Элинор Ходжман Портер – Поллианна взрослеет (страница 2)

Миссис Кэрью чуть вздернула подбородок.

– Вот уж позволю себе с тобой не согласиться, – холодно возразила она. – Я не желаю, чтобы меня «преображали», и у меня нет былых возлюбленных, размолвку с которыми нужно улаживать. И если что-нибудь было бы для меня совершенно невыносимым, так это маленькая Мисс Чопорность, с постной миной читающая мне наставления о том, сколь за многое я должна быть благодарна. Я ни за что не потерплю… – Но тут ее речь была прервана звонким хохотом.

– О, Рут, Рут! – Ее сестра задыхалась от смеха. – Мисс Чопорность, как же – ПОЛЛИАННА! О, если бы только ты могла познакомиться с этой девочкой! Впрочем, тут я сама виновата, я ведь говорила, что рассказывать о Поллианне бессмысленно, и понятно, что тебе не захотелось с ней встретиться. Но – Мисс Чопорность, как бы не так! – И она снова расхохоталась. Но почти сразу взяла себя в руки и посмотрела на свою сестру с прежней тревогой в глазах. – Серьезно, дорогая, неужели ничего нельзя сделать? – спросила она умоляюще. – Ты не можешь вот так провести всю жизнь. Почему бы тебе не выходить из дома почаще, общаться с людьми?

– Зачем, если я этого не хочу? Я устала от… людей. Ты же знаешь, в обществе мне всегда было скучно.

– Тогда как насчет какого-нибудь занятия? Благотворительности?

Миссис Кэрью досадливо отмахнулась.

– Делла, дорогая, мы все это уже обсуждали не раз. Я жертвую деньги, и немалые – и этого достаточно. На самом деле, боюсь, что этого даже слишком много. Людям не следует привыкать жить на пособия.

– Но ты могла бы отдавать и хоть немного себя, – осторожно продолжила Делла. – Если бы ты заинтересовалась чем-то еще, помимо собственной жизни, это бы очень помогло…

– Послушай, Делла, дорогая, – раздраженно прервала ее сестра. – Я люблю тебя и люблю, когда ты ко мне приходишь, но я просто не выношу, когда мне читают наставления. Прекрасно, что ты смогла стать ангелом милосердия, подносить больным стакан холодной воды, бинтовать разбитые головы, и все такое прочее. Быть может, тебе это помогает забыть о Джейми – но мне не поможет. Я только буду думать о нем еще больше и гадать, есть ли рядом с ним кто-нибудь, кто подаст ему воды и перевяжет ему голову. К тому же сама эта затея была бы мне крайне неприятна – общаться со всевозможными людьми такого рода…

– А ты пробовала когда-нибудь?

– Ну конечно, нет! – В голосе миссис Кэрью звучало надменное негодование.

– Тогда откуда тебе знать, пока не попробуешь? – спросила молодая медсестра, с некоторой усталостью поднимаясь на ноги. – Но мне пора, дорогая. Мои спутницы ждут меня на Южном вокзале, наш поезд отправляется в двенадцать тридцать. Прости, если я тебя рассердила, – сказала она, целуя сестру на прощание.

– Я не сержусь на тебя, Делла, – вздохнула миссис Кэрью. – Но если бы только ты могла меня понять!

Минутой позже Делла Уэзерби, прошагав по тихим и мрачным коридорам, оказалась на улице. Ее лицо, походка и поведение теперь были совсем другими, нежели полчаса назад, когда она взбежала на крыльцо. Вся ее живость, энергичность и радость жизни пропали. Половину квартала она прошла в апатии, будто едва волоча ноги. Но потом вдруг вскинула голову и сделала глубокий вдох.

– Неделя в этом доме – и я бы умерла, – содрогнулась она. – Не думаю, что даже Поллианна была бы способна хоть немного развеять это уныние! И единственное, чему она смогла бы порадоваться, это возможности уйти оттуда.

Однако вскоре выяснилось, что сомнение Деллы Уэзерби в способности Поллианны изменить к лучшему обстановку в доме миссис Кэрью вовсе не было искренним убеждением. Как только медсестра вернулась в санаторий, ее встретила такая новость, из-за которой на следующий же день она поспешила вновь проделать путь в пятьдесят миль до Бостона.

В доме ее сестры все оставалось точно таким же, как и вчера, и сама миссис Кэрью словно бы не двигалась с места с тех пор, как они расстались.

– Рут, – с жаром выпалила девушка в ответ на удивленное приветствие ее сестры. – Я просто не могла не приехать, и в этот раз ты просто должна уступить мне и позволить мне сделать по-моему. Послушай! Кажется, ты можешь пригласить сюда Поллианну, если хочешь.

– Но я не хочу, – холодно отрезала миссис Кэрью.

Делла Уэзерби, словно не услышав ее, оживленно продолжила:

– Когда я вернулась вчера, я узнала, что доктор Эймс получил письмо от доктора Чилтона, который женился на тете Поллианны, как ты помнишь. Так вот, он написал, что на зиму едет в Германию на специальные курсы и хочет взять с собой жену, если сумеет ее убедить, что Поллианна вполне может провести это время в какой-нибудь школе-пансионате. Но миссис Чилтон не хочет оставлять Поллианну одну в пансионате, и он боится, что она откажется ехать с ним. И это, Рут, наш шанс. Я хочу, чтобы ты взяла к себе Поллианну на эту зиму, и пусть она учится здесь в какой-нибудь школе.

