Элис Айт – Жена темного бога (страница 3)

Значит, Аштар в плену действительно времени не терял. Мне вновь оставалось лишь поразиться силе его воли – даже если кажется, что все потеряно, несмотря ни на что двигаться к своей цели.

Это вызывало восхищение. Я такой волей похвастаться не могла. А может, у меня просто никогда не было достойной цели, к которой так хотелось стремиться? Ведь я легко отказалась даже от мечты стать настоящим магом, когда узнала в обители о гибели семьи.

Мне не первый раз приходило в голову, что это могло быть последнее испытание Ланоны на то, насколько я готова посвятить служению ей свою жизнь. И я его провалила. Но даже если ни Хашим, ни Хелсаррет не приложили к этому руку и вина лежит на Альго, я бы все равно повторила сделанный в тот момент выбор.

Над скалами вдруг разнесся крик орла, хотя птиц на небе видно не было. Аштар сразу вскинул руку. Формирования дроу мгновенно рассыпались, и стало непонятно, какие именно маневры они только что отрабатывали. Эльфы засуетились, начав исчезать в пещерах.

Мирале, по-старчески скрипя, тяжело поднялся с циновки.

– Пора, – коротко сказал он.

– Пора что? – не поняла я.

– Отправляться в Тайез и готовиться к бою с Хашимом.

Старик кивнул на бухту. В узком проходе между скалами появился еле-еле протиснувшийся пузатый кораблик с белыми парусами. Судя по его размерам и оснастке, он предназначался для перевозки товаров вдоль побережья. В волнах судно «сидело» высоко – значит, пришло пустым.

Уйдет оно отсюда наверняка заполненное до предела. Только груз будет живым, и к причалам Тайеза корабль пристанет поздно вечером, когда за ними уже никто не будет следить. А к утру удивительным образом судно вновь опустеет.

– Три тысячи туда не поместятся, – заметила я.

– А кто сказал, что Аштару в городе нужны все три тысячи дроу? – парировал Мирале.

Никто. Но я ведь и не спрашивала.

Прикусив нижнюю губу, я отыскала глазами Аштара. Он стоял на песке, с прямой спиной, открытым взглядом, повернувшись лицом к кораблю. Даже издалека от предводителя темных эльфов веяло такой силой и спокойствием, что казалось: будь это судно под завязку набито врагами, он бы встретил их не моргнув. И выстоял бы.

Потому что он воплощение бога Тахата.

И больше разговора с ним избегать было нельзя.

Глава 2

Когда я спустилась со скал, Аштар успел куда-то уйти. Я медленно зашагала мимо пещер по кромке воды, высматривая его. Прохладная вода ласкала босые ноги, песок щекотал пятки.

Отсюда, с пляжа, было видно, насколько утесы испещрены выемками, ходами и небольшими пещерами. Даже углубленные контрабандистами, они явно не были рассчитаны на пребывание трехтысячного войска. Когда я поднимала взгляд и смотрела на почти отвесные скалы, мне начинало казаться, что дроу на самом деле родственники птицам. Отовсюду, буквально из каждой дырки, из-под каждого навеса, который давал достаточно тени, торчали худые ноги спящих или отдыхающих эльфов. Кажется, они пролезли даже в те места, где раньше действительно находились птичьи гнезда.

Это выглядело забавно, если не думать о том, что каждый обладатель этих высунутых ног легко мог одолеть нескольких человек в бою. И уже завтра армия ночных убийц окажется в Тайезе, многие жители которого ни разу в жизни в глаза не видели дроу.

Я до сих пор не знала, как Элай собирается обосновать это вторжение, которое обычные люди, да и многие аристократы, расценят вполне однозначно. Может быть, и никак не собирается. Он принц, дракон, делает что хочет. Его предки тоже не стали объяснять, почему вторглись в Сенавию, а просто взяли и захватили нашу страну. Чем Элай хуже?

Отчаявшись увидеть с берега Аштара, который мог находиться где угодно в хитросплетении пещер, я обратилась к спешащему мимо дроу, который остановился, чтобы поклониться мне.

– Ты не знаешь, где Аштар? – спросила я и, только когда уже договорила, по взметнувшемуся на меня взгляду догадалась, что произнесла это на берзанском.

Еще одна загадка – или же хитрый трюк Аштара. Понимание языка темных эльфов пришло в тот миг, когда меня объявили их богиней. Теперь я использовала их речь неосознанно, будто с детства только на ней и говорила, а ведь еще несколько дней назад не могла разобрать их письмена в переводческой книге.

И это меня тоже злило. Сколькими чарами меня опутали без моего ведома? Делала ли я хоть что-нибудь по своей воле или все это время меня с помощью заклинаний дергал за ниточки, как марионетку, генерал темных эльфов? Аштар уверял, что он ни при чем, но верить ему стало слишком сложно.

– Атар-дарзарат в большой пещере, божественная госпожа, – ответил дроу.

