Элис Айт – Жена тёмного бога (страница 33)

– Я объяснил им все насчет высокой занятости нового полководца и его высочества, но принял встречное предложение и пришел в резиденцию, – продолжал северянин. – Разумеется, маги не могут публично помочь нам – они опасаются гнева Хашима в том случае, если мы проиграем. Вдали от чужих глаз и ушей они согласились по меньшей мере меня выслушать.

– И что дальше? – начал терять терпение принц.

– Они послали нас к джиннам.

С этими словами Хведер вытащил из сумки небольшой латунный предмет, завернутый в льняную ткань и напоминающий пухлую птичку с толстым клювом. Тусклый, безыскусный сосуд с простеньким узором на горлышке выглядел так, будто им пользовались несколько поколений, а потом забыли на дне глубокого сундука лет на сто. Заслонка на носике была закрыта, крышка сверху тоже сидела плотно.

– Это… кувшин? – удивился Элай, потянувшись к нему.

– Ай-яй-яй! – Хведер едва успел убрать сосуд прежде, чем принц до него дотронулся. – Ваше высочество, не ко всем вещам, которые побывали у магов, стоит прикасаться.

– Это далла, – сказала я, разглядывая сосуд издалека, поскольку уже начала догадываться, что с ним не так. – Так у бедуинов атликийских пустынь называется кофейник, в котором кофе готовят прямо на костре. Кто внутри, Хвед?

– «Кто»? – недоуменно переспросил Мирале, а Элай, наоборот, оживился.

– Так и знал, что барайшатские сказки правдивы! Только в них джинн всегда заточен внутри медной масляной лампы.

– В лампах они тоже бывают, – подтвердил северянин, возвращая даллу на стол – больше никто не рвался ее потрогать. – Столкновения с джиннами в пустыне обычно происходят непредсказуемо. Даже если у мага получается подчинить джинна, под рукой не всегда есть что-то подходящее. Поэтому иногда они заточены в очень странных вещах: сундуках, кувшинах из-под вина, курительных трубках… Впрочем, готов побиться об заклад, что этот марид ненавидит кофе.

– И зачем нам джинн? – хмурясь, уточнил старик.

– Сразу ясно, что ты не читаешь внукам сказки на ночь, – усмехнулся принц. – Плененный джинн из лампы способен исполнить три любых желания.

– Это не совсем так, – поправила я. – Сказки потому так и называются, что не все в них правда. На самом деле джинн исполняет всего одно желание. На это, как правило, уходит вся его сила, поэтому лампой – в нашем случай кофейником – нельзя воспользоваться чаще, чем раз в несколько лет, а то и десятилетий. Кроме того, нужно строго следовать правилам – если неправильно вызвать джинна или неверно обратиться к нему, он нас всех попросту испепелит. И даже если тщательно их соблюсти, нужно крепко подумать над желанием. Джинны коварны, как и все демоны. Они ищут любые лазейки, чтобы обмануть человека и обратить его желание против него. К примеру, если загадать вечную жизнь, то окажешься сам навечно заточен в лампе, а джинн выйдет на свободу. Если потребовать не иссякающее богатство – превратишься в золотую монету в чужой сокровищнице. Что ни пожелай – джинн почти наверняка это извратит.

– И зачем нам настолько опасная вещь? – выгнул седую бровь Мирале.

– Мэль уже имела успешный опыт общения с джинном, – пояснил Аштар.

Я кивнула.

– Все ученики в последний год обучения проходят важное испытание – схватку с джинном. Ты должен сам найти его в пустыне и выжить после встречи. Причем это обязан быть марид или ифрит – водный или огненный джинн. Гули и силы, слабейшие из джиннов, за противников не считаются, хотя, по правде говоря, среди учеников бывали и такие, кто умудрялся напороться на гнездо гулей и погибнуть. Ифрита победить сложнее, чем марида, они сильнее, злее и тупее. Я не стала рисковать, заранее выяснила, где на пути источники воды, нашла марида, принесла ему щедрое подношение, и мы расстались к обоюдному удовольствию. Наставники мне испытание засчитали – никто и не говорил, что мы обязаны драться. Через какое-то время пришла новость о моей семье. Наставники отказались отпускать меня домой. Сбежать из Хелсаррета достаточно сложно, даже если ты маг и научился выживать в пустыне, так что я прикинула свои силы и вновь отправилась искать марида. К сожалению, мне встретился другой, не тот, что в первый раз, но и с ним я удачно договорилась. Он и перенес меня в мгновение ока из Хелсаррета в Тайез.

– Так вот в чем заключается ваш способ! – Элай хлопнул ладонью по столу. – Вы хотите заставить джинна точно так же, за миг, переправить войско в Эсаргос?

 – Да, – ответил Аштар. – Вряд ли хоть кто-то может предсказать, что мы воспользуемся для этого джинном.

– А если у Мелевин не получится с ним договориться? – не сдавался Мирале.

– Получится, – уверенно сказала я.

У меня попросту выбора нет, так что придется превзойти саму себя.

– Как и всегда, это не единственный способ, – оговорился Аштар. – Однако другие нравятся мне меньше – они потребуют больше усилий и времени на их выполнение. Марид – наш самый лучший вариант.

