Элис Айт – Жена тёмного бога (страница 48)

– Ты ведь никогда раньше не делал ничего подобного сегодняшнему?

– Нет. Не уверен, что выживу, если придется еще раз.

Опустив взгляд, я принялась ласково перебирать его мозолистые от оружия пальцы.

– Тогда больше не делай. У любых чудес есть пределы, у каждой истории есть финал. Элай стал королем, ты все свои обещания и ему, и мне выполнил, истинный виновник гибели моей семьи по заслугам получил. Пусть за тебя дальше отдувается кто-нибудь другой. Нам с тобой лучше вернуться в Тайез и отдыхать.

– Звучит соблазнительно, но коронация Элая еще не значит, что он получил власть над Сенавией. Пока это не произойдет…

– …ты будешь изобретать новые отговорки, – перебила я. – У королей никогда не заканчиваются проблемы, на то они и короли.

– Хашим жив. Он слишком опасный противник, чтобы оставлять его за спиной. Аристократию можно перекупить, сманить к себе обещаниями, но главная сила – это армия, а она пока на стороне первого принца. Элай талантлив. Я потому его и выбрал, что он способен справляться и без меня, но если бросить его сейчас, то Хашим от всех наших совместных достижений камня на камне не оставит. И ты сама все это знаешь, – упрекнул он.

Я опять потупилась.

Да, знаю.

– У меня чуть у самой сердце не остановилось, когда ты упал без сознания, залитый кровью, и еле дышал, – прошептала я. – А если бы ты действительно погиб сегодня? Ты сказал королю, что уже ничего не изменится, даже если он тебя убьет. Так может, правда пора отдать вожжи кому-нибудь другому?

– Я соврал, – признался Аштар. – Пытался напугать Гассара, чтобы он не упорствовал. Наши сегодняшние потери невелики, но, если бы он мирно передал корону Элаю и отдал страже приказ не сопротивляться, их бы не было вообще. Каждый берзанец из тех, кто отправился за мной в Тайез, с радостью за меня погибнет, только я бы предпочел, чтобы все остались живы. После двух веков притеснения драконов нас и так осталось слишком мало, а из мореходов мы превратились в каких-то кротов.

И не стоило забывать о том, что на нас еще идет многотысячная армия, с которой в случае чего придется сражаться именно темным эльфам, как самым подготовленным и преданным бойцам. Вряд ли можно было полагаться на традиционалистов и гашишшинов. Особенно на последних. Верность ордена слишком легко приобреталась за деньги.

Я неохотно кивнула, понимая, что Аштар, как всегда, прав.

– Мне хочется, чтобы ты помнил об одной вещи, – тихо сказала я, глядя в его серые глаза, яркие даже в темную ночь. – Аннатэ и Тахат успели прожить вместе целые века и родить множество детей, прежде чем разделились и Тахат отдал свое бессмертие ради того, чтобы могли жить дроу. У нас с тобой не было и месяца.

– Не волнуйся. Я стараюсь сделать так, чтобы у нас тоже была еще вся жизнь впереди, – заверил он.

Но в глазах его, вопреки словам, падал такой же пепел, как и во время нашей первой встречи.

Глава 26

Следующие три дня прошли в суматохе. Я не спала, не успевала поесть и путалась в новых лицах, которые предстояло запомнить, но умудрялась находить в этом покой. Пока голова была до предела занята срочной насущной работой, в ней не оставалось места для пугающих мыслей о будущем.

Элай и Аштар выбрали примерно такую же тактику, как и в Тайезе. Мы не могли быстро завоевать доверие аристократии, но могли обеспечить послушание. Одним новый король заливал в уши мед, обещая взаимное процветание и звенящую золотом выгоду, а другим, чересчур ярым сторонникам Хашима и Гассара, продемонстрировали «искреннюю заботу» гашишшинов об их семействах. Пока наемные убийцы за ними присматривали, мы могли не опасаться ножа в спину с этой стороны.

На меня Элай возложил обязанность проверить финансовую состоятельность короля, проще говоря – убедиться, что казна не пуста, и выяснить, сколько из нее получится потратить на приобретение союзников. Как глава рода торговцев, я разбиралась в этом лучше Элая и Аштара вместе взятых и была единственной, кому они здесь всецело доверяли.

Задача оказалась сложной – я никогда не занималась подобным в размахе целого государства. Голова пошла кругом уже после первых часов общения с казначеем и перепуганными министрами, которые блеяли мне какую-то чушь, так как думали, что в лучшем случае потеряют свои хлебные места, в худшем – присоединятся к Гассару, чей череп скалился всем прохожим с копья перед воротами во дворец.

