Элина Лисовская – Берегини (страница 3)

– Так и есть. На обратном пути мы попали в шторм и корабль отнесло туда, где прошлым летом на нас вероломно напали словене. Мы взяли там много рабов, – проговорил Ормульв. – А еще Вестар приготовил тебе подарок. Гляди!

Воины вытаскивали на берег маленькую взъерошенную белую волчицу, которая упиралась всеми четырьмя лапами и свирепо скалила зубы.

– Она принадлежала одной из пленниц, – негромко сказал Асбьерн. – И бежала за ней до самого корабля.

– Вот как? – удивился конунг.

В этот момент по сходням сводили словенских девчонок. Против обыкновения, они не сопротивлялись, не плакали. Последней шла высокая темноволосая девушка в мужских портах и рубахе, расшитой причудливыми узорами. Остальные старались держаться поближе к ней, хоть она и не была среди них старшей.

Конунг бросил мимолетный взгляд на пленниц, но ничего не сказал. Он высматривал кого-то на корабле.

– Где Халльдор, ярл7? – наконец спросил он у Асбьерна. – Опять с моим братом что-то случилось?

Асбьерн негромко рассмеялся:

– Было дело: во время шторма смыло его с палубы, но я прыгнул следом и люди Ормульва живо нас вытащили. К слову, и он с добычей. Видишь тощую беловолосую девчонку? Когда Халльдор принес ее на корабль, она визжала и кусалась, как дикий кот. Но он усмирил ее, даже ни разу не ударив.

– Велика доблесть – справиться с девчонкой! – поморщился конунг.

– Он и в бою сражался достойно, – ответил Асбьерн. – Любой скажет, что это так.

Наконец появился и Халльдор. Он сошел на берег одним из последних и сразу направился к старшему брату. Эйвинду показалось, что юноша немного взволнован или даже смущен.

– Рад видеть тебя, Халльдор. – Конунг крепко обнял его. – Асбьерн говорит, в походе удача благоволила тебе. Что скажешь?

Юноша ответил:

– Я обязан жизнью Асбьерну, потому не мне рассуждать об удаче. Но вернулись мы с хорошей добычей, это так.

Ярл одобрительно улыбнулся, положил ладонь ему на плечо. Халльдор хотел еще что-то добавить, но тут краска бросилась ему в лицо и он замолчал.

– Я слышал, ты привез пленницу, – подсказал догадливый конунг.

– Пленников много, – кивнул юноша. – Десяток крепких мужчин, столько же красивых девчонок. Мы славно повеселились, когда некоторые из них вздумали с нами драться. Видят боги, такие отчаянные заслуживают лучшей доли, чем рабство.

– Да просто одна из них тебе нравится! Не зря же всю дорогу ты не сводил с нее глаз, – хмыкнул Ормульв.

– Было на что поглядеть, – спокойно ответил Халльдор, – ведь нечасто девчонки, вместо того чтобы жалобить нас слезами, хватаются за оружие. Лучше скажи, что за воин нанес тебе рану, Ормульв Гуннарссон?

Теперь залился краской рыжебородый хевдинг8.

– С каких это пор поленья и глиняные горшки называют оружием? – проворчал он. И сердито махнул рукой, услышав в ответ дружный хохот побратимов.

– Выходит, словенская девчонка так ловко приласкала тебя поленом? – сквозь смех поинтересовался Эйвинд. – Она и впрямь заслуживает свободы, Гуннарссон!

– Правду сказать, – отсмеявшись, проговорил Халльдор, – я бы оставил себе самую младшую. Все равно за нее дадут мало серебра. Но не мне решать судьбу пленницы, а тебе, брат.

Эйвинд конунг внимательно посмотрел на него:

– Хочешь взять ее как жену или как рабыню?

Юноша не раздумывая ответил:

– Рабыня мне не нужна.

– Гляди, как бы такая жена в первую ночь не вонзила нож тебе в спину! – фыркнул Ормульв. Но Халльдор сделал вид, будто не услышал его слова.

– Что ж, – Эйвинд ободряюще потрепал брата по светлым вихрам, – проси, чтобы кто-нибудь назвал своей сестрой или дочерью словенскую девушку и дал ей новое имя. Ему и заплатишь свадебный выкуп, когда соберешь его, как положено.

Когда довольный решением Халльдор ушел, конунг повернулся к побратиму:

– Хорошо бы стребовать выкуп побольше. Чтобы у обоих было время подумать.

***

Все, что было добыто в походе, выносили из трюма на берег – морскому коню нужен отдых, но перед этим следовало освободить его от груза. Раскладывали на холстинах легкие теплые меха: лисьи, куньи, беличьи; выносили свернутые ткани, кожаные тюки, лен и пеньку, скатывали по мосткам бочонки с солониной, зерном и медом, с особым бережением выкатили пару бочек с дорогим заморским вином. Позже придут конунг со старшими, все пересчитают да определят, что пойдет на обмен или продажу, а что пригодится в хозяйстве или станет наградой тем, кто на этот раз проявил больше доблести и отваги.

Ближе к ночи с опустевшего корабля убрали мачту и вынесли на берег вырезанного из дерева дракона, грозно глядевшего с форштевня в чужих краях. До следующего плавания дубовая лодья простоит в корабельном сарае – недолго, ибо впереди было лето, время морских походов к дальним берегам.

