нормальной жизни на семь дней. Не то чтобы я ее не понимал. Конечно же, я понимал ее боль, но это не меняло ничего в настоящем. Как сказал психолог, Лея не нормально проходила этапы проживания боли. По идее, она застряла на первой ступени, отрицании, хотя у меня возникли кое-какие сомнения. Возможно, потому я и постучался к ней.

Лея подняла голову и сняла наушники.

– Сегодня отличные волны, бери доску.

Лея смущенно заморгала. Я подумал, что если Лее что-то предлагали, то формулировали в виде вопросов. И она их отвергала. Я же не спрашивал.

– Я не хочу, но спасибо.

– Не стоит меня благодарить. Оторви задницу.

Она встревоженно посмотрела на меня. Я увидел, как ее грудь поднимается и опускается в такт учащенному дыханию, как будто она не ждала такого внезапного нападения после стольких дней спокойствия. Я тоже не планировал, даже пообещал лучшему другу, что ничего подобного не буду делать, но я доверял своему чутью. И оно мне подсказывало, что Лею нужно вытащить из этой комнаты, схватить и как можно дальше увести от этого места. Лея села прямо, напряженно.

– Аксель, я не хочу идти.

– Я жду тебя снаружи.

Я развалился в гамаке, который висел между двух балок террасы. Тут я читал по ночам или слушал музыку с закрытыми глазами. Я подождал. Десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Двадцать пять. Лея появилась спустя полчаса со сморщенным от неудовольствия носом. Она собрала волосы в хвостик, на лице полное непонимание.

– Почему ты хочешь, чтобы я пошла?

– А почему ты хочешь остаться?

– Не знаю, – прошептала она.

– Я тоже не знаю. Вперед.

Лея молча прошла за мной то небольшое расстояние, что отделяло нас от пляжа. Белый песок нагрелся под полуденным солнцем. Лея сняла платье и осталась в купальнике. Я не знаю почему, но резко отвел глаза и посмотрел на доску, прежде чем положить ее.

– Она очень короткая, – пожаловалась Лея.

– Такой и должна быть. Больше маневренности.

– Но меньше скорости, – ответила она.

Я улыбнулся ей, даже не из-за ответа, а потому, что впервые за эти бесконечные три недели у нас произошло какое-то подобие разговора. Я направился к воде, и Лея пошла за мной без возражений.

Хотя многие серферы считали наш город Меккой, волны здесь были не очень большие. Но в тот день мы могли наблюдать феномен, известный как «та самая волна Байрон-Бея». В момент прилива совпадали определенные условия и создавали длинную волну, которая начиналась справа от мыса и заходила в бухту правильными и синхронными завитками.

Я никогда не упускал такую возможность.

Мы отплыли немного на глубину и молча сидели на досках в ожидании подходящего момента… Лея среагировала на мой сигнал, когда я почувствовал зарождение хорошей волны, энергию, нарастающую в спокойной воде.

– Сейчас придет, – прошептал я.

Я поплыл, стараясь выиграть время. Затем встал на доску, прежде чем соскользнуть с волны и обогнуть ее по краю, набирая скорость для маневра. Я знал, что Лея была за мной. Я чувствовал ее за спиной, как она разрезает себе путь в толще воды.

Счастливый, я посмотрел на нее через плечо.

А спустя секунду она исчезла.

Вода меня поглотила, и я закрыла глаза.

Там не было цвета, и я снова почувствовала себя защищенной от проникающих воспоминаний, от жизни, которой у меня уже не было, от вещей, о которых мечтала раньше и которые утратили всякую ценность. Нечестно, что жизнь продолжается так же, словно ничего не изменилось. Я чувствовала себя так далеко от своего прошлого, от себя самой, что порой думала, что тоже умерла в тот день.

Я резко открыла глаза.

Меня затягивало в водоворот. Я тонула. Но боли не было. Ничего не было. Только соленый вкус моря во рту. Только спокойствие.

А затем я почувствовала его. Его руки на своем теле, его силу, его попытки вытащить меня наверх. Солнце обожгло нас, когда мы выплыли на поверхность. Меня чуть не вырвало, я закашлялась. Аксель провел пальцами по моей щеке, его глаза, такие темно-синие, будто бы черные, внимательно разглядывали мое лицо.

– Черт, Лея, милая, господи, с тобой все хорошо?

Я взволнованно посмотрела на него. Ощущая… Ощущая что-то…

Нет, со мной было не все хорошо. Не сейчас, когда я снова его чувствовала.

Паника. Потеряв ее из виду, я запаниковал. Когда мы вернулись домой, сердце все еще бешено колотилось. Я не мог отделаться от мысли, что Лея тонула в бурном море, такая хрупкая. Я хотел спросить Лею, почему она не пыталась выплыть, но боялся нарушить тишину. Или же боялся ее ответа.

Пока она принимала душ, смотрел на кухне в окно и думал, не позвонить ли Оливеру. Когда Лея вышла и посмотрела на меня смущенно и взволнованно, мне пришлось сдерживаться, чтобы не дать выход эмоциям.

– Как ты?

– Нормально, немного голова закружилась.

– Когда в воду упала?

Она отвела взгляд и кивнула.

– Я буду в моей комнате, – сказала Лея.

– Хорошо. Но сегодня вечером я хочу поговорить с тобой.

Лея открыла было рот, чтобы возразить, но пошла в комнату и прикрыла дверь. Я глубоко вздохнул, пытаясь восстановить спокойствие, босиком вышел на заднюю террасу, сел на деревянные потрескавшиеся ступеньки и закурил.

Черт возьми, нам нужно было поговорить.

Я затянулся, потом вернулся в дом, переворошил на столе разбросанные бумаги и нашел одну чистую. Взял ручки и записал все вопросы, которые задавал сам себе в течение последних трех долгих недель, затем положил бумажку рядом и записывал новые сомнения, пока готовил ужин. Я сделал салат и постучал в ее дверь. Лея не возразила, когда я предложил ей поужинать на террасе.

Звезды сверкали на небе, и пахло морем.

Мы поели в тишине, не глядя друг на друга. Я предложил выпить чаю, но Лея мотнула головой, и я понес тарелки на кухню. Когда я вернулся, Лея опиралась на перила и глядела в темноту.

– Сядь, – попросил я ее.

Она громко вздохнула и повернулась ко мне.

– Это обязательно? Я уеду послезавтра.

– И вернешься через неделю, – ответил я.

– Я не побеспокою тебя, – Лея бросила на меня умоляющий взгляд. Она была похожа на испуганного зверька. – Я не хотела, это ты заставил меня залезть в воду…

– Будем говорить о другом. В этом году нам придется проводить много времени вместе, и мне нужно прояснить несколько моментов.

Я сделал глоток чая и бросил взгляд на листок с кучей вопросов, который держал в руке.

– Для начала: у тебя нет друзей? Ты меня поняла, друзья – это люди, с которыми ты поддерживаешь отношения, как делают девочки твоего возраста.

– Ты прикалываешься?