Элинор Остром – Управление общим. Эволюция институций коллективного действия (страница 45)

Новые предприниматели начали покупать доли более чем в одной сети и привлекать к работе на своих долях наемных работников. Покупая акции в неводах, которые были удобно задействованы в ротации, вернуть вложенное с прибылью можно было за год. Однако бедные рыбаки, которые обладали только одной долей, получали прибыль только в те годы, когда их неводы работали в течение ограниченного продуктивного сезона, тогда как раньше каждый мог работать в течение высокодоходного сезона. Впрочем, по состоянию на 1971 год такое случалось в среднем раз в три года. Другие два года доход от одной части был меньше прожиточного уровня. Бедные владельцы одной доли стали продавать свои доли другим. Рыбак, который владел одной долей в каждой из пяти сетей, должным образом расположенных в очереди, мог ежегодно получать скромный доход, но ему приходилось делать существенные капитальные инвестиции для соответствующего уменьшения рисков. Александер вычислил оптимальное количество долей для человека, который собирался работать на своих долях, как 6,5. В 1971 году 95 рыбаков (58 %) были владельцами 5 или меньше долей.

Итак, структура собственности сместилась сразу же с существенным ростом количества неводов. В предыдущей системе владельцы долей были постоянными жителями деревни, родственниками между собой, обладали только одной долей каждый и работали на этих долях. По состоянию на 1971 год многие владельцы уже не были родственниками, имели в собственности доли в различных сетях и нанимали работников. Кроме того, руководители ряда группировок в деревне покупали доли и ради экономической отдачи, и как средство обеспечения работой своих лояльных сторонников.

В это время предпринимались некоторые усилия для обеспечения положения относительно ограничения количества неводов согласно законодательству 1933 года. После соответствующих петиций, направленных правительственному агенту в Хамбантота (Hambantota) в 1940, 1942 и 1945 годах, петиция, поданная в 1946 году, была все-таки принята правительственным агентом, который согласился, что количество сетей, которые будут использоваться в будущем, должно быть ограничено 77 зарегистрированными на то время неводами (Alexander, 1982, p. 213). В 1946 году петицию поддержали не только рыбаки, которые владели одной долей и активно поддерживали предыдущие петиции, но и трое крупнейших владельцев долей в деревне, которые ранее выступали против таких ограничений.

Решение правительственного агента существенно замедлило, но полностью не остановило появление новых сетей. Предприниматели, которые предлагали достаточные стимулы для органов власти, могли время от времени добавлять новый невод. В течение следующих двух десятилетий было добавлено семь новых сетей (по сравнению с 39 сетями, добавленными в течение предыдущего десятилетия). Однако эти временные «тормоза» для новых участников были полностью уничтожены в 1964 году, когда в дело берегового лова вступил новый предприниматель — Дэвид Махаттеа (David Mahattea). Убедившись, что купить доли в существующих неводах трудно, Maхаттеа связался с местным парламентарием, членом Партии Свободы Шри-Ланки, и убедил выступить за разрешение дополнительных неводов. Депутат попросил местного налоговика рассмотреть это предложение. Налоговик сначала отказался, заявив, что сетей и так слишком много. Когда же настал день ежегодной регистрации неводов, четыре члена группировки Maхаттеа появились с сетями, заимствованными в соседнем селе. После длительных конфликтов налоговик все-таки позволил зарегистрировать эти сети. Следующие неводы были добавлены, когда лидер другой группировки поддержал кандидата от оппозиционной партии и тот победил на следующих выборах после того, как согласился зарегистрировать дополнительные неводы в 1965 году. За этот период появилось 24 новых сети, которые добавились к уже имеющимся 84.

Сначала другие рыбаки успешно противостояли включению этих новых неводов в ротацию с помощью хорошо спланированного маневра. Цель состояла в том, чтобы предотвратить ловлю новой 85-й сетью, потому что как только эту сеть включат в ротацию, за ней последуют еще 23 новых невода. Так получилось, что одна семья владела долями в 1-й и 84-й сетках. После ловли восемьдесят третьей сетью эта семья отказалась от ловли 84-й и вместо этого стала ловить 1-й. Так они начали новую очередь, исключив одну из своих сетей (84) и все вновь зарегистрированные сети (85—108). Эту стратегию поддержали все владельцы ограниченного количества долей и лидер группировки, который не участвовал в привлечении новых неводов. «Поскольку уловы в то время были незначительными, владельцы новых сетей протестовали не очень энергично, но когда хитрость повторили в течение следующего цикла, [они] дали понять, что будут противостоять подобным попыткам в будущем» (Alexander, 1982, p. 225).

