Элис (Арису) Арисугава – Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года (страница 2)
– Подождем. А вот радио стоит послушать.
– Точно! – Мика бросила взгляд на Такахико: – Давай, бегом.
Такахико кивнул и бросился в свою палатку за единственным транзисторным приемником.
– До чего же ночь сегодня темная, – сказала Мика.
– Думаю, луну и звезды не видно из-за дыма, – ответил Эгами.
– Стоило нам решить, что выдвигаемся завтра утром, как на тебе – ночью еще одно сильное извержение. Что же это такое!
– Если повторится, то пусть хотя бы до утра подождет, часика четыре.
Обхватив руками плечи, накрытые кардиганом, Риё прошептала:
– Зябко.
– Честно признайся, что боишься.
– Может, и так… Но как только рассветет, мы начнем спуск. Надо просто немножко потерпеть, да?
Видимо, она и вправду сильно напугана, если несет такую чушь, да еще хочет, чтобы мы ее поддержали.
Такахико вернулся, прижимая к уху радиоприемник. Масаки шагал рядом.
– Слышно что-нибудь? – спросила Мика. Такахико шикнул, подняв указательный палец: тсс!
Из палатки, шурша и возясь, выбрались три девушки. Подбежали двое ребят из палатки Нацуо.
– Все проснулись. Мне сходить за Моти и Нобунагой?
Эгами ответил:
– Да, будь добр.
Поверить не могу, что эти двое все еще дрыхнут. Вот уж беспечная парочка.
Когда я отдернул полог палатки и сунул голову внутрь, они терли заспанные глаза, словно два котенка, умывающиеся лапками.
– О, Элис! А Эгами где? – позевывая, спросил Мотидзуки.
– Какое-то время нас болтало, и грохот стоял такой, что все проснулись. Только вы с Моти дрыхнете.
– Ого! Сейчас рванет?
– Не знаю. Все сейчас слушают приемник с Такахико.
– Ладно, Нобунага, просыпайся.
– Ага.
Любое их действие превращалось в комический номер мандзай[2]. Если гигантское извержение отправит нас в мир иной, уверен, они и на берегу реки Сандзу[3] найдут, чем повеселить демонов.
Теперь все участники лагеря были в сборе. Словно испуганные зверьки, жались в кучу под зловещее гудение горы.
– Без пяти час, – пробормотал я.
Мы на склоне Ябукиямы, проснувшегося вулкана. На часах 0 часов 55 минут, 2 августа. И это все, что мы знаем наверняка. Я мечтал, чтобы кто-то решил за меня, что делать.
– До рассвета спуститься не получится. Остается только молить гору вести себя спокойно в ближайшие четыре часа. – Такахико Цукаса пощипывал подбородок. Отросшая растительность на лице делала его похожим на Робинзона Крузо.
– А что, если накроет раньше? – спросила Тацуко, вцепившись в левую руку Такахико.
– Тогда бежать в лес, без вариантов, – назидательно ответил Эгами. – Вряд ли сюда устремится пирокластический поток[4], поэтому наша главная задача – увернуться от вулканических бомб[5]. И тогда, считай, повезло. В любом случае лес – наше единственное убежище.
– Может, выкопать яму? Прямо сейчас, – поднял руку Ода.
Мотидзуки, стоявший поблизости со скрещенными на груди руками, смерил его взглядом:
– Вот и копай.
Риё по-прежнему зябко поеживалась. Кардиган был накинут на плечи, она так и не просунула руки в рукава.
Я незаметно переместился поближе к ней. Стоял уже совсем рядом, когда она окликнула Руми Фукадзаву, которая сидела на земле у ее ног:
– Вернемся в палатку?
Во время первого извержения в правую ногу Руми угодила вулканическая бомба, и теперь рана причиняла ей сильную боль.
– Да, пожалуй. – Она привстала, опираясь на плечо Риё.
– Предлагаю всем вернуться в свои палатки и немного поспать, – произнес Нацуо Мисака, бледный юноша с красивым лицом, который умело скрывал страх. – Лучше нам выспаться. Стоять здесь бессмысленно, а когда рассветет, придется идти по бездорожью, так что нужно хоть немного отдохнуть.
Все дружно кивнули.
Я вернулся в свою палатку, прислушался к подземному гулу и неожиданно быстро заснул.
Ровно три часа.
Удар был такой силы, что казалось, мозг в моей голове перевернулся, прогоняя сон, в котором не было сновидений.
Одна из опор рухнула, и нас накрыло палаткой.
Началось!
Гора взвыла, словно животное, из ее нутра хлынул наружу гной. Я не чувствовал удивления, не испытывал страха. Я знал, что так будет.
Но сейчас нужно выбраться из-под палатки. Перед глазами кромешная темнота. Выбираться и бежать в лес. Пока я барахтался, кто-то с силой отбросил палатку в сторону, словно отдернул занавеску. Это оказался Эгами.
– Беги, Элис!
Я заметил Мотидзуки и Оду, которые ползли в сторону березовой рощи, – зрелище жалкое и смешное одновременно.
Главное – не смотреть на вершину горы. Я бросился к палатке Риё.
– Элис! – раздался пронзительный крик Риё. Она стояла над рухнувшей палаткой, у нее на плече повисла Руми. Их силуэты раскачивались из стороны в сторону. Люди, деревья – все качалось. Вверх-вниз, влево-вправо.
– Сейчас!
Она пыталась что-то кричать. Мои ноги шагнули в пустоту, взметнулись в воздух, и я рухнул на землю, ударившись щекой. Содрогнулся от резкой боли – кажется, треснул висок. Я слегка обмочился.
Встать на ноги никак не получалось.
Левый бок придавило к земле, я застонал, и в этот момент земля справа от меня вздыбилась, словно под ее кромкой прополз гигантский дождевой червь.
Левый глаз не открывался. Правым я видел вершину горы, залитую зловещим багровым сиянием.
Что ты делаешь? Долго собираешься тут валяться? Вставай! Неважно, с правой или с левой ноги. Вставай и беги. Ты поведешь Риё и Руми в лес и укроешься там. Торопись, баран! Кость треснула? Не преувеличивай!
Я поднялся. Больно! Больно, ну и что. Боль и бег не связаны друг с другом. Ты можешь бежать. Даже когда из носа хлещет кровь, ты можешь бежать.
И все же. Кровь лилась будто из крана, и мне это очень не нравилось.
Пошатываясь, мое тело двигалось вперед. Что с Риё? Где Риё, которую ты ищешь? Где розовый кардиган?
– Ри-и-и-ё-о-о!
Гул заглушал голоса. Пытался отнять у меня всю силу. Мне показалось, что крик «Э-э-элис!» слышится с другой стороны, но я продолжал двигаться в том направлении, куда несло меня тело. По инерции. Стоит мне изменить направление, как я тотчас запутаюсь в ногах и упаду. «Э-э-элис!» – голос как будто отдалялся.