Элинор Ходжман Портер – Поллианна взрослеет (страница 3)
Не знаю, как закончить это письмо. Кажется, это еще труднее, чем начать его. Боюсь, я и вовсе не хочу его заканчивать. Я хочу говорить и говорить, из страха, что, если остановлюсь, это даст вам возможность сказать «нет». И если вам действительно хочется произнести это страшное слово, прошу вас, пожалуйста, представьте себе, что я по-прежнему говорю и говорю о том, как сильно мы нуждаемся в Поллианне.
С надеждой,
Ваша Делла Уэзерби».
– Вообрази только! – воскликнула миссис Чилтон, отложив дочитанное письмо. – Читал ли ты когда-либо такое поразительное письмо и слышал ли более нелепую, абсурдную просьбу?
– Ну, я бы так не сказал, – улыбнулся доктор. – Не думаю, что это так уж абсурдно – нуждаться в Поллианне.
– Но то, как она пишет об этом – об исцелении ран в сердце ее сестры и всем остальном. Можно подумать, что девочка для нее какое-то… какое-то лекарство!
Доктор вскинул брови и рассмеялся.
– Но, по-моему, это так и есть, Полли. Я всегда говорил, что хотел бы, чтобы ее можно было выписывать и покупать, как коробку пилюль. Да и Чарли Эймс говорит, что старался как можно скорее обеспечить прибывающим в санаторий пациентам дозу Поллианны на протяжении всего года, что она пробыла там.
– «Дозу», вот еще! – фыркнула миссис Чилтон.
– Так что же – ты ее отпустишь?
– Отпущу? Разумеется, нет! Ты думаешь, я могу вот так позволить ребенку поселиться у совершенно незнакомых людей? И каких незнакомых людей! Честное слово, Томас, не удивлюсь, если к моему возвращению из Германии эта медсестра разольет Поллианну по бутылочкам и наклеит на них этикетки с подробными указаниями, как ее следует принимать.
Доктор вновь от души засмеялся, запрокинув голову, но лишь на мгновение. Выражение его лица заметно переменилось, когда он достал из своего кармана другое письмо.
– Я тоже получил весточку сегодня утром, от доктора Эймса. – сказал он, и было в его голосе что-то такое, от чего его жена озадаченно сдвинула брови. – Пожалуй, я прочту тебе его письмо.
«Дорогой Том, – начал он. – Мисс Делла Уэзерби попросила меня «охарактеризовать» ее и ее сестру, что я с большой радостью готов сделать. Я знаю девочек Уэзерби с самого их детства. Они происходят из прекрасного благородного рода и безупречно воспитаны. На этот счет можешь не беспокоиться.
Их было три сестры – Дорис, Рут и Делла. Дорис вышла замуж за человека по имени Джон Кент, вопреки решительным возражениям ее родных. Кент был из хорошей семьи, но сам был не слишком хорош, я полагаю, и в общении определенно был человеком весьма эксцентричным и малоприятным. Его крайне злило отношение к нему семьи Уэзерби, и они почти не общались, пока не появился ребенок. Уэзерби боготворили малыша Джеймса – Джейми, как они его звали. Дорис, его мать, умерла, когда мальчику было четыре года, и Уэзерби приложили все усилия, чтобы отец отдал ребенка им насовсем, как вдруг Кент исчез, забрав с собой мальчика. С тех пор о нем ничего не известно, несмотря на упорные поиски по всему миру.
Эта потеря буквально убила старых мистера и миссис Уэзерби. Оба они в скором времени скончались. Рут тогда уже вышла замуж и овдовела. Ее муж, человек по фамилии Кэрью, был очень богат и намного старше нее. Он прожил после свадьбы всего около года и оставил ее с маленьким сыном, который тоже умер в том же году.
С тех пор, как маленький Джейми пропал, для Рут и Деллы единственной целью в жизни стало найти его. Они не жалели денег и едва ли не перевернули небо и землю, но все тщетно. Через какое-то время Делла пошла в медсестры. Она прекрасно справляется со своей работой и стала той энергичной, трудолюбивой и здравомыслящей женщиной, какой ей и следует быть – хотя она по-прежнему не забывает о своем пропавшем племяннике и хватается за любую нить, способную вывести к нему.
Но вот с миссис Кэрью все иначе. Потеряв собственного ребенка, она сосредоточила всю нерастраченную материнскую любовь на сыне своей сестры. И как ты можешь представить, она была в отчаянии, когда он пропал. С тех пор прошло восемь лет – для нее это были восемь долгих лет несчастья, уныния и горя. Разумеется, ей доступно все, что только можно купить за деньги, но ничто ее не радует, ничто не интересует. Делла считает, что пришло время заставить ее очнуться, чего бы это ни стоило; и Делла убеждена, что жизнерадостная юная племянница твоей жены, Поллианна, обладает волшебным ключом, который отопрет дверь в новую жизнь для ее сестры. Ввиду всего этого, я надеюсь, ты без колебаний удовлетворишь ее просьбу. И от себя добавлю, что также буду лично благодарен тебе за эту услугу, поскольку мы с моей женой очень давно и близко дружим с Рут Кэрью и ее сестрой, и то, что касается их, касается и нас.