Старик поправил тюрбан – он по-прежнему выбирал непомерно большие – и уставился на кофейник. Побитая, почерневшая от времени вещица казалась хламом, достойным того, чтобы сгинуть в помойной яме. Кто мог сказать, что от нее будет зависеть судьба страны?

– Эм… – подал голос Элай. – Конечно, я не буду задавать глупый вопрос, почему мы просто не прикажем мариду убить Хашима. Будь это возможно, все джинны пустынь уже трудились бы на изничтожение драконов. Но почему мы не загадаем что-нибудь… ну… что-то такое, что действительно облегчит нашу задачу?

– К примеру, сделать тебя королем Сенавии без кровопролития? – хитро заломил бровь Аштар.

– К примеру, – согласился тот.

Дроу оглядел стол, выбрал ненужный лист бумаги, скатал ее в колбаску, закрепил концы так, чтобы получился круг, потянулся и водрузил на тюрбан Элаю бумажный «венец».

– Властью, данной мне свыше, провозглашаю тебя королем Сенавии, – абсолютно серьезно произнес Аштар. – Поздравляю. Не пролилось ни капли крови.

– Хм… – промычал, нахмурившись, принц. – Начинаю понимать. Что ж, Мелевин, боюсь расстраивать, но теперь у тебя с божественным супругом счет равный – он тоже умеет доходчиво объяснять, когда захочет.

– Не сомневаюсь в этом, – заверила я.

– Я не выдержу полета на драконе, – неожиданно произнес Мирале. – И со всей очевидностью буду обузой для темных эльфов, которые отправятся в Эсаргос. Это если уж не признаваться в том, что у меня нет никакого желания проверять на старости лет, сколько правды в барайшатских сказках и, уж простите, насколько леди Мелевин – умелый переговорщик с джиннами.

– Ну-ну, лорд Мирале, – с укором ответила я, впрочем, ни капли ни обидевшись. – Я у вас за это время многому научилась, между прочим.

– С этим сложно спорить, – согласился старик, спрятав довольную улыбку.

– Никого лучше для управления торговым городом, чем умелый купец, не найти, – решил принц, снимая бумажную «корону» и передавая ее Мирале. Тот закатил глаза, и Элай бросил ее на стол. – К тому же кто-то должен держать в узде знать, пока меня нет.

– Я оставлю тебе несколько отрядов, – поддержал Аштар. – Люди знают, что дроу скрытны и их тяжело заметить даже ночью, поэтому не сразу заметят их отсутствие. А к тому времени, как это раскроется, мы уже закончим в Эсаргосе и вернемся с вестями о новом короле.

Это хорошо звучало. Гладко, обнадеживающе. Я догадывалась, что именно потому эльф это и сказал. Если в Эсаргосе что-то пойдет не так или марид все же найдет лазейку в нашем с ним договоре, мы погибнем там, а следом наступит черед Мирале. Но мы ведь изначально понимали, что у нас шансов маловато, разве нет? То, какую уверенность излучал Аштар, помогало червячку беспокойства, беспрестанно ворочающемуся в душе, хотя бы ненадолго утихнуть.

– Что делать мне? – напомнил о себе Хведер. – Рун все еще где-то в Тайезе. В резиденции мне помогли с маридом, но против королевского мага они не выступят ни за что.

Аштар задумчиво провел пальцами по шершавой карте.

– Ты отправишься вместе с войском и присоединишься к предводителю западного крыла.

– К Валату? – северянин шумно выдохнул. – Жесткий парень.

– Этому «парню» два с половиной века, и он единственный из моих командиров, кто успел поработать в компании с хелсарретскими магами, пока на Берзан не напали драконы. Он найдет для тебя лучшее применение. А жесткий он потому, что драконы поубивали почти всю его родню и многих друзей. Затем мне и нужно, чтобы ты находился рядом с ним. Кроме тебя, никто его не сдержит, если Валат сорвется в Эсаргосе.

Хведер приободрился. Я вновь окинула Аштара оценивающим взглядом. Зная его самого и его сторонников среди дроу, я бы предположила, что Валат скорее наложит на себя руки, чем нарушит приказ и сорвется, зато северянин почувствовал свою важность. Умный ход.

– Руна придется предоставить самому себе и ждать, когда он проявит себя, – подытожил эльф. – Удвоенную охрану пока снимать нельзя.

– Но вы же заберете почти всю армию, – напомнил Мирале.

– Элай, офицеры с прибывших вместе с Аджаной галер уже принесли тебе клятву верности?

– А куда бы они делись? Все видели твой вчерашний спектакль, и никто не захотел опробовать его на себе.

– Перебросьте всех надежных людей на охрану критически важных для города запасов и зданий. Новоприбывших распределите, чтобы стерегли гавань и поддерживали порядок в Тайезе. Они же сюда за этим приехали – вот пусть и выполняют. Мирале, до них нужно предельно четко донести, что бунты и погромы не на пользу никому, даже если кто-то из офицеров и их подчиненных все еще предан Хашиму. После того как мы с Мэль и Элаем улетим в Эсаргос, выждите несколько часов и откройте городские ворота, гавань и голубятни. Сохранять секретность будет уже не важно, а народ успокоится. Пусть видят, что жизнь течет по своему обычному руслу.