Элина Витина – Двойное испытание для босса. Сюрприз из прошлого (страница 20)
Вот только я ни черта не слышал! Пульс в ушах наглухо отрезал меня от остального мира. Даже если бы Милана с Мироном решили поиграть в футбол моими фамильными вазами, которых, к слову, у меня нет, я бы вряд ли заметил — настолько был поглощен их мамой.
Даже сейчас, глядя на ее припухшие от поцелуя губы, я с трудом сосредотачиваюсь на разговоре, хотя судя по гомону — обсуждают все что-то довольно бодро.
— Если опаздывают, значит, не уважают, — хмуро заявляет Мирон. — Нас что, кормить теперь совсем не будут?
— Будут-будут, — заверяет его Диана. — Я уверена, скоро Владимир Митрофанович уже придет.
— И Софийка! — Милана грозно выпячивает нижнюю губу, дескать, не для старика Кондрашова же мы здесь собрались.
— И Стелла, — невпопад брякаю и тут же удосуживаюсь какого-то странного взгляда от Дианы.
Ревнует, что ли?
Эта мысль, на удивление, заставляет мои губы растянуться в самодовольной улыбке и забыть что я, вообще-то, терпеть не могу ревнивых баб. Наоборот, меня всегда бесило когда при встречах друзьям названивали их супруги или невесты жаждая узнать когда они соизволят вернуться домой.
А сейчас же кровь в венах, которая при появлении детей в ванной резко охладилась на пару десятков градусов, снова нагревается.
До сих пор не знаю как нам удалось вчера обмануть толпу, потому что у Дианы все эмоции написаны на лице. Вот и сейчас, несмотря на то, что всячески пытается замаскировать свое раздражение от упоминания Стеллы, я прекрасно вижу как она прикусывает нижнюю губу в попытке удержаться от очередного едкого комментария. Ох уж этот ее дерзкий рот…
Эти мысли, естественно, тут же перекидывают меня на десять минут назад, когда он ее дерзкий рот и сочные губы были полность в моем распоряжении, поэтому вопрос о том не звонил ли Кондрашов, чтобы предупредить об опоздании, застает меня врасплох.
— Они не приедут, — отвечаю машинально, продолжая пялиться на губы Дианы и только когда равномерный гул болтовни резко стихает, понимаю, что ляпнул.
— В смысле не приедут? — ахают все втроем.
— У них там чп какое-то, — пространственно машу руками, пытаясь вспомнить что конкретно сказал Митрофаныч, когда звонил мне днем. — Вроде София упала и нос разбила слегка. Или подбородок…
Чешу затылок, напрягая память, но понимаю, что эта информация просто не отложилась в моей голове. Странно. Потому что готов поклясться, что помню все, что успели мне поведать дети Дианы. Они сегодня по дороге в торговый центр и обратно успели всю подноготную выложить. Не только на себя, но и на мать. Поэтому теперь я в курсе у кого какой любимый цвет, мультик, книжка и блюдо. А еще помню, что у их мамы на коленке есть красивый шрам в виде звездочки потому что в детстве она упала на какую-то металлическую пряжку. И что они очень хотят завести собачку… небольшую, добермана вполне хватит. И что в садике Милана поженилась с каким-то Колей, который не особо нравится Мирону и поэтому бедный жених постоянно огребает от строго брата.
А вот что там приключилось с Софией Кондрашовой я не помню, да.
— И когда ты собирался нам об этом сказать? — возмущается Диана.
— Да буквально минут пятнадцать назад, — безбожно вру. — Как раз искал тебя в ванной, а ты меня перебила с этой шваброй и потом… в общем, как-то к слову не пришлось.
Внутри все плавится когда я замечаю как ее лицо равномерно заливается краской.
Да-да, вспоминай. Одному мне здесь что ли страдать?
— Жаль, что так вышло, — печально обводит взглядом игрушки на полу и разнообразный декор, что она выбирала. Будто не может поверить, что все усилия были зря.
Впрочем, я ни о чем не жалею. Покупки меня явно не разорили, а вот время мы провели довольно неплохо. Причем, к своему удивлению отмечаю, что имею в виду не только произошедшее в ванной, но и поход по магазинам с ее детьми. Отличный был день.
— Мы тогда поедем, наверное, — пожимает плечами.
— А ужин? — выдаем с Мироном. Причем, не только одновременно, но и с одинаковой интонацией. Одним словом — мужики.
— Но Кондрашов же…, — начинает неуверенно.
— Ну и что? Нам без него теперь голодать, что ли? Тем более, что еда уже готова. Давайте, мелочь, накрывайте на стол!
Дети радостно хватают тарелки и приборы, а Диана резко разворачивается ко мне спиной, делая вид, что ее больше занимает салат, чем мужчина, в объятиях которого она стонала каких-то пятнадцать минут назад.
