Элинор Портер – Трилогия о мисс Билли (страница 97)

Билли твердила самой себе, что хочет этого брака не столько ради Аркрайта, сколько ради Алисы Грегори. Естественный порядок вещей таков, что рано или поздно Алиса останется совсем одна. Она бедна и не отличается особой внутренней силой. Ей отчаянно нужна любовь и защита хорошего мужа. А что может быть естественнее, чем выйти замуж за старого друга М. Дж. Аркрайрата?

Но потом она поняла, что думает больше об Аркрайте, чем об Алисе – когда увлечение Калдервелла стало очевидным. Тревога Билли явно говорила, что она хотела Алисе не просто мужа, а совершенно конкретного мужа. А теперь, увидев трех друзей после нескольких недель разлуки, она поняла, что ее худшие страхи оказались правдой. Теперь стоило говорить об Алисе и Калдервелле, а не об Алисе и Аркрайте. Аркрайт снова оказался разочарован в лучших своих чувствах.

Негодующе твердя самой себе, что это все совершенно невозможно и недопустимо, Билли решила остаться после ухода мужчин и поговорить с Алисой.

Она не знала, что именно собирается сказать. Не знала даже, что сможет сказать. Но, конечно, должно быть что-то, какой-то аргумент, который откроет Алисе глаза на то, что она делает и что должна делать.

В этом состоянии души Билли заговорила с Алисой после ухода Аркрайта и Калдервелла. Начала она осторожно и якобы равнодушно.

– По-моему, мистер Аркрайт с каждым разом поет все лучше и лучше.

Ответа не последовало. Алиса перебирала ноты.

– Вам так не кажется? – спросила Билли чуть громче.

Алиса вздрогнула.

– Что кажется? Ах, да. Я не знаю, может быть.

– Наверное, дело в том, что вы слушаете его чаще, чем я, – засмеялась Билли. – Вы же часто его слушаете?

– Я? Нет, что вы. Не так уж часто. – Алиса вернулась к нотам. Движения ее казались несколько скованными. – Где же новая песня?

Билли, прекрасно знавшая, где новая песня, не собиралась отклоняться от темы.

– Чепуха! Мистер Аркрайт постоянно рассказывает, что вам понравилась эта песня, а та не понравилась, а эту вы любите больше всего. Мне кажется, он каждую вещь первым делом поет вам. И мне кажется, он спрашивает вашего мнения вообще по любому поводу.

– Билли, конечно нет! – воскликнула Алиса, заливаясь краской. – Вы же знаете, что это не так.

Билли весело рассмеялась. Она заметила румянец на щеках подруги и немедленно приписала ему то значение, которое хотела приписать. Она настолько уверилась, что ее страхи необоснованны, что позабыла всякую осторожность.

– Милая Алиса, мы же все не слепые, – поддразнила она, – и, кстати, мы все считаем, что это очень удачно, и очень рады. Он такой приятный человек, и мы его любим. Нельзя желать вам лучшего мужа, чем мистер Аркрайт, и…

Лицо Алисы Грегори вдруг побелело от ужаса, и Билли осеклась.

– Алиса, что такое? – воскликнула она.

С видимым усилием Алиса заговорила. Губы у нее дрожали.

– Мистер Аркрайт? В мужья? Но, Билли, вы не могли ничего заметить, потому что замечать тут нечего. Он не… не… Мы просто друзья, Билли, просто хорошие друзья.

Билли забеспокоилась, но не сдавалась.

– Друзья! Глупости. Когда…

Но Алиса прервала ее, потому что страшно боялась, что истина выйдет на поверхность, и призвала себе на помощь всю возможную гордость.

– Билли, пожалуйста, не продолжайте. Вы очень ошибаетесь. Я никогда не выйду замуж за мистера Аркрайта. Я уже говорила, что мы просто друзья. Может быть, лучшие друзья, но это все. Ничто другое невозможно.

Поверженная Билли отступила, но все же не отводила взгляда от раскрасневшегося лица подруги.

– А причина этого в Хью Калдервелле? – спросила она и, во второй раз забыв об осторожности, продолжила откровенно: – Вы, конечно, не станете меня слушать, влюбленные девушки никогда не слушают. Хью очень мил, и он мне нравится, но в мизинце мистера Аркрайта больше толку, чем во всем Хью целиком. И… – но тут Алиса весело рассмеялась.

– Господи, неужели вы думаете, что я влюблена в Хью Калдервелла? – спросила она. В ее голосе было что-то, странно напоминавшее облегчение.

– Не знаю, – неуверенно ответила Билли.

– Тогда я скажу, – улыбнулась Алиса, – нет. Более того, пожалуй, стоит вам сказать, что я вовсе не собираюсь выходить замуж, никогда.

– Алиса!

– Нет. – Алиса говорила решительно, но в ее голосе все еще слышалось облегчение. Как будто она избежала огромной опасности. – У меня есть музыка, и этого мне довольно. Я не собираюсь выходить замуж.