Для удобства я заняла дворцовые покои Аджаны, которые ей все равно понадобиться больше не могли. Ее муж жил где-то в провинции, в принадлежащем ему отдаленном замке, и вряд ли знал, что происходит, поэтому с ним у нас тоже разногласий не возникло. Пришлось мешками выносить отсюда кальяны, эротические игрушки и прочие атрибуты оргий, в которых принцесса себя явно не ограничивала, зато после уборки в покоях оказалось достаточно места, чтобы одновременно принимать гостей и работать над огромными и многочисленными учетными книгами.

Впрочем, пару бутылок атликийского финикового вина я все-таки оставила. Уж слишком оказалось хорошее.

Очень скоро я начала жалеть, что рядом нет вреднючего Мирале с его бесценными советами, однако он был нужен в Тайезе. От него исправно поступали донесения о том, что происходит в городе, и судя по посланиям от приглядывающих за ним дроу, старик стал прекрасным наместником вместо Элая.

Так что я справлялась сама. Не имела права не справиться.

Однако к вечеру четвертого дня я поймала себя на том, что, корпя над очередным списком от казначея, отвлеклась на пролетающую муху и забыла вернуться к тексту. Я понятия не имела, сколько успела просидеть, глядя в пустоту. Пять минут? Полчаса?

Где-то там, в пустоте, продолжали шуршать шепотки, похожие на звук сыплющегося пепла. До сих пор я не могла разобрать ни единого слова, сколько бы ни старалась.

Мой взгляд медленно переместился на непочатую бутылку вина на столике в углу, которая дожидалась подходящего настроения. Метод «уработайся вусмерть» от слуховых галлюцинаций не спас, хотя, по правде, я на него и не рассчитывала – обычно этим получалось добиться лишь ухудшения ситуации. Может, подействует метод «нахлестаться вусмерть»?

От соблазна меня отвлек вежливый стук. Слуга попытался объявить гостя и уточнить, желаю ли я его принять, но кто-то невежливо отпихнул бедолагу, пинком раскрыл дверь, вошел в комнату, переоборудованную мной под кабинет, и хлопнулся в кресло напротив моего стола.

– Ну привет, – сказал Хведер. – Скучала?

Я окинула его упрекающим взглядом и махнула растерянному слуге.

– Все в порядке. Оставь нас с королевским магом наедине.

Когда дверь закрыли с той стороны, я поинтересовалась у северянина:

– А ты не оборзел?

Он издевательски воздел руки к небу.

– Слышу речи, достойные богини!

– Перо Ланоны тебе в задницу, Хвед, – я уже собиралась помассировать ноющие виски, но заметила свежие чернильные пятна на пальцах и принялась их оттирать. – Говори, зачем явился. У меня работы – быстрее пешком до Сетуая дойти, чем разгрести хотя бы первостепенное.

 Хведер хмыкнул.

– Ты будто одна такая.

Да, мы все четверо забыли, что такое сон. Интересно, так ли сейчас вертелся пятый из нас – Мирале? Интуиция подсказывала, что уж этот лис точно найдет минутку себе на отдых.

Северянин, во всяком случае, пахал не меньше меня, Аштара и Элая. Ему сразу отдали должность королевского мага, и он занял бывшие покои Руна, а заодно перенял все его дела.

Хведер отчетливо понимал, что не соответствует облику «настоящего» мага: слишком молодой, никак не зарекомендовавший себя. Он хорошо подходил на роль представителя малоизвестного торгового объединения откуда-то из-за моря, но в сравнении с тем же Руном, от одного вида которого тряслись поджилки, сразу проигрывал.

Поэтому Хведер, попав во дворец, мгновенно преобразился. Он расстался с узкими штанами и короткими куртками-дублетами, модными в Майрице, и нацепил темный балахон вроде того, в котором ходил Рун. Амулеты на шее висели гроздьями, загадочных подвесок на поясе крепилось столько, что я удивлялась, как он вообще ходит под таким весом. Благодаря происхождению с севера преемственность бросалась в глаза – могло показаться, что это более молодой ученик Руна.

Возможно, простолюдинов это впечатляло. Но глаза у него оставались прежними, блекло-голубыми, под белесыми ресницами, отчего выглядели наивными, а лицо – молодым и по-мальчишески веснушчатым. Пшеничные волосы были растрепаны и взмокли от пота – похоже, Хведер так торопился ко мне, что взбегал по лестницам.

Сейчас, глядя на него, я не верила, что еще совсем недавно опасалась его и старалась ни в коем случае не разозлить. В какой же момент все изменилось? Наверное, даже со стороны наша привычная ругань уже не выглядела таковой, а звучала как перепалка супругов, проживших вместе пятьдесят лет.

Северянин вытащил из поясной сумки горсть разномастных амулетов из дерева и кусочков металла и выложил передо мной на стол.

– Это из запасов Руна, которые я нашел у него в покоях. Замена тем, что ты потратила, и еще парочка полезных новых.

Я многозначительно побряцала целой связкой, уже болтавшейся у меня на шее.

– Скоро я разгибаться под ними не смогу, не говоря уже о том, что они не соответствуют моим нарядам.