Элис Айт – Жена темного бога (страница 12)

На меня, занявшую первое кресло по правой стороне, бросали едва ли не больше взглядов, чем на Аштара. Однако если аристократы и обсуждали это между собой, то шепотом, и никто из них не задавал вопросы, зачем его в такую рань вытащили из постели. Для беспрекословного подчинения Элаю хватало единственного взгляда на Альго.

Вчерашнему хозяину дворца так и не позволили одеться. Он стоял на коленях полностью обнаженный, связанный веревками и метал на всех молнии глазами. Альго всю жизнь отчаянно стремился к богатству и высокому положению. В молодости он легко мог на дуэли превратить противника клинком в решето просто за неудачно слетевшую с языка фразу. Оказаться выставленным голышом перед высшей знатью само по себе было несмываемым позором и страшным наказанием для человека вроде него. И это служило весьма недвусмысленным посланием для всех, кто присутствовал в зале.

Нису держали в стороне. Дуреха-племянница, насколько я знала, провинилась только тем, что ее застукали вместе с Альго. Однако, учитывая ее статус и обстоятельства, при которых она сегодня попалась принцу на глаза, Элай не мог ее просто так отпустить.

Девчонку трясло. Если ее любовник держался достойно, сжав челюсти и молча ожидая своей участи, то Ниса таким похвастаться не могла. Она всхлипывала, размазывала по лицу слезы, и ее нежная, томная красота с каждым мгновением таяла в потоках бесконечных рыданий. Это было заметно даже при щадящем свете ламп, свисавших с потолка на длинных цепях.

Ей разрешили одеться, чтобы не смущать женской наготой почтенную публику, но только в исподнее. Это уже был не драконий, а наш, исконный сенавийский обычай – так без лишних слов показывали, что женщину поймали на неверности или предосудительных добрачных отношениях.

Проще говоря, Ниса добилась ровно того, о чем я ее все это время и предупреждала. Клеймо позора, нанесенное в королевской резиденции, при всем цвете аристократии Тайеза, точно не смыть уже никогда. Ни о каком замужестве с прилюдно опозоренной женщиной и речи идти не могло, не говоря уже о том, что ни одно приличное семейство не захочет иметь торговые дела с леди, которая так себя зарекомендовала. Лучше бы Нисе всерьез задуматься о том, чтобы стать жрицей Эльметры, не покидающей храм в течение тридцати лет… Ах да, туда ведь принимают только целомудренных девушек, так что и это уже невозможно.

По крайней мере, у племянницы были все шансы выйти из дворца на своих двоих и вернуться домой, если только у нее хватит ума не брякнуть очередную глупость. За жизнь Альго я бы не дала и ломаного гроша. Вопрос состоял лишь в том, будут его пытать перед смертью или казнят сразу.

В зал вошел еще один лорд, огляделся и, вздрогнув, занял свободное место. За окнами, удачно выходящими на восток, все сильнее бледнели звезды, отступая перед прячущимся где-то за горами солнцем.

Я удивлялась, почему Элай не начинает спектакль. Уже и так было ясно, что происходящее настоящим судебным разбирательством никак не назовешь. К чему тогда промедление? С башен уже стали видны приближающиеся к городу галеры Хашима. Еще час-два при нынешнем ветре – и они войдут в гавань. Судьбу Альго нужно успеть решить до этого, чтобы мы могли заняться более важными делами.

Когда двери в очередной раз распахнулись, стало ясно, в чем причина ожидания. В зал вошла целая группа аристократов – человек двадцать. Мой изумленный взгляд метался от лица к лицу. Это были почти все самые богатые и влиятельные лорды Тайезской провинции – главы своих родов и их первые наследники. Не хватало лишь некоторых – скорее всего, тех, кого Легконогая Сэйра на их счастье надоумила в последние дни уехать из города.

Среди этой небольшой толпы был и Мирале. В отличие от остальных, искренне удивленных увиденным, он не стал изображать ошеломление, спокойно просеменил через зал, подвинул ко мне свободное кресло и устроился рядом.

– Доброе утро, леди Мелевин, – как ни в чем не бывало поздоровался старик, словно мы встретились в кофейне за чашечкой кофе. – Без меня случилось что-нибудь важное?

Я едва не поперхнулась от его невозмутимости. Этот человек поражал меня даже больше, чем Аштар.

– Ничего, если не считать того, что его высочество схватил свою «няньку» и заодно с ним мою племянницу, которая выбрала очень неудачное время и еще более неудачную кандидатуру для интрижки.

– Да, вижу, – Мирале вздохнул. – Слава богам, Гаэль на днях сообщил мне, что уже заинтересован в другой девушке. Ох уж эта юношеская ветреность… Хотя, разумеется, вам я сочувствую, – спохватился он. – Наверное, такой удар…

– Да нет, – честно ответила я. – Вы всегда были правы, лорд Мирале. Хорошей хозяйкой Нисе не быть никогда, и если откровенно, то я тоже рада, что Гаэль подобрал себе другую даму сердца. Он заслуживает лучшего.

