Элина Градова – Королевство иллюзий (страница 35)
На третий день без происшествий прибываем в Саленсу. В нашем доме, надо же, я сказала «нашем», остановиться не решаемся, врагам он известен, а значит, небезопасен. Пеппе направляет Колетт по только ему известному адресу, и вскоре мы уже въезжаем на чудесную аллейку в тени деревьев, похожих на гледичии, увитых какими-то ползучими цветущими вьюнами,
— Поживём у Коры, — поясняет старик. У Коры, так у Коры,
— Тебе видней, я всё равно, никого не знаю, — он лишь недоумённо взглядывает на меня и тут же машет приветственно,
— Корита, дорогая моя! Не прогонишь?
На крыльце розового-пряничного домика стоит наша повариха, по-моему, улыбающаяся и довольная. Как только повозка приблизилась ещё, она, завидев меня, решает преклонить колени, я уже не удивляюсь, но сейчас мне этого не хочется, ещё больше, чем всегда,
— Не надо, прошу Вас! Я просто гостья… незваная.
Хозяйка оказывается радушной и простой, кормит, предоставила комнату в своём небольшом жилище и даже, о роскошь, — ванну с тёплой, согретой солнцем водой. И ни о чём не спрашивает, видимо, Пеппе успел маякнуть.
Их точно связывает нечто больше, чем деловые или приятельские отношения. Я слышу, как Кора выговаривает старику за то, что пропал и не предупредил. Она пришла наутро после трагедии, разразившейся в доме, никого не застала, испугалась, но несмотря ни на что, весь день отмывала кровь, коей там оказалось очень много. Представляю, в каких нервах она пребывала всё это время, ведь даже не знала, следы чьей смерти ей пришлось убирать…
Добротой и гостеприимством радушной хозяйки пользуюсь недолго. Переночевав и отдохнув, собираю всю волю в кулак, а лекарства для Его Величества в толстую матерчатую сумку, мило предложенную Корой, отправляюсь во дворец. Она же и платье дала, оставшееся от выросшей дочери, хорошее, но это не так важно, я же объяснила королеве в чём истинные ценности. Помнится, меня там обещали ждать и пропустить без очереди, в чём бы и когда бы не явилась?
Пеппе вызвался сопроводить коротким и максимально безлюдным путём. Я закуталась в платок так, что наружу только нос и глаза. Эх, жаль, паранджи тут не в заводе, да и масок медицинских, кои у нас с некоторых пор стали лучшим украшением людей обоего пола, тоже здесь никто не видел.
Я иду следом за стариком, стараясь запомнить ориентиры на всякий случай, хотя, последним в очереди чувством понимаю, что возвращаться не придётся. Эх, знать бы что ждёт! А что бы я сделала, если бы знала? Всё равно пошла бы! Не то что пошла, бегом бы побежала!..
Вскоре Пеппе остановился, указывая вперёд,
— Видите, Наисветлейшая, человека в зелёной форме? Дальше я не могу, Вам придётся одной, — оправдывается.
— Спасибо, Пеппе, я знаю, это стража дворца, теперь заблудиться не дадут! — шучу, стараюсь бодриться, а на душе холодеет так словно я в чан со льдом собралась окунуться. Да, нет! В чан легче, ну холодно, и всё! А мне страшно и, в то же время, неимоверная тяга, словно за горло волочёт меня во дворец.
— Что мне делать, Наисветлейшая, в Ваше отсутствие? Чем ещё могу быть полезен? — он искренне обеспокоен и правда очень хочет быть полезен, но его миссия выполнена, так что отпускаю с миром,
— Отдыхай, Пеппе! Дальше я пойду сама, — не имею в виду те два десятка шагов, кои отделяют меня от стражника, а путь борьбы за любимого и в целом за правду, — теперь только моё дело!
Старик в сумасшедшем душевном порыве кидается целовать мне руки, что-то бормочет, я не пойму и хочу отнять ладони, но наконец-то разбираю,
— Спаси Абекур, Наиславнейшая, тебе всё подвластно! Если наши усилия не нужны королю, то королевству нужны, точно! Я наконец-то высвобождаюсь и просто обнимаю его и целую морщинистые щёки, на которых солёная влага уже прочертила свои дорожки,
— Король просто заблуждается, я открою ему глаза на всё, а на верность и порядочность принсипале Джакопо обязательно! Обещаю! — потом отрываюсь и уже не оглядываясь, твёрдым царственным шагом направляюсь к стражнику, сбрасывая платок на плечи…
Глава 32
Я во дворце. Пропустили без вопросов. Ещё от первого поста вперёд помчался вестник, чтобы к моему приходу уже всё было готово.
Навстречу бежит сама королева,
— Наисветлейшая, — выдыхает запыхавшись и пытаясь вальнуться под ноги,
— Ну, будет-будет! — останавливаю, — я тоже очень рада! Лучше расскажи, как чувствует себя Ригондо?