Противостояние началось в 1966 году, когда дошла очередь до 83-го невода. Обе сети — 1-я и 85-я — были заброшены одновременно, а рыбаки устроили драку на море. Судно с 1-й сетью перевернулось. «Представители всех трех группировок собрались на берегу, и только прибытие трех джипов с вооруженными полицейскими, которых Дэвид [Махаттеа] заранее предупредил, предотвратило массовые беспорядки» (Alexander, 1982, p. 225–226). Полиция оставалась на месте еще в течение нескольких недель, чтобы убедиться, что 24 новых сети были включены в очередь. Национальное правительство впоследствии издало постановление, которое остановило количество неводов на числе 108. Между 1966 и 1971 годами, когда Александер проводил свои исследования, в официальный список не было добавлено ни одной сети. Исследователь сообщает, что фактическое число используемых неводов сократилось до 99 из-за сжигания сетей во время конфликтов между различными группировками.

Я описала этот случай достаточно подробно потому, что Александер предоставил отличные данные по ключевым шагам в этом процессе распыления ренты. Это не была проблема невежества. Задействованные рыбаки знали о последствиях добавления неводов. И это был не тот случай, когда люди оказывались неспособными разработать и соблюдать правила с учетом своих местных особенностей. Правила очередности успешно применялись в течение многих лет. Этот случай показал, что происходит в динамических местных условиях, когда присваиватели не имеют автономии для создания и обеспечения соблюдаемости новых правил[163].

Перед получением Шри-Ланкой независимости в 1948 году британцы признали должностными лицами деревенских старост (vidana arrachi) и лиц, ответственных за все аспекты рыболовства (patabandi arrachi). Вообще эти должностные лица отвечали за широкий спектр деятельности в своей деревне и, как правило, назначались из числа местных землевладельцев. Во время пребывания на должности они часто увеличивали свои доходы. Также в их обязанности входило выполнение некоторых представительских функций для своей деревни. Эту должность отменили в 1965 году и создали новую должность гражданской службы для решения административных вопросов в деревне. Тот, кто занимал новую должность, оказывался в очень слабом положении. Часто это были выходцы из других мест. Их могли перевести в другую местность, если местные жители с политическими связями возражали против них. За год полевых исследований Александера в Мавеле на эту должность последовательно назначали четырех человек, но ни один не продержался больше месяца. Должность patabandi arrachi существовала и дальше, но фактически единственной функцией того, кто ее занимал в последнее время, стала ежегодная регистрация неводов.

В Шри-Ланке существует развитая система перераспределения доходов, в которой на регулярной основе задействованы чиновники центральных органов власти в непосредственном контакте с гражданами. Хотя Мавель — сравнительно отдаленная деревня, его жители должны получать разрешения от центральных органов власти в хам-бантота относительно многих аспектов повседневной жизни:

Они должны посещать районное налоговое управление, чтобы получить книгу паек риса, и полицию для получения лицензии на добычу пальмового сока. Купоны на покупку различных товаров, от цемента до дополнительных продуктов для свадьбы дочери, выдает правительственный агент. Департамент рыболовства контролирует продажу рыболовных снастей и деталей двигателя, тогда как существенное количество потребительских товаров, включая рис, приправы, текстиль и керосин, продается через государственные кооперативные магазины. В любом случае крестьянин сталкивается с дефицитом товаров, длинными медленными очередями и высокомерными чинушами. Однако, несмотря на централизованный контроль товаров и услуг, государственные учреждения имеют мало прямых контактов с деревней.

Политические отношения между выборными должностными лицами и местными жителями вращаются вокруг патроната лидеров группировок в обмен на поддержку на выборах. Отношения внутри деревни очень зависят от усилий, направленных на получение частных доходов из государственной казны.

Ни британцами, ни правительством Шри-Ланки не было предоставлено никаких площадок для местных дискуссий или принятия решений на местах касательно выбора на конституционном или коллективном уровне. Собственная крестьянская система ротации была кодифицирована в 1933 году, еще до серьезных экономических перемен, которые изменили стимулы для всех участников. Местные жители были лишены права менять свои правила, чтобы приспособиться к быстрым изменениям цен на рыбу. Национальные должностные лица приняли закон, ограничивающий доступ к рыболовству, но не смогли обеспечить его соблюдение. Вместо соблюдения правил относительно ограничения количества неводов, государственные должностные лица позволяли убеждать себя обещаниями голосов (а возможно, и взятками) в том, что следует вмешаться и не допустить выполнения национального закона, что было бы желательным для большинства местных рыбаков. При любых попытках перекрыть доступ к ресурсу некоторые участники, или потенциальные участники, были сильно мотивированы к «безбилетничеству» в ограничениях, введенных для других. Если эти участники могли «найти концы» среди местных чиновников, то правила нарушались даже тогда, когда большинство присваивателей требовали строгого их соблюдения.