Старик крякнул.

– Рад, что мы в этом согласны… О, вот теперь, кажется, можно начинать суд.

Я проследила за его взглядом. Последние гости, справившись с шоком, отошли от дверей, и стало видно, почему никто из аристократов не пытался уйти.

В зал вошли десять мужчин в черной одежде и тюрбанах с повязками на лицах. Гашишшины встали у стен, за спинами нервно оглядывающихся лордов, и сцепили руки за спинами, подобно стражам.

Я пораженно уставилась на Мирале.

– Орден никогда ни на кого открыто не работал. Это ваша заслуга?

– Орден никогда не признавался в том, что выполняет заказные убийства, – понизив голос, поправил он. – Возможность взять их на службу, как обычных наемников, существовала всегда, хотя орден в большинстве случаев отказывался. Он достаточно зарабатывал на тайных делах, чтобы не опускаться до превращения в наемничий отряд.

Старик выдержал паузу и еще сильнее сбавил тон, почти шепча:

– И да, это моя заслуга. Хотя, по правде, если бы не ваш темнолицый любовник, у меня вряд ли бы получилось достигнуть успеха. Руководство тайезской резиденции ордена пришло в большое возбуждение от мысли, что они могут работать с прямыми потомками своих основателей, а их проповедники – скорректировать путь веры, который за несколько веков несколько отошел от заветов предков.

– Но еще месяц назад гашишшины пытались убить Аштара.

– Во-первых, они не знали, что он воплощение бога. Во-вторых, они просто выполняли очередной заказ. Извинения Аштару уже переданы, орден надеется, что не оскорбил его, пребывая в неведении о его истинной сущности.

– Какое облегчение, что они не восприняли его божественность как ересь, – пробормотала я.

– Дроу-основатели не были дураками и внесли в устав созданного ими ордена положения о смертных воплощениях Джайхада. Парочка таких воплощений у гашишшинов уже была в истории, так что ходящий во плоти Тахат для них не новость. Как Аштар правильно предположил, орден решил не ссориться с тем, кто действительно может оказаться богом и к тому же, ослабленный и безоружный, однажды уже расправился с лучшими воинами ордена, не получив ни царапины. Не знаю, во что они верят на самом деле, но наверняка руководство вполне справедливо рассудило, что обидевшийся на отказ Аштар способен в одиночку войти в резиденцию и через полчаса выйти прогулочным шагом, не оставив за собой ни одну живую тварь.

И ведь он правда способен. Я в этом нисколько не сомневалась.

После того как гашишшины заняли места возле каждого присутствующего здесь главы рода, наступила тишина. Мирале говорил очень тихо, однако был вынужден замолчать, потому что в этот момент даже шепот далеко разносился по залу.

Элай все это время задумчиво потирал короткую бородку, как будто происходящее его не касалось. Наконец его взгляд наполнился живым присутствием, и принц выпрямился на троне.

– Приветствую всех, кто пришел сегодня, чтобы стать свидетелем началу изменения того мироустройства, к которому вы привыкли за последние два века. До тех, кто не смог явиться, эту новость донесут, – он бросил красноречивый взгляд на гашишшинов.

Голос у Элая был сильный, глубокий, хорошо поставленный и разносился по всему залу. Впрочем, и будь он тихим, неразборчивым, все бы внимательно вслушивались в каждое слово, слетающее с его языка.

– Как назначенный королем наместник этой провинции, я имею право единолично вершить суд и принимать любое решение, которое не противоречит законам государства, – продолжал принц. – Всем здесь известно, что я достаточно долго держался в стороне от власти, стараясь ей не злоупотреблять. Ни человек, ни дракон, ни кто-либо другой не может разбираться во всем одинаково хорошо, поэтому я назначил на все важные должности в провинции людей, лучше всего понимающих в деле, которым они занимаются. Хотя были те, кто упрекал меня в расточительстве, лени, пренебрежении обязанностями, каждый из вас на самом деле за время моего правления прибавил в благосостоянии. Жизнь в провинции стала благополучнее, казна полна, и даже пресловутые атликийские пираты, давняя гроза побережных поселений, докучают не сильнее, чем за все последние десятилетия. Хотя вы не всегда это видели, я был тем, кто сделал Тайез богаче, привлек в него людей науки и искусства, позволив городу развиваться во всех направлениях.

– Это так, – неожиданно вставил лорд Саван.

К нему сразу повернулись головы лордов. Седой, как луна, и, казалось, такой же вечный министр принимал участие в управлении Тайезом еще до рождения Элая и занимал свою должность не благодаря лести, родовитости или взяткам, а потому что был ее во всех отношениях достоин. Его поддержка значила многое.