Элина Витина – Двойное испытание для босса. Сюрприз из прошлого (страница 27)

— Я…, — чуть помедлив бормочет Диана. — Я бы не хотела обсуждать этот вопрос.

За эти дни я успел неплохо изучить ее и поэтому сейчас мне сходу удается как-то определить, что дело не в дискомфорте от неприятной темы. Она банально боится. Вряд ли это та история, где девушка по глупости связалась с каким-нибудь маргиналом и теперь ей стыдно признаться, что родила от неудачника. Но тогда получается что… она все-таки провела ночь с Волковым? Доказательства у него, конечно, железные, но кто сказал, что все должно было случиться именно после лифта? Он ведь мог сделать с ней все что угодно пока они были в машине…

До скрежета сжимаю зубы и внимательно всматриваюсь в лицо Дианы. Она немного вздрагивает, заметив мое выражение, но я искренне надеюсь, что мой гнев ее не пугает. Она должна понимать, что злюсь я не на нее, а на того, кто заставил ее жить в страхе все эти годы.

— Ты можешь мне сказать, — заверяю ее, поймав в глазах неприкрытый страх. — Кто бы тебя ни запугал, кто бы тебе ни угрожал в прошлом, я разберусь. Я сильнее.

Произношу это и беру ее за руку. Сжимаю ладонь, не отвожу взгляд.

Я хочу, чтобы она знала, что я на нее стороне. Точнее, на их. На стороне их маленькой, но такой замечательной семьи.

Диана этого еще не понимает, да и я сам, признаться, до конца не могу оформить слова в своей голове, но за эти дни они успели занять особенное место в моем сердце. Эта хрупкая сильная девушка, ее бандит сын и милашка дочь.

Причем, с самого первого дня. С того самого момента как я увидел на окне своей тачки то самое “овэц”, я понял, что эта троица навсегда изменит мою жизнь.

Правда, тогда я еще не подозревал в какую именно сторону.

Сейчас же начинаю понимать… И пусть, ни я, ни Диана не готовы еще к громким заявлениям и железным планам на будущее, одно я знаю точно. Я хочу решить ее проблемы. Раз и навсегда закрыть вопрос с Волковым. Поставить настолько жирную точку в его преследовании, чтобы он навечно забыл о ее существовании.

И если опция со стиранием памяти, к сожалению, недоступна, есть в моем арсенале и другие методы.

Диана все еще молчит и я слегка сжимаю ее ладонь, чтобы отвлечь от мыслей, в которые она погрузилась с головой. Чувствую острый укол вины за то, что затронул эту тему, но мне нужно разобраться. Перед тем как я уничтожу жизнь кретина Волкова, мне нужно точно понимать что именно он сделал.

— Я хочу тебя защитить, — повторяю уверенно. — И я могу тебя защитить, Диана.

Она слабо мотает головой, будто считает, что это нереально, а я, наконец, задаю прямой вопрос:

— Волков — отец твоих детей?

— Нет, — тут же выпаливает она. — Ты же наверняка читал материалы дела, видел результаты экспертизы.

— Экспертиза может врать, — пожимаю плечами. — Тебе же я верю. Тем вечером… Волков все-таки принудил тебя к близости?

— Нет, — снова отчаянно мотает головой, чем вводит меня в полнейший ступор.

Я не хочу, просто отказываюсь верить, что она оклеветала его. Не такой она человек…

— Но это не значит, что он не пытался. Я… я плохо помню тот вечер.

— Но лифтов ты начала бояться после этого? Это не клаустрофобия, да?

— Он планировал… что бы тебе ни сказал твой друг майор, что бы ты ни прочитал в материалах следствия, Волков пытался меня изнасиловать, Богдан. Он… он начал меня лапать как только мы зашли в лифт, оторвал бретельку моего платья, пытаясь содрать его с плеч… Целовал, говорил такие пошлости, что…

Она делает длинный выдох и задирает голову вверх, вероятно, чтобы сдержать слезы. У меня же в этот момент едва не пар из ушей идет. Каждая капли крови в моих венах жаждет расправы. Каждый нерв требует мести.

Я даже рад, что сейчас Диана на меня не смотрит. Она слишком занята тем, чтобы сдержать свои собственные эмоции, иначе бы наверняка испугалась моих. Потому что внутри все кипит от ядерной смеси горячего пылающего гнева и холодного расчетливого планирования, которым сейчас вплотную занят мой мозг.

Волков не просто отстанет от Дианы. Он будет страдать.

Я заберу у него абсолютно все.

Точно так же как эта женщина жила в страхе все эти годы, Волков будет оглядываться назад. Каждый. Божий. День.

— Что произошло после этого? — чеканю не своим голосом. Если Диана настояла на экспертизе, значит была уверена, что отец ее детей именно он. Следствие сосредоточилось лишь на записях с этого вечера, но это ведь не значит, что кретин не мог подкараулить ее на следующий день. Или до этого… В душе я даже готов принять тот факт, что возможно до инцидента в лифте связь у них была по обоюдному согласию. Диана бы не стала вешать на него отцовство без оснований, лишь за попытку. — Ты можешь мне все рассказать. Я на твоей стороне. Не стану тебя осуждать. Что бы ты мне ни сказала, я не стану тебя осуждать.

