Элион Люмен – Тайна планеты Лумос (страница 6)

– Всем лечь на пол! – успел крикнуть Ян, бросаясь на пол и прикрывая голову руками. Остальные последовали его примеру инстинктивно.

[…2... 1…]

Мир за окнами иллюминатора сжался в одну ослепительную точку, похожую на сверхновую, а затем взорвался потоком белого света. Детей вдавило в пол невидимой, огромной силой, словно их пригвоздило к поверхности, и сознание покинуло их почти мгновенно, погрузив их в глубокую темноту. Когда они пришли в себя, за иллюминатором плыли розовые леса под двумя солнцами. Идеально рассчитанная ловушка захлопнулась, и они оказались в совершенно незнакомом, но таком манящем мире.

Крушение

Сознание Макса медленно, словно ржавый винт, ввинчивалось обратно в реальность. Он лежал, раскинув руки, на чём-то мягком, что пахло влажной землёй и чем-то неуловимо сладким, словно тысячи неведомых цветов распустились одновременно. Голова гудела, словно внутри него поселился рой разъярённых пчёл, а в ушах стоял пронзительный звон колоколов. Макс попытался открыть глаза, но веки казались свинцовыми, прилипшими к глазным яблокам. Какая-то внутренняя сила, инстинкт самосохранения, подталкивала его. Он с трудом приоткрыл один глаз и тут же зажмурился от яркого, неестественного света, пробивавшегося сквозь розовый полог, нависавший над ним.

– Что… что произошло? Мы… мы же были на «Страннике»… – обрывки воспоминаний, словно осколки льда, впивались в его и без того раскалённый мозг. Вспышка тревоги охватила его, холодный пот проступил на лбу. Он вспомнил, как КИ-12, с его обычно невозмутимым, аналитическим голосом, вдруг затараторил о протоколе «Слепой прыжок», о системном сбое, о неминуемом столкновении. А затем – глухой удар, темнота, и вот это пробуждение, такое странное, такое нереальное.

Он почувствовал под собой не твёрдый пол корабля, а что-то упругое, напоминающее гигантскую подушку. Длинные, мягкие ворсинки щекотали его кожу, проникая сквозь ткань комбинезона. Макс попытался пошевелиться, и боль пронзила его тело, но не острая, а тупая, ноющая, словно от сильных ушибов. Это внушило ему уверенность, что он жив. Медленно, осторожно, он попытался приподняться. От ощущения собственного движения мир вокруг поплыл, но он упрямо держал глаза открытыми, пытаясь сфокусироваться.

Наконец, его взгляд прояснился. Он лежал не на полу, не в каюте, а в каких-то огромных, мягких зарослях, состоящих из переплетенных волокон странного, неземного растения. Волокна были бледно-розовыми, почти перламутровыми, и слегка светились, излучая мягкий, тёплый свет, похожий на внутреннее сияние жемчуга. Это сияние пронизывало воздух, создавая вокруг него ауру, которая казалась почти магической, неземной. Это было удивительное зрелище – свет не исходил от внешнего источника, он был частью самого растения, как будто этот необычный покров был живым электролюминесцентным материалом.

Макс осознал, что находится в какой-то гигантской, естественной амортизационной подушке, которая спасла его от неминуемой смерти. Сверху на него падал рассеянный свет двух солнц: одно было огненно-золотым, заливающим всё вокруг тёплым, янтарным сиянием, словно гигантский костер; другое – багровым, будто застывшая капля крови на небесной синеве, бросающим на розовые заросли загадочные, таинственные тени. Два светила, не смешиваясь, а дополняя друг друга, создавали на небе необычную цветовую палитру: ярко-желтые и оранжевые оттенки золотого сливались с глубокими красными и фиолетовыми тонами багрового, образуя завораживающее зрелище.

Воздух был непривычно густым, насыщенным чужими запахами, но при этом удивительно свежим и пригодным для дыхания, словно кто-то предусмотрительно наполнил его чистым природным кислородом. Запах цветов, которых Макс никогда прежде не встречал, висел в воздухе – сладковатый, немного пряный, с нотками металла и… чего-то вроде ванили. Он кашлянул, пытаясь прочистить горло, и почувствовал незнакомые ощущения в лёгких.

Рядом с ним, наполовину погруженный в те же мягкие розовые волокна, лежал КИ-12. Его обычно сияющий корпус был тусклым, покрытым странной розовой пыльцой, напоминающей цветочную, но при этом блестевшей, как драгоценные камни. Один из дисплеев мерцал, словно старая лампочка, а выдвижные лапки были скрючены в неестественных углах.

– КИ-12? – прохрипел Макс, с трудом выдавливая слова. – Киш, ты как?

Робот тихо застонал, из его динамика раздался треск, а затем писклявый, искажённый голос:

– Системы… повреждены. Функциональность 43,7 %. Основные протоколы… загружаются. Макс… вероятность погибнуть после… несанкционированной посадки… составляет… 99,99 %. Поздравляю. Вы попали в оставшийся 0,01 %.

– То есть мы живы? – Макс попытался улыбнуться, но уголки губ лишь слабо дёрнулись.

– С вероятностью 99,99 %. Однако статус корабля… катастрофический.

– Где мы?

КИ-12 выдал серию странных щелчков и свистящих звуков, его дисплеи хаотично замигали, пытаясь обработать информацию.

– Неизвестная планета. Атмосфера пригодна для дыхания. Температура… 28 градусов Цельсия. Гравитация… 0,98 от Земной. Два солнца… один золотой карлик, другой… багровый гигант. Местная флора… не классифицирована.

– Значит, мы где-то… очень, очень далеко от дома, – пробормотал Макс, окончательно осознав все масштабы катастрофы. Он огляделся.

Вокруг них простирался бесконечный розовый лес. Не просто один или два розовых дерева, а целый океан такого цвета: деревья с переплетёнными, светящимися стволами, чья кора напоминала отполированный мрамор с прожилками света, и кроны, состоящие из каскадов перламутровых, словно сотканных из света, листьев, колыхались в легком, неземном бризе. Под деревьями – тот самый мягкий, упругий розовый мох, который их так удачно поймал. Вдалеке, сквозь мерцающую листву, виднелись серебристые реки, мерцающие, как ртуть, будто тысячи блестящих лент, извивались между деревьями, отражая необычные цвета неба. И ещё дальше, на горизонте, возвышались кристаллические горы, чьи пики, словно грани огромных самоцветов, переливались в свете двух солнц всеми оттенками фиолетового, синего и зелёного. Это был мир, вырванный прямо из сказки Зои, одновременно прекрасный и тревожный.

– Мы… мы что, попали в один из твоих атласов, Зоя? – прошептал Макс, когда увидел остальных.

Лина, Ян и Зоя лежали неподалёку, тоже погружённые в этот же розовый мох. Зоя уже приподнялась на локтях, её глаза, напротив, были широко распахнуты – то ли от ужаса, то ли от неподдельного восторга. Её блокнот, чудом уцелевший, лежал рядом, из него выпали несколько карандашей. Лина лежала, прижав к себе Блинчика, который, похоже, был в глубоком обмороке, но уже подавал признаки жизни, слабо шевеля хвостом. Ян, как всегда, выглядел самым собранным, но глубокая царапина на лбу и запачканная землёй одежда выдавали, что ему тоже пришлось нелегко.

Смущенное бормотание, похожее на смех ребенка, донеслось до его ушей. Розовые волокна, окружавшие его, начали шевелиться. Сначала это был едва заметный трепет, словно сотни невидимых существ пробуждались вокруг. Затем колыхание усилилось, и Макс увидел, как отдельные волокна, похожие на тончайшие нити, поднялись, образуя причудливые узоры. Они извивались, переплетаясь, словно гигантские, живые щупальца, и медленно, почти грациозно, начали отступать от тел детей, обнажая их. Это было похоже на то, как вода отступает после прилива, оставляя на берегу мягкий песок, или как огромный, невидимый зверь отпрянул, давая пространство. При этом мох не издавал ни единого звука, его движения были абсолютно бесшумны, словно балет теней. Он отступал, оставляя после себя лишь лёгкий, мерцающий след.

Это был не просто мох. Это было живое существо, целая экосистема, которая поймала их, а теперь осторожно выпускала. Чувство трепета охватило Макса, смешанное с беспокойством. Если даже растительность здесь так необычна, то что ещё ждёт их на этой планете? Он почувствовал смесь любопытства и страха: любопытство к новым, неизведанным явлениям и страх перед тем, что они могут оказаться не такими безобидными.

– Где… Где «Странник»? – голос Яна был хриплым, его взгляд метался по горизонту. – Корабль должен был быть рядом!

Макс тяжело вздохнул и указал рукой. На расстоянии нескольких десятков метров от них, вдавившись в розоватый грунт, лежало то, что осталось от гигантского корабля. Это была груда искорёженного металла, из которой торчали обломки обшивки, как острые зубы. Часть корпуса была глубоко вбита в землю, словно гигантский кулак смял её. Двигатели были оторваны, их останки дымились, выбросы чёрного дыма поднимались в багровое небо. Остатки Командного Центра зияли огромной дырой, сквозь которую виднелись перевёрнутые пульты и искрящиеся провода. От Биосферных садов сохранились лишь обломки разбитого стекла и обгоревшие остатки экзотических растений. Вся конструкция корабля была искорёжена до неузнавания, словно гигантское дитя, играя, безжалостно сломало свою игрушку. «Странник», этот символ надежды и прогресса, превратился в бесформенную груду мусора. Он был разрушен до такой степени, что восстановить его казалось невозможным. Увидев это, Макс почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Чувство вины обострилось. Это он, со своим нетерпением и любопытством, запустил этот протокол. Это он, вопреки всем правилам безопасности, влез в систему управления. И теперь они здесь. В неизвестности.