Я вздохнула.

Атар-дарзарат. Точно.

Так звучало воинское звание Аштара. Мы называли его генералом, на свой, сенавийский манер, но сам эльф никогда о себе так не говорил, и заметила я это только здесь. А причина была в том, что у термина «атар-дарзарат» прямого перевода на наш язык не существовало. Самое близкое, что у меня получалось подобрать: «тот, кто указывает путь».

Генерал командовал войском в бою. Атар-дарзарат был больше, чем это. Любой воин в любой момент мог подойти к нему и изложить любую жалобу, и «указывающий путь» обязан был выслушать. Генерала назначал монарх. Атар-дарзарата выбирали сами воины. Он имел право распоряжаться всем, что касалось присягнувших ему отрядов, вплоть до того, чем они будут питаться и кому из богов поклоняться.

Почти как король. Однако если воинам переставало нравиться, какой путь для них выбирает атар-дарзарат, они просто избирали другого. Предыдущий лишался всех званий и возвращался в тот отряд, с которого начинал службу. Убийство бывшего «указывающего» считалось позором и клеймом на всю оставшуюся жизнь, поэтому насильственные «свержения» исключались. Проще говоря, у того, кто занял высокую должность, были все причины десять раз подумать над каждым своим действием, чтобы невзначай не рухнуть обратно в грязь и не купаться в ней оставшихся лет сто-двести долгой эльфийской жизни.

Учитывая, что Аштар соплеменникам представился безродным сиротой-карманником, семьдесят лет для достижения подобного статуса могли считаться быстрым сроком. Шаг от духовного лидера к богу казался в его случае вполне логичным.

Поблагодарив дроу, я направилась к большой пещере, которая из-за крупных размеров служила чем-то вроде военного штаба. Вход в нее располагался в конце пляжа и был достаточно узким. Характерные отметины по бокам давали понять, что раньше лаз представлял собой трещину в скале, которую контрабандисты расширили настолько, чтобы в нее мог пройти один человек. Дальше, через три-четыре шага, ход расширялся до просторного зала с высокими сводами. Через отверстия в стенах и потолках внутрь проникало столько света, чтобы днем не приходилось пользоваться факелами и при этом дроу чувствовали себя защищенными от солнца.

Лаз никто не охранял. В этом не было никакого смысла, учитывая, сколько вокруг темных эльфов. Я собиралась сразу пройти внутрь, но замерла, увидев перед входом Хведера.

Он сидел на песке у воды, спустив в нее ноги с закатанными штанинами, и наблюдал за тем, как прозрачные волны окатывают его ступни. Мимо пробежал крабик. Северянин сдвинул пятку, уступая ему дорогу, а затем кинул в волны плоский камешек.

Шлеп-шлеп-шлеп. «Блинчик» три раза отскочил от воды и утонул.

– Неплохо, – похвалила я, подходя ближе. – Ты явно делаешь большие успехи в типичных занятиях войскового мага.

– Ни единому слову не верю в той чепухе насчет твоей божественности, но в одном не сомневаюсь – желчи в тебе столько, что обычное человеческое тело не выдержит, – не остался в долгу Хведер. – Может, ты богиня не звезд, а язвительности?

– Хоть кто-то здесь сохранил трезвый разум. Никогда не думала, что скажу это тебе, Хвед, но я рада, что ты здесь.

– А я нет, – ответил он и запустил новый «блинчик».

Шлеп-шлеп… Утонул.

Рядом с северянином лежала целая кучка плоских камешков. Наверное, у него было много свободного времени, раз хватило на то, чтобы походить по берегу и собрать достаточно гальки нужной формы. Я взяла один, вопросительно посмотрела на Хведера, дождалась кивка и, примерившись, метнула в воду.

Хлюп. Не получилось ни единого отскока.

– Ну вот, – вздохнула я.

– Руку неправильно ставишь, – бесстрастно оценил северянин. – Первый раз, что ли?

– Вроде того. У моей семьи не было владений прямо на побережье, поэтому мы с братьями и сестрой нечасто попадали на пляж. А ты где так напрактиковался?

– Дома.

– В Майрице? – предположила я, помня о том, что маг изображал представителя торгового содружества из этого города и делал это настолько убедительно, что никто не догадался о подмене.

– Почти. Я родился рядом с Майрицем. Из окон нашего дома было видно мыс, а за ним – море.

– Вот почему ты столько знаешь о кораблях.

Он кивнул.

– Толку-то… Корабельщиком все равно уже не стану.

– Ты стал намного большим, чем корабельщик, – магом.

– Так это выглядит со стороны или ты пытаешься подольститься? – Хведер мрачно глянул на меня и швырнул в море очередной камень. – Потому что на деле я не больше, чем мальчик на побегушках. Что для Хелсаррета, что для твоего возлюбленного атар-др-др-что-то-там.

– Атар-дарзарата, – машинально поправила я. – Это ты наложил на меня чары понимания берзанского языка?