– Но, Алиса, я конечно рада, что это не Хью Калдервелл, но есть же мистер Аркрайт, и я надеялась… – Но Алиса покачала головой и решительно отвернулась. В это мгновение в комнату вошла тетя Ханна, и Билли не смогла говорить дальше.

Тетя Ханна устало опустилась в кресло.

– Я только что была у Мари, – сказала она.

– И как у нее дела? – спросила Билли.

Тетя Ханна улыбнулась и подняла брови.

– Она занята новой погремушкой, на этот раз от кузины с Запада. В ней четыре серебряных бубенчика, а у Мари нет под рукой жены привратника, чтобы отдать погремушку ей.

Билли тихо засмеялась, но тетя Ханна еще не закончила.

– Ты же знаешь, что она запрещает любые игрушки, кроме плюшевых медведей и шерстяных ягнят, зато их она купила в достатке.

Она говорит, что они не трещат и не звенят. Когда я увидела коврики и резиновые прокладки, которые эта девочка разложила по всему дому, я не знала, смеяться или плакать. Она так беспокоится! Кажется, Сирил выбрал как раз этот момент, чтобы начать сочинять новую оперу, или симфонию, или Бог знает что еще, и она раньше никогда не мешала ему в такое время. Что он будет делать, когда появится ребенок, она не знает – она боится, что будет ему мешать. Как будто хоть одна опера в мире может быть важнее собственного ребенка! – негодующе фыркнула тетя Ханна и потянулась за шалью.

Глава XIX

Крепкий орешек для Сирила

Утром первого июля Элиза сказала хозяйке, что миссис Стетсон зовет ее к телефону.

Лицо Элизы выражало величайшую тревогу.

– Я боюсь, что новости не лучшие, – сказала она, пока хозяйка бежала к телефону. – Она у мистера Сирила Хеншоу, миссис Стетсон, и она ужасно расстроена, так что я ничего не поняла, что она говорит. Но она просила вас, и побыстрее.

Билли, смертельно побледнев, схватила трубку.

– Да, тетя Ханна, что такое?

– Святые угодники, Билли, приезжай сюда немедленно! Обязательно! Ты можешь приехать?

– Да, конечно. Что с Мари? Что с ребенком?

По проводам донесся стон.

– Святые угодники, Билли! Ребенок не один! Близнецы, мальчики! Ими занимается Сирил, нянька еще не приехала.

– Близнецы! Сирил! – истерически захихикала Билли.

– Да, и они страшно ревут. Мы послали за второй нянькой, но она тоже еще не пришла. А эти младенцы… Если бы ты их слышала. Ты нужна тут, чтобы…

Билли почти смеялась.

– Хорошо, я приду их послушать, – пообещала она и повесила трубку.

Некоторое время спустя очень нервная служанка провела Билли в дом мистера и миссис Сирил Хеншоу. Едва открылась дверь, Билли услышала слабый, но уверенный крик двух младенцев.

– Миссис Стетсон говорит, что вы бы могли помочь мистеру Хеншоу с детьми, – сказала служанка после первых вопросов и ответов. – Я помогаю, когда могу, и они в порядке, только уж очень ревут. Они у него в кабинете. Мы поместили их как можно дальше, чтобы они не тревожили миссис Хеншоу.

– Ясно, – кивнула Билли, – пойду к ним. Нет-нет, я знаю дорогу. Просто скажи миссис Стетсон, что я здесь. – Билли положила шляпку и перчатки на стол в холле и пошла наверх.

Мягкие ковры скрыли звук ее шагов. А вот крик становился все громче и громче. Она тихонько открыла дверь кабинета и остановилась, пораженная открывшимся зрелищем.

Сирил ее не увидел и не услышал. Он стоял спиной к двери. Пиджак он снял, волосы были взъерошены, как будто он то и дело проводил по ним рукой. Всегда бледное лицо покраснело, на лбу выступили крупные капли пота. Он стоял над диваном, на каждом конце которого лежал сверток из льна, кружева и фланели. Из свертков торчали сморщенные личики и по два розовых кулачка. Оба свертка самозабвенно ревели.

В одной руке Сирил держал плюшевого медвежонка, в другой – часы на цепочке. И тем, и другим он поочередно тряс над свертками.

– Хватит, милый, хороший, пожалуйста, – умолял он.

Билли прижала руку к губам, чтобы не расхохотаться.

Билли понимала, что ей нужно немедленно помочь этому несчастному человеку, но она вовсе не собиралась этого делать.

Пробормотав что-то (Билли, к сожалению, не расслышала слов), Сирил положил часы и отбросил мишку. Осторожно поднял один из белоснежных свертков на вытянутых руках. Нерешительно посмотрев на него, он принялся яростно качать младенца во все стороны и пытаться его гладить.