В надвигающихся сумерках остров казался словенским девчонкам вершиной Железной горы, восставшей из кромешной тьмы Исподнего мира. Куда ни глянь – черные скалы да валуны, похожие на головы великанов, камни, покрытые пятнами лишайника да птичьими отметинами. Не радуют глаз зеленые поля, не видно густых лесов, а глаза поднимешь – сквозь вечерний туман белеет холодный склон: снег, поди, не тает на нем даже летом. И за крепким частоколом темнеют покатые крыши домов – все чужое, незнакомое, страшное.

Матушка-земля родимая, доведется ли вновь тебя увидеть?

Когда пленников увели, Эйвинд конунг велел своим хевдингам собраться в дружинном доме, а сам задержался возле сундуков с оружием. Здесь его и нашел Асбьерн.

– Ты должен знать, – сказал он так, чтобы другие не слышали. – Одна из пленниц и есть та девушка, которая прошлым летом спасла мне жизнь. Я рассказывал о ней, когда вернулся.

– Помню, – сдвинул брови конунг. – Хорошо же ты отплатил ей за спасение!

– Вышло так, что ее пленил Ормульв. Это он заметил девчонок, убегающих в лес. Я нашел их укрывище уже разоренным и охваченным огнем. Успел вынести из горящего дома ведуньи только сундучок с травами и настойками, а на берегу возле корабля увидел ее волчицу, которую пытались поймать трое наших воинов. Она прыгала и скалила зубы, но не убегала, хотя лес был совсем рядом. Когда я накинул на нее веревку, она зарычала, но пошла за мной, словно собака.

– Наверное, волчица тебя вспомнила, – сказал Эйвинд. – А пленница?

– Она тоже. – Асбьерн помолчал. – Я предлагал ей бежать, но она отказалась. Не захотела бросить подруг.

– Вот как? – усмехнулся конунг. – Словенка оказалась честнее тебя, Эйдерссон, раз не стала сговариваться за спиной у своих.

– Знаю, потому и хотел попросить тебя. – Ярл посмотрел в глаза побратиму. – Помоги вернуть ей свободу. Неблагодарных не жалуют люди и сурово карают боги. Надолго ли тогда хватит моей удачи?

Эйвинд задумался.

– А что Ормульв? – спросил он. – Ты говорил с ним?

Ярл кивнул:

– Я дважды просил его отпустить ведунью, и первый раз – когда корабль еще не отошел от берега. И дважды он отказался. Думаю, Ормульв зол на девчонку из-за царапины на щеке. А еще из-за того, что его люди видели, кто пустил кровь их хевдингу.

Некоторое время Эйвинд молчал, глядя на спокойное темно-серое море, не тронутое рябью, на далекий горизонт, из-за которого уже подкрадывалась к острову короткая бесцветная ночь. Потом вдруг повернулся к побратиму и лукаво прищурился:

– Ты сказал, что волчица пошла за тобой. Почему же не ты, а Вестар преподнес мне столь щедрый подарок?

***

В дружинном доме Эйвинда и Асбьерна уже ждали хевдинги Сигурд и Ормульв, молодой Халльдор и еще нескольких воинов, с которыми конунг привык держать совет. Им предстояло решить, как поступить с добычей, особенно с пленниками. Вождь соседей-датчан Вилфред охотно брал ткани, меха, оружие и щедро платил за привезенных издалека рабов. Но для морских походов и сражений нужны были воины, а число живущих в Стейнхейме уже который год оставалось прежним. Почти прежним.

– Мы можем продать всех пленников датчанам, – сказал Эйвинд, – но корабли сами не поплывут и хирдманны9 не смогут грести двумя веслами сразу. Мы и раньше находили тех, кто приносил клятву верности в обмен на свободу. И еще я подумал о женщинах… Этой зимой у нас на острове выжило всего двое новорожденных, обе девчонки. А в прошлом году дети вообще не рождались. Некому вынашивать и рожать крепких, здоровых сыновей. За молодых рабынь хорошо платят, но, может, лучше оставить нескольких для наших мужчин? Что скажете?

– Взять жену можно, но куда ее привести? – возразил седобородый Сигурд. – В семейном доме нет свободных покоев.

– Сделаем пристройку, как раньше, – отозвался Халльдор. – Глины и камней на острове хватает.

– Другие земли искать надо, – проворчал Сигурд. – Давно говорю вам об этом.

– Надо, – согласился Эйвинд. – Но я поклялся отцу вернуть землю, принадлежавшую нашим предкам, на которой теперь хозяйничают люди Олава Стервятника. И где твоих родных, Сигурд, возможно, называют рабами.

– Что проку в женщинах, если дети умирают от голода! – сердито отмахнулся старый хевдинг.

– Не только от голода, – покачал головой конунг. – Все наши травницы и ведуны остались на острове Мьолль. Кроме Хравна, но он уже стар и немощен, к тому же привык исцелять раны воинов, а не детские хвори и женские недуги.

– Среди пленниц есть ведунья. – Асбьерн посмотрел на Ормульва. Хевдинг промолчал, только Сигурд спросил: