Элина Градова – Не покидай (страница 17)

– Я сам схожу, – предложил Марк, не доверяя её благоразумию, но потом увидел Майка, радостно машущего Людмиле с верхнего уступа, и передумал, – хорошо, иди… Только быстро!

– Конечно, одна нога здесь, другая там! – посмеялась девушка и отправилась в массажный кабинет. Она немного задержалась, во-первых, они с Ахметом решали, во сколько ей прийти завтра, а во-вторых, хотелось ещё немного подразнить Антонова.

Но, вернувшись, она застала интересную картину: Майк и Марк сидели в одном бассейне и очень живо общались, а к ним спускалась тощая Мадлен!

– Это, как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?! – нарочито весело спросила Людмила, не забывая улыбаться новым знакомым.

– Ну, а что такого? Обрастаю друзьями! Вот, знакомься – это Мадлен, Майка ты знаешь, – Марк гостеприимно развёл руками, – давай уже ныряй к нам, а то, твоя улыбка меня пугает!

Людмила не стала больше перепираться, всё-таки на улице мороз, а она в сланцах на босу ногу и халате, чтобы согреться, она быстро погрузилась в райскую купель по самую шею. Она предусмотрительно устроилась рядом с Марком, а он, обнял её и прижал к себе, без всякого стеснения, чётко давая понять окружающим статус их отношений…

Антонов болтал без умолку, его непринуждённости можно было позавидовать. Он перескакивал с французского на английский, не забывая ещё и переводить Людмиле суть диалога. Договорились до того, что назавтра всей компанией собрались в Памуккале…

Когда ударили по рукам, Марк чмокнул Людмилу в плечо и сказал, что пора и честь знать. Только теперь она поняла суть его манёвра, они удалились в душ, а Майк и Мадлен остались вдвоём…

– Маркуша! Да ты – сводник! – смеялась Людмила, пока они поднимались в номер, – может, твоя фамилия Купидонов, а не Антонов?

– Здорово, правда! Он один, она – тоже, а теперь вдвоём! Я, вообще, поражаюсь на этих иностранцев! Им уже уезжать вот-вот, а они тут просидели поодиночке, и нигде не были!..

Потом, они сходили на обед, погуляли по окрестному лесу, Людмила позвонила родителям, в общем, о своём открытии она вспомнила только вечером, когда они собирались отойти ко сну.

Людмила всё рассказала Марку, повторив цепочку своего вчерашнего расследования, и не забыла упомянуть, что Павлик, возможно, сын не Егоршина, а Колесова, по возрасту и срокам, это вполне реально.

– Ты, молодец! Спасибо! – Марк поцеловал её в лоб, но как-то без особого вдохновения. Напротив, он был глубоко задумчив, что-то ещё сказал невпопад, но Людмила так устала отдыхать за этот день, что заснула, не в силах анализировать его поведение…

… А проснулась ночью, и Марка рядом не было. Она заволновалась, сон прошёл, Людмила, одевшись потеплее, отправилась на его поиски.

Внизу, в баре сидели несколько полуночников, уткнувшись в свои смартфоны и потягивали пиво, Антонова среди них не оказалось. Она вышла на открытую освещённую террасу и оглядевшись, сначала никого не обнаружила, но потом в дальнем тёмном углу заметила знакомый силуэт, и ей стало тревожно. Марк её не видел, он сидел ссутулившись, опустив лицо в ладони, в пепельнице дымилась недокуренная сигарета, а на столе красовалось не меньше дюжины маленьких стопок, в которых обычно подают в отелях крепкое спиртное.

– Наконец-то, Маркуша! А, то, я уж подумывала, что ты из бронзы…

Людмила незаметно подошла и, встав за спиной, опустила руки ему на плечи, погладила их и, нагнувшись, обняла и прошептала:

– Марк, ты совсем замёрз, пойдём в номер.

– Не хочу! – он упрямо мотнул головой.

– Всё будет хорошо, любимый, – она обнимала его, пытаясь согреть собой, – просто, отпусти, всё само наладится…

Он оторвал ладони от лица, повернул её к себе и уткнулся в грудь, но она успела заметить в его глазах слёзы. Людмила гладила Марка по волосам, целовала в макушку и рассказывала всё подряд: какой он хороший, красивый и умный, единственный на свете и, как она его любит и никому никогда не отдаст. Она чувствовала, по содроганию плеч и сбивчивому горячему дыханию, что его душат рыдания, и утешала, и говорила, что это нормально, и теперь, ему станет легче…

Глава 29.

Она была в этом уверена, Марк и так держался слишком долго. Невозможно столько времени жить с болью, не выпуская её из себя. Людмила всё это время недоумевала, как Антонов умудрялся сохранять душевное равновесие, и предполагала, что, скорее всего, он прошёл какой-нибудь реабилитационный курс у психолога, ещё до того, как они встретились. Потому что, после встречи, он практически всегда был с ней. И всегда на позитиве. Оказалось, что заноза всё это время сидела в его душе, а он делал вид, что жизнь прекрасна. Людмила только сейчас всерьёз прочувствовала весь ужас ситуации, постигшей её бесшабашного весёлого друга восемь с половиной лет, тому назад. Он, наверное, думал, что этот кошмар закончится быстро, во всём разберутся, и его отпустят. Обязательно поможет всесильный отец, встав на защиту единственного чада, потом, пусть делает, что хочет, но, главное, освободит. Но кошмар растянулся на очень долгий срок. Да ещё и клеймо убийцы припечаталось навсегда к его имени. А теперь выясняется, что наказание он нёс за другого человека, которого считал лучшим другом. А друг цинично и ловко его использовал, и остальные тоже предали…

– Я его убью! – вдруг произнёс он, абсолютно членораздельно и твёрдо, – просто, убью!

– Ну, вот ещё! Ты же не убийца, Марк! – она продолжала его обнимать и целовать, – он это сделает сам, он себя приговорил!

– Откуда ты знаешь?! Он уже убил одного, присвоил его ребёнка и женщину, потом, выкинул… Меня утопил в говне на восемь лет! – он вскинул на неё глаза, и Людмила увидела в них море боли и гнева, – Люси, ты хоть представляешь, что такое восемь лет в клоповном бараке с урками? Там, таких не бывает! Я – исключение! А у меня почти треть жизни там осталась! Целая вечность! Бывали моменты, повеситься хотелось!

– Маркуша, треть, относительно прожитого, это не треть от всей жизни, у тебя впереди ещё много времени, и восемь лет уже перестали быть третью. Ты свободен. И это, главное! – утешения были слабыми, потерянного Марку вернуть никто не сможет, она прекрасно это понимала, – а Егоршин всё получит сполна!

– Когда?! На том свете?! – не унимался он.

– Скоро…

– Тебе кто-то сообщил об этом? Может, ты посовещалась с Богом? – саркастично горестно посмеялся Антонов.

– Я чувствую… подошло его время собирать камни. Круг скоро замкнётся…

– Ты странная, Люси, – гнев и обида, вырвавшись наружу жгучей болью, покидали Марка, его голос стал ровнее и спокойней, глаза просохли, но он устал, и его колотило от озноба. Постоянная скрытая боль вымотала и, освобождаясь от неё, он потратил много сил.

– Пойдём спать, любимый. Утро вечера мудренее, – Людмила помогла ему подняться, и мужчина послушно пошёл за ней…

***

Наутро Людмила увидела привычного жизнерадостного оптимиста, будто и не было ночью никакой трагедии. Он весело поторапливал её за завтраком, потом договорился с машиной, и вчетвером с Майком и Мадлен они отправились смотреть травертины Памукалле. Было пасмурно, но хотя бы без дождя, для здешней зимы уже большое дело. Заплатив на входе по двадцать лир, путешественники прошли на объект. Вокруг никого не было, поэтому гуляли они везде, где хотели. Людмила помнила, какая суета и толкотня здесь была летом, когда она видела это место в прошлый раз.

К сожалению, чтобы сделать эффектные фото пришлось постараться, потому что горячие известковые испарения, всё время поднимались вверх, образуя плотный туман. Но, когда ветер временами сдувал белую пелену, они ловили моменты и, всё-таки, умудрились запечатлеться на память, как и полагается босиком на белых, словно пенистых площадках, а на фото получалось, будто они стоят голыми ногами на снегу. Майк нащёлкал целую кучу фото, где они с Марком вдвоём. Это были первые за много, много лет их общие снимки …

Бассейн Клеопатры оказался закрыт, о чём Антонов очень жалел, а то бы выкупался в нём обязательно. Когда Майк спросил, зачем ему это, он ответил, а Людмиле перевёл,

– У нас на этот счёт свой пунктик. Так ведь, Люси?

– Конечно, Марк Антоний…

Глава 30.

Они ещё успели побывать в Эфесе. Марк естественно шутил, предполагая, что они отправляются на завод по изготовлению всемирно известного пива с одноимённым названием, но проникся серьёзностью, когда они попали в мёртвый город. Широкая кедровая аллея привела их к древним античным руинам, которые даже спустя века хранили следы былого великолепия. Безголовые беломраморные статуи не то известных людей того времени, не то богов поражали совершенством и грандиозностью. Прямые улицы, вымощенные камнем и мрамором, вели к агоре – рыночной площади, наверное, той самой, на которой радостные жители приветствовали своего завоевателя и благодетеля великого полководца Марка Антония. Людмила рассказала Антонову об этом знаковом месте, всё что знала…

– На время, резиденцией Антония в Азии стал Эфес — город, занимавший в Римской империи второе место после самого Рима. Не удивительно, что в нём Антоний собрал представителей населения провинции и выступил перед ними с речью. Его появление сопровождалось пышной церемонией. В окружении ликующей толпы полководец въехал на центральную площадь с мраморной колоннадой в позолоченной колеснице, запряжённой тройкой белых коней, сам при этом изображал Диониса в алой мантии, а голову украшал лавровый венец…