– Что за абсурдная идея, Делла! Не хватало мне только хлопот с ребенком!

– С ней не будет никаких хлопот. Ей к тому времени, наверное, уже исполнится тринадцать лет, и она одна из самых способных девочек, каких только можно встретить.

– Я не люблю «способных» детей, – упрямо возразила миссис Кэрью, но все же засмеялась, из-за чего ее сестра принялась убеждать ее с удвоенной решимостью.

Быть может, дело было во внезапности и необычности предложения. Быть может, история Поллианны тронула сердце Рут Кэрью. Быть может, она не нашла в себе сил противиться страстным мольбам ее младшей сестры. Как бы то ни было, полчаса спустя Делла Уэзерби отправилась в обратный путь, заручившись обещанием Рут Кэрью поселить у себя Поллианну.

– Но помни, – предупредила ее миссис Кэрью на прощание, – что в ту же минуту, когда эта девочка начнет читать мне нотации и перечислять, за что я должна быть благодарна судьбе, она тотчас же вернется к тебе, и тогда делай с ней что хочешь. У меня она не останется!

– Я буду это помнить, – кивнула молодая женщина. – Но меня это ничуть не беспокоит.

Торопливо выйдя на улицу, она сказала самой себе: «Половина дела сделана. Теперь пора приступить ко второй половине – убедить Поллианну приехать сюда. Но она просто должна приехать. Я напишу такое письмо, что ее непременно отпустят!»

Глава 2

Старые друзья

В Белдингсвилле в тот августовский день миссис Чилтон решила дождаться, пока Поллианна ляжет спать, прежде чем поговорить с мужем о письме, которое пришло с утренней почтой. Ей все равно пришлось бы ждать – прием многочисленных больных в кабинете и два дальних выезда в горы почти не оставили доктору времени для домашних совещаний.

На часах была уже почти половина десятого, когда доктор вошел в комнату своей жены. Его усталое лицо просветлело при виде нее, но во взгляде тут же возник вопрос.

– Полли, дорогая, что случилось? – спросил он обеспокоенно.

Его жена неловко засмеялась.

– Пришло одно письмо… но я не думала, что ты о чем-то догадаешься, лишь посмотрев на меня.

– Тогда ты не должна так выглядеть, что я сразу догадаюсь, – улыбнулся он. – Но что там?

Миссис Чилтон поколебалась, поджав губы, а затем взяла в руки лежавшее возле нее письмо.

– Я прочту его тебе, – сказала она. – Оно от мисс Деллы Уэзерби из санатория доктора Эймса.

– Хорошо. Выкладывай, – сказал мужчина и растянулся во весь рост на кушетке рядом с креслом его жены.

Но его жена не спешила «выкладывать». Сперва она поднялась и укрыла распростертое тело своего мужа серым шерстяным пледом. Со дня их свадьбы прошел всего год. Миссис Чилтон было сейчас сорок два года. Порой казалось, что в этот короткий год замужества она вложила всю нежную заботу и желание «баловать», что накопила за двадцать прожитых в одиночестве и без любви лет. И доктор – которому на момент их свадьбы исполнилось сорок пять лет и который тоже не знал ничего, кроме одиночества и жизни без любви, – ничуть не возражал против этой усиленной опеки. По нему было понятно, как ему это нравится – хоть он и старался не выказывать этого слишком явно: он обнаружил, что миссис Полли так долго была «мисс Полли», что теперь ужасно смущалась и называла свои попытки услужить «глупыми», если их принимали со слишком выраженной благодарностью. Вот и теперь он лишь слегка похлопал ее по руке, когда она разгладила на нем плед и уселась в кресло, чтобы прочесть вслух письмо.

«Моя дорогая миссис Чилтон, – писала Делла Уэзерби, – шесть раз я начинала писать вам письмо и рвала его, так что теперь я решила совсем никак его не «начинать», а просто сразу сказать вам, что мне нужно. Мне нужна Поллианна. Можно мне ее заполучить?

Я познакомилась с вами и вашим мужем в прошлом марте, когда вы приезжали забрать Поллианну домой, но я полагаю, что вы меня не помните. Я попрошу доктора Эймса (который хорошо меня знает) написать вашему мужу, чтобы вы могли (я надеюсь) не бояться, доверяя нам вашу дорогую племянницу.

Как я понимаю, вы едете в Германию с вашим мужем, но оставляете Поллианну; и я осмелюсь просить вас позволить нам взять ее к себе. На самом деле, я умоляю вас отпустить ее к нам, дорогая миссис Чилтон. И сейчас я объясню почему.

Моя сестра, миссис Кэрью, – одинокая, недовольная, несчастливая женщина с разбитым сердцем. В тот мрачный мир, в котором она живет, не проникает ни один луч солнца. И я верю, что если что-то и может принести в ее жизнь солнечный свет, то это ваша племянница Поллианна. Быть может, вы позволите ей попробовать? Хотела бы я рассказать вам, сколько она сделала для нашего санатория, но рассказать об этом никому не под силу. Это надо видеть своими глазами. Я давно обнаружила, что рассказывать о Поллианне бесполезно. Когда пытаешься это сделать, она кажется чопорной, читающей нравоучения и… невозможной. Однако мы с вами знаем, что она совсем не такая. Нужно только, чтобы она предстала перед человеком собственной персоной и говорила сама за себя. И потому я хочу привести ее к моей сестре и позволить говорить самой за себя. Она будет посещать школу, разумеется, но в то же время, я искренне верю, сумеет исцелить раны в сердце моей сестры.