Она тут же выпрямляется и даёт полный отчёт,
— Он поправляется! Медленно, совсем по чуть-чуть, но каждый день я замечаю перемены! Он стал лучше есть, больше не боится, что после приёма пищи придёт боль. Уже не так бледен, время бодрствования увеличилось. Он стал иногда выходить на воздух. Недалеко. Я вывожу его на балкон рано утром, когда ещё не ушла ночная прохлада, усаживаю в кресло и укутываю одеялом. Он вроде бы бодрствует, а вроде и дремлет, но по лицу понимаю, что ему хорошо! — слушаю этот бесхитростный щебет и отчётливо ловлю в нём нотки простого незатейливого женского счастья: мужу получше, и она уже счастлива. Гляжу в лицо — она сияет! А я ещё радую,
— Сейчас, когда я осмотрю Его Величество, попробую сделать так, чтобы ему стало ещё легче причём быстро!
— Правда?! — она и верит, и сомневается, но в этих оленьих глазах такая сумасшедшая надежда, что понимаю, пора совершить чудо!..
Король и впрямь сегодня молодцом! Даже попытался привстать с постели, когда я зашла, но останавливаю,
— Не стоит, Ригондо, я и так знаю, что ты меня почитаешь! Лучше расскажи, как твои дела! — хотя и сама замечаю, что в спальне светло, значит, глаза уже не боятся света, а он сам явно посвежел,
— Лучше, Наисветлейшая! Жизнь стала ко мне возвращаться! Я отличаю еду на вкус! Ещё не всю, но многое! Больше не боюсь, что скрутит живот, в голове стало проясняться, — и в подтверждение смотрит на меня уже не пьяно-мутным взором, а вполне осмысленно и так ярко-сине, как может смотреть только ещё один единственный человек на свете!
— Ты молодец, Ригондо! — хвалю его за маленькую победу и оптимизм, с каким он снова начинает радоваться жизни, — а теперь, давай тебя осмотрим, как в прошлый раз. Я хочу убедиться, что угроза миновала, и ты точно идёшь на поправку.
Король самостоятельно, без участия супруги, раздевается по пояс и готовно укладывается на постель. Осмотр показывает, что ему явно лучше, но конечно, печень так быстро не очистишь, тем более, средства, что я им рекомендовала, слабы, а процесс выведения яда слишком долог. Поэтому, закончив, сразу перехожу к делу,
— Доверься мне, Ригондо, сейчас я начну вводить в твою кровь такое чудесное лекарство, после которого ты станешь совсем молодцом! Ты же хочешь быть молодцом? — спрашиваю, как маленького.
— Очень! — расползается в улыбке.
— Ну, вот и не бойся, лежи смирно и прими, что сделаю, без сопротивления и вопросов.
— Как можно, Наисветлейшая! Я готов на всё! — а дальше дело техники.
Привычным движением вскрываю пару ампул антидота, смешиваю с растворителем во флаконе и привесив его к балдахину над кроватью, ставлю капельницу. Вены у короля хорошие, ни разу не колотые, красота! Во взгляде королевы, что всё это время крутилась поодаль, а теперь подошла, ловлю некоторый испуг и удивление, но Ригондо спокоен. Он ждёт чуда избавления.
И оно, конечно, наступит довольно скоро. Правда, повторить процедуру придётся несколько раз. Безусловно, свинец, успевший скопиться в костях останется там теперь до скончания века, но тот что гуляет в крови, отравляя жизнь и мешая дышать полной грудью, свяжется противоядием и превратившись в соль, безобидно выйдет наружу самым естественным способом.
Пока жду капельницу, завожу интересный разговор,
— А давно ли ты виделся с сыном, Величество? Всё ли у него в порядке? — помнится, королева говорила, что месяца три тому назад лже-Роберто был наездом, но мне важно, болит ли у джениторе душа по своему отпрыску,
— Давненько, но у Берти всё хорошо, — интересно, кто его информирует?
— Да? А откуда же тебе это известно, если давненько?
— Мой младший брат Бартоломео был недавно в Обероне, — ну надо же!
— Какой чудесный брат! Везде успевает: и королевство на себя взял, и к племяннику в Оберон мотается! Прямо палочка-выручалочка! — чего-то я не верю Барту, хотя вполне логично, что тот просто щадит больного брата.
— Он и правда, большой молодец! — подхватывает Ригондо, не чувствуя ни капли иронии в моих намёках.
— И что он ещё сказал о Роберто? — король призадумывается, а потом отвечает лишь обще безо всякой конкретики,
— Что сын в порядке, Оберон под надёжной защитой, что из моего парня получится прекрасный король.
— Значит, ты считаешь, что Роберто в будущем достоин короны? — не унимаюсь.
— Конечно, — соглашается сразу.
— А почему в этот раз не привлёк его? Почему временные бразды передал брату, который никогда не станет править, а не будущему королю?
— Барт сам предложил помощь, — он даже не сомневается ни в чём! — в Обероне хоть и спокойно, но это главная провинция королевства, она требует неусыпного внимания и контроля… Тем более, Берти надо было готовиться к свадьбе, — ах, да! Про свадьбу-то я и позабыла!
— Ну и как? Подготовился?
— Да какое там! Всё так не вовремя вышло с моей болезнью, пришлось отложить. Только это замкнутый круг. По закону престолонаследник должен быть женат. А я помирать собрался так и не женив сына, кому бы передал власть?