— Только ужин, — цедит глухо. — После этого мы уедем и… больше не будем изображать семью.
— Хм…, — я даже прокашливаюсь от таких заявочек. Нормально же все было, что началось, а? — Это из-за поцелуя что ли?
— Что? Нет, конечно, — отмахивается настолько безразлично, что мне впору оскорбиться. — Просто дети привязываются. Это… не очень хорошо, сам понимаешь…
Понимаю, да. А еще понимаю, что Диана жуткая трусиха.
Глава 25
Никогда еще в жизни я так быстро не ела. К счастью, дети тоже успели проголодаться и поэтому Милаша не катает кусочки отбивной по тарелке, как часто делает это дома, а вполне проворно жует.
Мирон же… что тут говорить, у него всегда был хороший аппетит. И судя по тому как одновременно, почти комично, они с Богданом закидывают в рот еду, это общая черта всех мужчин, больших и маленьких.
— Я уберу со стола, — заявляю как только тарелки пустеют, — А вы марш сушить волосы. Полотенцами их потрите хорошенько!
Фена у Лейтеса естественно тоже нет. Но я сама виновата — надо было подумать об этом до того как посадила детей в ванную. Можно же было просто под душем смыть краску с особо желтых частей тела, а я налила им полную ванную пены и прекрасно знала чем это закончится…
— У меня уже высохли почти, — Мирон гордо трясет своей шевелюрой и сурово заявляет: — Помогу.
Богдан, успевший схватить пару тарелок и видимо, тоже планировавший помочь, хмурится и явно пытается найти какое-нибудь другой задание для моего сына.
Сплавить хочет — и ежу ясно.
А вот зачем — даже знать не хочу! Не интересно мне!
Поэтому я громко и с выражением хвалю сына и всячески делаю вид, что без его помощи я не то чтобы не справилась, а и в принципе дорогу на кухню не нашла.
— Митрофанович скорее всего попросит перенести ужин, — замечает Лейтес. — Он едва не рыдал по телефону из-за того, что пришлось отменить.
— Вряд ли он рассчитывает, что мы закатим очередной званый ужин среди недели, — пожимаю плечами. — А к следующим выходным контракт уже будет подписан. Поэтому…
Ставлю в посудомойку оставшиеся тарелки и пространственно развожу руками, дескать, поезд ушел. Финита ля комедия.
Однако Лейтес не планирует сдаваться:
— Нам нужные прочные и доверительные отношения с партнерами.
— И часто ты партнеров к себе домой приглашаешь?
Несмотря на то, что в моем голосе нет ни капли ехидства, Богдан щурится так, будто между нами настоящий поединок сарказма проходит. И судя по всему, я лидирую.
— Не часто, — цедит он с какой-то странной улыбкой. Словно наш спор доставляет ему неимоверное удовольствие. Чертов мазохист. — Но раз уж пообещал, то…
— Предлагаю решать проблемы по мере их поступления, — бодро прерываю. — Сначала контракт подпишем, а потом глядишь… может ты меня вообще уволишь.
Как я ни старалась отвлечься, но мысли об их вчерашнем разговоре с Волковым все равно постоянно догоняли меня. Что там произошло? Что этот кретин успел рассказать моему новому боссу? И самое главное… почему я до сих пор не лишилась должности?
— Не уволю.
Просто и емко.
Причем, если я хоть как-то успела изучить его эмоции за эти дни, то он это говорит не лишь бы отмахнуться. Он действительно собирается сдержать свое обещание.
— Спасибо.
Киваю и впервые за последний час смотрю в его глаза. За ужином я смотрела куда угодно, только не на него. Да и после, на кухне, старательно делала вид, что его новенький сервиз интересует меня куда больше его владельца.
Но сейчас я позволяю себе эту слабость. Тем более, Мирон все еще вертится под нашими ногами и я понимаю, что очередную глупость мы точно не совершим. Но почему-то мне важно дать ему понять, как много для меня значит его обещание.
Он, наверняка, и сам этого не понимает.
Но Богдан стал первым человеком, кто встал на мою сторону.
Даже не попросил меня предоставить свою версию событий, чтобы попытаться оправдаться.
Он поверил.
И это чертовски много для меня значит.
Я не берусь расшифровывать его взгляд, но несмотря на то, что он смотрит на меня совсем не так, как перед поцелуем, пробирает все равно до мурашек. Открыто. Честно. Уверено. По-настоящему.
Да, умом я понимаю, что дело не только в моей роскошной натуре и обаятельности. Сделка с Кондрашовым неплохо помогла Лейтесу расставить приоритеты. Но самая сложная часть позади… а я все еще не уволена. Более того, он заверяет, что и после подписания контракта не собирается меня выгонять. И я ему верю. Всем сердцем.