Элис Карма – Изменял, изменяю и буду изменять (страница 16)

Проходит приблизительно час, прежде чем адвокату, нанятому папой, удаётся доказать, что я ни коим образом не причастна к растрате целевого финансирования. За это время я, наконец, вникаю в суть дела и удивляюсь, на что вообще рассчитывал Олег, когда задумал подставить меня таким образом. Нет, разумеется, дело действительно серьёзное. Вот только я не могу нести ответственность за то, что происходило, когда я ещё не была руководителем. Он скорее подставил своего экс-руководителя.

— Ну что, как тебе дышится вольным воздухом? — усмехается папа, когда я сажусь в авто. Я только качаю головой и вздыхаю тяжело. Мне сейчас совсем не до шуток.

— Это всё Филиппов, пап, — говорю, сжимая ладони в кулаки.

— Знаю, — отвечает он мрачнея. — Мои ребята нашли хозяина авто, что дежурили у нас под окнами. Он содержит этот самый… каршеринг. В общем, не сразу, но он сознался, кто арендовал эти авто.

— Полагаю, отморозки какие-то, которых Филиппов нанял? — я хмурюсь ещё больше.

— Ты удивишься, но напротив, — сотрудники нашей доблестной, — говорит папа, как будто даже с усмешкой.

— Ничего не понимаю. Так значит, это всё-таки не Олег?

— Не спеши с выводами. Я тоже сначала решил, что это по мою душу. Но потом заметил, что все сотрудники, что пользовались этим каршерингом, из одного отдела, а руководит им некто по фамилии Сурсин. Ничего тебе не напоминает?

— Фамилия секретарши Олега — Сурсина, — отвечаю я растерянно.

— Точно, — кивает папа и прикрывает глаза. — Подполковник Сурсин этой девице дядькой приходится. Полагаю, на Виктора напали его же ребята. Во всяком случае, если судить по записи с видеорегистратора.

Пытаюсь уложить всё в голове. Но это всё слишком для меня. Борьба за власть, слежка, нападения и подставы, продажные полицейские… Я словно бы действительно оказалась в фильме про мафию. Хочется, как в меме, закричать: «Страшно! Вырубай!» Вот только это не кино.

— Мы можем доказать причастность Олега и его любовницы к нападению? — я смотрю на папу с надеждой.

— Скажем так, официальному следствию трудно будет быстро получить некоторые доказательства, что у нас есть, — говорит папа со вздохом. — Но следователь уже работает над этим. Нормальный следователь.

У меня внутри всё закипает, когда я представляю себе довольные выражения лиц бывшего мужа и любовницы. Нет, я не могу допустить, чтобы они победили. Зло должно быть наказано.

— Я не намерена сидеть сложа руки, — произношу сурово. — Пусть мы не можем отправить их за решётку прямо сейчас, но я всё ещё в состоянии уволить их обоих. И на сей раз совет акционеров не станет возражать.

Глава 24

Стук каблуков эхом разносится по больничному коридору. Я спешу к палате Виктора. Уже знаю, что он жив, а полученные травмы не представляют угрозы. Но всё равно жутко волнуюсь и хочу увидеть его. Сердце колотится, будто сумасшедшее. Мне так жаль, что это случилось с ним. Он не должен был пострадать! Нельзя передать словами, как я зла на Олега. Но с ним я разберусь позже. А пока…

Резко тяну на себя дверь палаты и влетаю внутрь. Встречаюсь взглядом с незнакомцем, примерно вдвое старше меня. Его черты лица, глаза и даже голос очень сильно напоминают Виктора. Медленно до меня доходит, что это его отец.

— Простите, — вырывается невольно. — Я к Виктору.

— В таком случае можете выдохнуть, — отвечает он. — Этот парень в порядке.

Я заглядываю мужчине за спину и вижу Виктора на больничной кровати. На голове его повязка, на лице явные следы драки. Внутри всё сжимается. И это называется «в порядке»?!

— Пап, это Светлана, — представляет меня он, пытаясь подняться. Держится бодро, даже улыбается.

— Мартынов Валерий Михайлович, — серьёзно произносит отец Виктора и протягивает мне руку. Жму её крепко и хмурюсь. Понимаю, что надо хотя бы извиниться.

— Прошу прощения за то, что Виктор пострадал. Пусть я не могла предвидеть, что мой бывший муж настолько отчается, но всё же частично ответственность лежит и на мне.

— Да ладно вам, — отвечает отец Виктора в смятении. — Он ведь не ребёнок, знал изначально, какие несёт риски. Однако теперь, встретившись с вами лично, я понимаю, почему мой сын отказался от политической карьеры и выбрал стать помощником вашего отца.

— Пап, перестань! — говорит Виктор с досадой. Я же не сразу понимаю смысл слов Мартынова. А когда до меня всё же доходит, лицо вспыхивает. Я кошусь на Виктора робко. Тот кусает губы, глядя на меня исподлобья.

— Ладно, пойду я. А то, кажется, я тут лишний, — усмехается мужчина и толкает дверь палаты. Мы остаёмся с Виктором наедине в неловком молчании.

