Элис Айт – Хозяйка тёмного эльфа (страница 19)
Привлекательная внешность в каких-то случаях помогала мне, в каких-то мешала. Юнец-оборотень, которого так некстати вспомнил Хведер, относился ко второй категории. Ему взбрело в голову, что меня будет легко добиться, а я упорствовала в нежелании ложиться к нему в постель. Вот тогда я и начала получать тычки, щипки, подножки, плевки в еду… Впрочем, так «повезло» не только мне.
Среди неофитов было еще несколько девушек. Приставаний сумела избежать лишь одна – самая страшненькая из нас. Она мечтала с помощью магии вылепить себе новое привлекательное лицо и красивое тело. Кажется, эта девушка удовлетворилась тем, что вышла замуж за помощника торговца, который поставлял в обитель провизию, и, подобно десяткам других, осознала, что ей ни к чему преодолевать все ступени колдовского искусства.
Честно говоря, мне было плевать, счастлива она или нет. Она нашла свое место – ну и прекрасно.
А где же находилось
В обители девушек вроде меня предупреждали, что ценой заклинания может стать наша красота. Нам предлагали задуматься, что для нас важнее. Тогда я была твердо уверена – да к демонам эту красоту, умение подчинять себе все чудеса мира важнее. Однако весть о моей семье, которую однажды принес в обитель тот самый помощник торговца, перевернула с ног на голову все пять лет, проведенные в Хелсаррете.
Я вернулась домой.
Какую цену теперь приобрела моя красота? Ведь обещанное всемогущество я так и не получила.
Я могла бы управлять плантациями и поместьем до самой старости, а потом передать наследство детям Нисы. Что Диса – это обломанная ветвь, которая никогда не даст плодов, было яснее ясного. Но Ниса явно ко мне любви не питала, и неизвестно, улучшатся ли когда-нибудь наши отношения. Не исключено, что мне стоит подтвердить подозрения лордов вроде Мирале и упрочить свое положение, добившись брака с Элаем.
Только для этого существовали два серьезных возражения. Первое – в отличие от Хведера, я все же склонялась ко мнению, что погибшая невеста для принца не пустой звук. Второе – то, что Элай был драконом.
Не каждая человеческая женщина могла выносить ребенка-ящера. Я могла умереть в родах. Или вообще не забеременеть. У легендарного короля Надима вей-Амрана, завоевавшего Сенавию, по легенде, было двенадцать жен и около тридцати любовниц. А детей-драконов всего трое. Да и Элай был сыном четвертой по счету жены нынешнего короля…
Между прочим, она тоже погибла. Сейчас король был женат уже на пятой. Она предусмотрительно не беременела – пятерых наследников и так хватит для того, чтобы сохранить династию на троне.
Еще я могла бы выйти замуж за Мирале. А что? Сколько там старику осталось коптить небо – еще лет пять? Потерплю его слюнявый рот и потную лысую макушку. Зато стану самой богатой вдовой в Тайезе. Хотя вряд ли взрослые сыновья Мирале мне что-нибудь оставят…
Конечно, ничто не мешало поискать более безопасные в плане замужества варианты. Однако в любом из них пришлось бы забыть о мести и заниматься только родом и хозяйством. Я и так почти утонула в ведении дел на плантациях. Прошел год – проклятый утекший меж пальцев, как песок, год, прежде чем у меня появилось достаточно времени на то, чтобы всерьез, а не урывками заняться поисками убийц. За это время нить с гашишшинами была безвозвратно упущена.
И вот теперь я снова чувствовала, что Хелсаррет через Хведера тянет меня за ниточки, бросая кость в виде заверений, что история дроу может оказаться связана с убийцами семьи, а на самом деле уводя меня в сторону от своего расследования. Туда, куда нужно магам, а никак не мне.
Сегодняшней ночью я вспоминала ту некрасивую, нескладную неофитку, которая согласилась на жизнь с помощником купца. Я по-прежнему не хотела гадать, счастлива ли она, зато теперь понимала, что девушка, скорее всего, оказалась умнее всех нас. Со временем именно от нее, а не от ее мужа станет зависеть обитель – магия магией, а питаться ученикам и наставникам чем-то надо.
Мне следовало поучиться у девушки, которую в отношении колдовских познаний я оставила далеко позади. Взять с нее пример следовало хотя бы по той причине, что прошло уже несколько дней после встречи в таверне, а Хведер лишь пожимал плечами. Отдельные слухи никак не получалось связать воедино – ни у меня, ни у него.
Я заставляла себя представлять золотые глаза Элая с вертикальными зрачками, таинственно поблескивающие в темноте. Его ровно подстриженную бородку, придававшую мужественность красивому лицу. Мускулистую грудь, плоский, подтянутый живот, узкие бедра, которые способны неутомимо двигаться навстречу всю ночь и дарить сказочно долгое удовольствие…
Только почему-то я видела совсем другое. Сильные руки со шрамами от кандалов на запястьях. Насмешливо изогнутые губы непривычного для людей темного оттенка. Глаза, в которых падал пепел.
Глаза, в которых лучше всего отражались мой собственный мир и я сама.
Я готова была выть от разочарования и злости на себя саму.
Ну же, Мелевин, ты должна думать о принце.
Должна.
Вместо этого я смотрела в потолок круглыми, бессонными глазами. Ночь сегодня снова была жаркой – может, потому и не спалось. Я слушала, как за окном стрекочут цикады и мелодично издает «чивик-чивик» какая-то птица.
Вдруг раздался шелест веток. Птичья песня резко смолкла, даже цикады притихли. Я настороженно поднялась на подушках, глядя в окно.
Внутренний сад ярко освещала луна – почти полная, высоко висящая в небе. Не тот час, когда гашишшины рискнули бы вновь напасть на дом. А с другой стороны, кто их разберет? В ордене утверждали, что гашиш курят для того, чтобы тело не чувствовало боли и чтобы отступал страх, но любой, кто хоть раз попробовал эту отраву, знал, что она способна вытворять очень странные вещи с разумом и способностью трезво мыслить.
Я аккуратно подобралась к окну, высматривая крадущиеся силуэты врагов, и, к своему ужасу, действительно отыскала два. Однако когда я изучила их получше, то с губ едва не сорвалось ядреное ругательство похлеще тех, что выдавал Хведер, когда я прервала его постельные скачки с тощей девицей.
Через двор пробирались Ниса и Диса в одних ночных рубашках. Больше всего шума издавала младшая племянница, которая, судя по сдавленному хихиканью, воспринимала все это как игру. Старшая иногда оборачивалась и шикала, иногда просто шепотом бранилась. В руках она держала какую-то банку. Я не сомневалась, что там померанцевый мармелад.
Когда девчонки шли через сад, Диса зацепилась юбкой за ветку, попыталась высвободиться и в конце концов просто села на землю среди цитрусов, промычав что-то Нисе. Та оглянулась и вместо того, чтобы взять сестру и отвести в спальню, тоже устроилась в корнях дерева и принялась открывать банку.
Я мысленно пожелала старшей племяннице упасть голой задницей на муравейник. Лучше всего – с рыжими, самыми злыми муравьями.
После нападения гашишшинов прошло всего три ночи! Охрана до сих пор на взводе, к тому же где-то по поместью бродит вооруженный дроу. Перепутает кто-то из них двух девчонок с очередным вторжением толп убийц – и дурочки лишатся голов по собственной глупости!
Набросив на плечи легкую накидку, я вышла в коридор. Два охранника в арке мне кивнули. Слава богам, они уже заметили бестолковых сестер, похоже, выбравшихся во двор через окно. Я сказала мужчинам, что разберусь сама, и направилась во двор.
Дом спал. Я огляделась, убедилась, что во дворе больше никого нет, и решила не поднимать шум. Если из-за ночной вылазки двух балбесок за сладостями подскочит все поместье, тоже ничего хорошего в этом не будет.
Племянницы устроились на другой стороне сада и хихикали, по очереди лазая ложками в банку. Я беззвучно шагнула в темноту под кронами деревьев, твердо намереваясь подобраться к проказницам незаметно, схватить обеих за уши и потащить в дом, как вдруг Диса бросила ложку, сорвалась с места и принялась танцевать.
Я замерла, завороженно глядя на девочку. Лунный свет ласкал ее, мягко очерчивая изгибы. Дисе исполнилось четырнадцать; она уже приобретала женскую округлость, но оставалась стройной и гибкой. Худенькая фигурка кружилась под звездами, радостно подняв руки к небу. Вьющиеся длинные волосы разлетались драгоценным шлейфом. Диса счастливо смеялась, полностью отдавая себя ночи и танцу.
Хотя я любовалась ей, в то же время на глаза наворачивались слезы. Она могла стать еще красивее старшей сестры и однозначно была добрее Нисы. Сколько я ее помнила, Диса была чудесным ребенком – не пакостила, слушалась родителей, прилежно училась. Впереди ее с распахнутыми объятьями ждала целая жизнь, полная радостей и любви…
Теперь ничего этого не было. Только теплая ночь, лунный свет и сворованная с кухни банка мармелада, который так приятно поглощать втихаря под ароматными деревьями.
Я больше не могла вынудить себя шагнуть из тени и оттащить сестер в спальню. Просто стояла и смотрела, как Диса самозабвенно танцует, в ожидании, когда в горле рассосется комок.
Наверное, потому я и не сразу заметила, как рядом со мной сгущается тьма. Удивленно повела головой, лишь когда поняла, что мрак клубится рядом, почти обнимая меня, облизывая длинными темными языками, подобными языкам пламени. Только эти, в отличие от огня, не жглись. Они… ласкали.