Всегда твой, Чарли».
Письмо закончилось, и повисла долгая тишина, такая долгая, что доктор тихо спросил:
– Ну что, Полли?
Она по-прежнему молчала. Внимательно посмотрев на свою жену, доктор увидел, что ее губы, обычно плотно сжатые, и подбородок дрожат. Он молча ждал, когда его жена заговорит.
– Как скоро, по-твоему, они ждут ее? – спросила она наконец.
Доктор Чилтон даже вздрогнул от неожиданности.
– Ты хочешь сказать, ты ее отпустишь? – воскликнул он.
Его жена возмущенно обернулась к нему.
– Томас Чилтон, что это за вопрос! Ты полагаешь, что после такого письма я могу ее
– Боже ты мой! Буду надеяться, что доктору не придет в голову попросить у меня
– Можешь написать доктору Эймсу, что мы пришлем к ним Поллианну. И попроси, чтобы мисс Уэзерби дала нам все указания. Это должно быть сделано до десятого числа следующего месяца, разумеется, то есть до того, как мы отплывем, поскольку я, естественно, хочу лично убедиться, что девочка устроена должным образом, прежде чем уехать.
– Когда ты скажешь Поллианне?
– Завтра, вероятно.
– Что ты ей скажешь?
– Я еще точно не знаю, но определенно только то, что ей необходимо знать. Что бы ни случилось, Томас, мы не можем испортить Поллианну, а это неизбежно произойдет, если она возомнит себя какой-то… какой-то…
– Бутылочкой лекарства с подробными указаниями на этикетке, как ее принимать? – вставил доктор с улыбкой.
– Да, – вздохнула миссис Чилтон. – Ее спасает именно ее неведение. Ты же сам это понимаешь, дорогой.
– Да, я понимаю, – кивнул мужчина.
– Конечно, она знает, что ты, я и половина города играют вместе с ней в игру, и знает, какой чудесно счастливой стала наша жизнь благодаря этому. – Голос миссис Чилтон дрогнул, но она твердо продолжила: – Но если она будет играть в эту игру, которой ее научил отец, сознательно, а не по зову своей радостной и живой натуры, она будет именно такой, какой, по словам этой медсестры, кажется в рассказах о ней – «невозможной». Поэтому я ни за что не скажу ей, что она отправляется к миссис Кэрью для того, чтобы научить ее радоваться, – решительно заключила миссис Чилтон, поднимаясь на ноги и откладывая рукоделие.
– И это очень мудро с твоей стороны, – согласился доктор.
Поллианне сказали на следующий день, и вот как это было.
– Моя дорогая, – начала ее тетя, когда они утром были наедине, – ты бы хотела провести следующую зиму в Бостоне?
– С вами?
– Нет, я решила поехать с твоим дядей в Германию. Но миссис Кэрью, близкий друг доктора Эймса, попросила тебя приехать и пожить у нее в эту зиму, и я думаю, что могу тебя отпустить.
Лицо Поллианны вытянулось.
– Но в Бостоне у меня не будет Джимми, и мистера Пендлтона, и миссис Сноу, и всех, кого я знаю, тетя Полли.
– Нет, дорогая; но ведь у тебя их не было, пока ты не приехала сюда и не нашла их.
Поллианна вдруг улыбнулась.
– И правда, тетя Полли, не было! Это значит, что в Бостоне тоже есть какие-нибудь Джимми, и мистеры Пендлтоны, и миссис Сноу, с которыми я еще не знакома, так ведь?
– Да, дорогая.
– Тогда я могу этому радоваться. Мне уже кажется, тетя Полли, что вы научились играть в игру лучше меня. Я и не думала о тех людях, с которыми могу познакомиться. А их так много! Я видела нескольких, когда была в Бостоне два года назад с миссис Грей. Мы пробыли там целых два часа, когда я ехала сюда с Запада. На вокзале был один мужчина, совершенно замечательный, который сказал мне, где можно попить воды. Думаете, он и сейчас там? Я бы хотела с ним познакомиться. И еще там была милая дама с маленькой дочкой, они живут в Бостоне, как она сказала. Девочку звали Сьюзи Смит. Может, я и с ними смогу познакомиться, как вы думаете? И еще был мальчик, и другая дама с младенцем – вот только они живут в Гонолулу, так что я, наверное, не найду их там сейчас. Но в любом случае у меня будет миссис Кэрью. А кто она, тетя Полли? Ваша родственница?
– Бог мой, Поллианна! – воскликнула миссис Чилтон наполовину со смехом, наполовину с отчаянием. – Кто может угнаться за твоим языком, а тем более за твоими мыслями, если они скачут отсюда в Гонолулу и обратно за две секунды! Нет, миссис Кэрью нам не родственница. Она сестра мисс Деллы Уэзерби. Ты помнишь мисс Уэзерби в санатории?