— Михаил Ильич рассказал мне, что произошло, — наконец произносит Виктор. — Олег — настоящий подонок…

— Пожалуйста, не волнуйся насчёт Олега! — обрываю я его. Мне так неловко, что даже после нападения всё, о чём думает Виктор, — это работа. — Я сама решу вопрос с Филипповым.

Виктор хмурится, а я продолжаю:

— А от тебя мне нужно, чтобы ты поправился.

Краснея, подхожу к нему и склоняюсь к его губам. Помню, что сама провела черту между нами. Но эмоции оказываются настолько сильными, что я не могу сдержать их. Целую его невесомо, стараясь не причинить боли. Однако Виктор вдруг притягивает меня к себе. Страсть, дикая и безумная, вспыхивает между нами, будто сухая трава от искры, и заставляет забыть обо всём. Я касаюсь Виктора жадно. Прижимаюсь к нему совершенно одуревши, бесконтрольно. Ловлю его прикосновения и всем видом даю понять, что хочу ещё.

— Ах да, чуть не забыл… — Мартынов старший распахивает дверь и замирает неловко на пороге. — Ох, чёрт!

Я будто школьница, стыдливо подаюсь назад. Моё тело всё ещё горит, всё ещё отчаянно просит прикосновений Виктора. Господи, я, кажется, совсем с ума сошла. Не уверена, что вообще остановилась бы, если бы отец Виктора не вернулся.

— В общем, я рада, что всё обошлось, — понимаю, как это глупо, но всё же возвращаю официальный тон. — Мне пора. Я позвоню тебе позже.

— Свет, постой, — Виктор пытается меня задержать, но я просто сбегаю от этой неловкости. Мысленно обещаю самой себе и Виктору, что мы непременно ещё вернёмся к тому, на чём остановились. Но уже, когда вся эта эпопея с Филипповым завершится.

***

— Георгий Александрович, я знаю, что ситуация двоякая. Однако глупо отрицать, что Филиппов пересёк все границы, — пусть руки, сжимающие телефон, дрожат, я стараюсь говорить уверенно и спокойно. — Он поставил свои личные счёты выше интересов компании.

— Я-то это понимаю, Светлана Михайловна, — вздыхает Демидов. — Но многие из совета недовольны тем, как идут дела. Прямо об этом никто никогда не скажет, но за глаза они обвиняют вашего отца. Сначала он своим влиянием привёл Олега на руководящую должность. А теперь из-за этого офис компании превратился в место разборок бывших мужа и жены.

— Я положу этому конец, — произношу твёрдо.

— Верю, что это в ваших силах, — соглашается Георгий Александрович. — И да, я поддерживаю идею увольнения Филиппова. То, что он слил информацию органам — просто возмутительно.

— Спасибо вам, — на секунду я даю слабину, и голос начинает дрожать.

— Не за что. Насчёт меня и всех, кто поддержал вас во время голосования, можете не переживать. Опасайтесь тех, кто был против или воздержался. Меркулова, например. Он не просто крупный акционер. Этот человек один из тех, кто в своё время давал показания против вашего отца. И сейчас он может не просто выступить против увольнения Филиппова, но и поднять вопрос о вашем отстранении.

— Хорошо, я учту, — отвечаю сдержанно.

На самом деле Меркулов — последний из совета, с кем бы я хотела говорить. Однако сделать это мне придётся, поскольку некоторые в совете ориентируются на его мнение. Прощаюсь с Демидовым и ненадолго откладываю телефон в сторону.

В кабинете генерального тихо, как и на всём административном этаже. От этого моё ускоренное сердцебиение кажется ещё более громким. И самое забавное, что дело вовсе не в том, что мне нужно убедить весь совет в необходимости увольнения Олега и его подстилки. Я такая заведённая после посещения больницы. При одной только мысли о Викторе низ живота начинает сладко тянуть. Предпринимаю попытки вразумить себя. Нашла тоже время… Но томные вздохи против воли срываются с губ один за другим. Бессмысленно отрицать, что Виктор нравится мне, он волнует меня. Мне и радостно, и страшно. Могу ли я довериться ему?

Собираю волю в кулак и возвращаюсь к вопросу увольнения «неугодных». Сколько ни беги от неизбежного, а всё равно придётся вернуться к нему. Набираю номер Меркулова и напряжённо жду, когда он ответит.

— Алло? — раздаётся в трубке низкий, хриплый голос.

— Игорь Сергеевич? Это Иванова Светлана Михайловна, — представляюсь я. — Простите за беспокойство. Но вопрос срочный.

— Что, будешь просить разрешения мужа бывшего уволить? — неприятно усмехаясь, спрашивает Меркулов. Мурашки пробегают по спине. А он, оказывается, осведомлён о бурной деятельности, что я развернула. Что ж, тем лучше для меня — не придётся погружаться в предысторию.

— Всё так, — отвечаю осторожно.

— Разрешение не дам, и обсуждать это с тобой не собираюсь! — бросает он резко. Хмурюсь и крепче сжимаю в руке телефон.

— А почему вы говорите со мной в таком тоне?

— А ты чего ожидала? — он снова усмехается. — Я не твой папа. По головке тебя гладить не обязан!