— Ты не понимаешь, — поднимает на меня влажные глаза. — Я не помню. Я просто не помню эту ночь.

Глава 34

То что Диана трусиха я понял еще после нашего первого поцелуя, однако только сегодня оценил масштабы.

Она не явилась на работу.

Совсем не явилась.

— Болеет, значит? — угрюмо переспрашиваю у своей секретарши, которая в отличии от меня удостоилась звонка от нее.

— Она еще до начала рабочего дня позвонила, — быстро-быстро кивает Наталья. — Сказала, что температура поднялась. И кашляла в трубку. Сильно.

— Ну-ну, — хмыкаю и тут же натыкаюсь на любопытный взгляд девушки.

Честно говоря, мне всегда было наплевать что обсуждают офисные сплетницы, но сейчас почему-то становится не по себе от того, что затронет и Диану. Она и так в своей жизни нахлебалась осуждения и навешанных ярлыков. Если ей еще и тайный роман с боссом припишут…

Что ж, жаль что на открытый роман она пока не согласна.

Ситуация с этой выдуманной болезнью лишь еще больше доказывает мою теорию: Диана после той ночи боится не только лифтов, но и мужчин и отношений в целом.

Так что придется мне быть бесстрашным за двоих.

— Тогда скажи Кравцовой, чтобы готовилась к встрече с Кондрашовым. И пусть кто-нибудь проекты Дианы подхватит.

— Так она сказала, что сама всё… ну в смысле, что доделала все на выходных.

— Отлично, — ворчу раздраженно. — Отрадно знать, что у нас такие ответственные сотрудники.

— Да, конечно, — слегка растерянно лепечет Наталья и уже вслед мне кричит: — А вы куда, Богдан Маркович?

— По личным делам, — отрезаю на ходу и бросаю взгляд на часы.

До встречи с Кондрашовым еще четыре часа, но помимо него у меня куча других клиентов, на которых я и так порядком подзабил в последнее время. Однако это не останавливает меня от того, чтобы вместо работы над проектами, нанести визит своей “больной” подчиненной.

Неужели она думала, что спрятавшись в своей двухкомнатной крепости на окраине, сможет скрыться от меня после того неприятного разговора в прошлую пятницу?

Не скрою, я был в шоке, когда она сказала что не знает от кого родила, и возможно, это было написано на моем лице, но осуждать я ее точно не стал бы. У меня у самого такая бурная молодость была, что иногда целые недели из памяти выпадали, не то что одна ночь.

Так что не мне ее судить.

А вот тот факт, что она наотрез отказалась продолжать этот разговор и даже взгляд свой старательно отводила после того признания, говорит о том, что она вновь заползла в свою скорлупу. Не хотелось бы ее огорчать, но я слишком нетерпелив, чтобы ждать очередные пять лет пока она наберется смелости высунуть голову из панциря.

Я привык жить здесь и сейчас.

А еще я привык получать все, что мне нравится.

И так уж получилось, что нравится мне Диана. И ее мелкие бандиты. Настолько разные, что если бы не внешнее сходство, я бы точно решил, что они воспитывались в абсолютно разных семьях. Мирон — у каких-то гангстеров в гетто, а Милана — в королевском замке с кучей гувернанток и слуг.

Ее старенькая машина припаркована у подъезда и я вздыхаю с облегчением. Неловко бы вышло, если бы дома ее не оказалось и мне пришлось гоняться за больной подчиненной по всему городу. Впрочем, я всегда могу взять в заложники ее детей. В саду меня уже все знают, так что думаю, выдали бы сорванцов без проблем.

К счастью, судьба не дает мне ступить на скользкую дорожку киднеппинга, потому что дверь мне открывает Мирон. За его спиной тут же появляется Милана и растерянно бормочет:

— Это не курьер! Ты зачем дверь открыл?

— Ну это же Богдан, мы его знаем, — оправдывается ее брат.

— Но мама сказала, открыть только курьеру!

— Но мама не знала, что Богдан придет. Не знала ведь?

Второй вопрос адресован непосредственно мне и поэтому я спешу заверить мелких, что решил устроить всем сюрприз.

— Вот видишь, — тут же ворчит Мирон. — Мама не знала. А то бы сказала, что ему тоже можно открыть.

— Сказала бы, сказала, — уверенно подтверждаю и протиснувшись мимо табуретки, на которой все еще стоит мальчик, прохожу в прихожую. — Кстати где она, мама ваша?

Неужели все-таки придется переходить к плану Б и брать на душу грех с похищением? Впрочем, судя по количеству игрушек и других детских приблуд в моей квартире, грехом-то это назвать язык не повернется. Я, можно сказать, на курорт детишек свожу.

— Мама там, — Милана кивает в сторону комнаты, в которой я в прошлый раз не был. — Она болеет.

— По-настоящему, что ли? — удивляюсь, с подозрением глядя на детишек.