Элина Градова – Королевство иллюзий (страница 34)

Еду домой. Всё дальше от любимого, всё ближе к Абекуру. Душа моя разрывается на части в желании быть поделённой на две половины: одна бы сидела возле Костиной койки, а вторая решала его проблемы. Но я не богиня, раздваиваться не могу. Поэтому выбрала одно. Вот только почему второе?

Пытаюсь, как обычно раскопать внутренние мотивы поступка. Что мною движет? Нет бы как нормальной женщине сидеть сейчас возле постели любимого человека, тем более, возможность есть, и никто бы не прогнал. Так почему же с такой страшной силой тянет чужая страна, более того, чуждая диковатая цивилизация в ином мире?

Да, конечно, есть этому оправдание: пока нет наследника, а король в опасности и всё ещё не пришёл в себя, власть в стране крайне уязвима, и дело идёт к перевороту. Но мне-то что? Так ли уж нужна мне в будущем корона супруги короля? Я никогда не была в элите и не рвусь. Так почему же? Ведь сейчас мой мужчина хоть и в больнице, но при мне, нуждается в участии и заботе. Даже без сознания, возможно на каком-то глубинном уровне чувствовал бы моё присутствие. А когда всё болезненное, страшное будет позади, мне бы надо быть около, поцеловать его настрадавшегося, приласкать, пожалеть и уговорить больше не соваться на свою кровожадную родину.

Но что-то восстаёт в душе против такого решения, и я, повинуясь странной тяге, уже строю планы, как скоро наконец-то приведу в чувство короля и вразумлю этого старого дурака, объясню ему на какой тонкой грани он балансирует и что сына чуть не потерял.

Снова выбор! Трудный? Да, непростой, но я определилась: мне нужно в Абекур.

В своём ледяном доме не задерживаюсь. Лишь собираю всё необходимое в новый рюкзак, он удобный, чуть ли не в половину моего роста и помимо наплечных лямок имеет поясной ремень с крепким металлическим карабином. Если застегнуть на талии, то думаю, никакая центробежная сила его от меня не оторвёт.

За окном темно, по уму надо бы дождаться рассвета. Хоть время движется неравномерно и по-разному в двух мирах, но в Абекуре сейчас тоже, скорее всего, ночь, и будет нереально трудно выбраться из развалин грота на поверхность, но странная неведомая сила продолжает, как магнитом тянуть туда, словно кто-то там остался и ждёт.

Душа моя, не поддаваясь отрезвляющей логике, рвётся, торопится в страшную неизвестность со всей решительной неотвратимостью, на какую только способна. И я, одевшись, положив на дно пару тяжёлых булыжников, использовавшихся когда-то давно для гнёта при засолке капусты, собрав лекарства для короля, немного личных вещей и еду, присаживаюсь на минутку перед дорогой, а потом, не давая воли сомнениям, надеваю свой тяжеленный рюкзак и захожу в портал…

Глава 31

Страшно! Я в жерле зияющей чёрной дыры, уши закладывает от нарастающей скорости и гула, рюкзак тянет так, что кажется, его вырвет вместе с плечами. На этот раз я в переходе миров одна. Даже когда Костя был без сознания, так не тряслась, тепло его тела согревало и успокаивало. И ещё, наверное, ответственность за другого человека мобилизует, забываешь о своих страхах.

Но видно я уже отвыкла от одиночества. За широкой спиной, как за каменной стеной, спокойно и надёжно. Быстро к хорошему привыкается.

Вот за это хорошее и борюсь. После того, с чем столкнулась: гибель Джакопо, располосованная Костина спина, происходящее в Абекуре больше не напоминает райскую сказку. Одна надежда, что мне, как богине, всё так и будет сходить с рук, и что-то реально удастся сделать.

Для начала не сгинуть в воронке неизвестности. Закрываю глаза и отрешаюсь от тьмы, вместо неё представляю Костины глаза, вот эта глубокая озёрная синева меня и спасает, и успокаивает, она для меня всё…

Бамс! Как больно приземляться на камни! На любимого гораздо мягче и приятней. Он всякий раз оберегал меня от боли, умудряясь повернуть так, что сам оказывался на камнях, а я на его широкой груди. Но жаловаться некому и ныть не время, поднимаюсь на четвереньки. Ладони, конечно сбила при падении, коленкам досталось тоже. Высвобождаюсь из рюкзака, которым меня нехило придавило сверху. Там в кармане заветный фонарик, он-то мне и нужен. Вытаскиваю, включаю, работает! Это моя путеводная звезда на сегодня. Закидываю ношу снова на плечи и в путь…

Когда с Костиком вдвоём здесь путешествовали даже не замечала, какая в гроте зверская акустика, чуть столкнёшь камушек, и его падение, удары о другие камни отражаются гулким многократным эхом. Кажется, даже моё дыхание становится громким и множится, ударяясь о стены грота, запуская новую волну, живущую сама по себе.

Фонарик выхватывает совсем немного пространства, ровно столько, чтобы я могла уверенно поставить ногу, всё остальное вокруг — плотная чёрная тьма. Пугающая, замершая и в то же время живая. Не покидает ощущение, что за узким кругом света прячутся чудовища и лишь только ждут моей оплошности: оступлюсь, испугаюсь, вздрогну, и они тут же нападут и растерзают! По спине пробегает холодок, кожа покрывается мурашками, ещё немного, и я приму их за пауков или ещё каких-нибудь насекомых, забравшихся под мою одежду!

Последние метры пещеры преодолеваю бегом, то и дело спотыкаясь, в сопровождении собственного крика ужаса, который, умножившись и исказившись, становится не моим, он больше похож на вопль дикого зверя, пугая меня ещё сильней!

Вылетаю на свежий воздух, тут слегка светлее. Безлунная абекурская ночь, тем не менее, очень звёздная, и ощущение сжатого пространства отпускает…

Уфф! Первое препятствие преодолено! Мой дальнейший план — добраться до дома на холме. Это конечно, опасно, не в том смысле, что заблужусь, а в том, что Матео до сих пор под наблюдением. Как там Джакопо говорил? Белый флаг над домом? Значит, если он поднят максимально, то всё чисто!

Когда мы с Берти явились к Тео в гости, не было никакого флага совсем. Но тогда и сомнений в герцоге ни у кого не было. Значит, это последующая договорённость отца с сыном. Надеюсь, что она ещё в силе…

Мои размышления прерывает неожиданная тень, метнувшаяся в сторону!

— Кто здесь?! — дёргаюсь в ужасе и направляю луч фонаря туда же.

— Это я, Наисветлейшая, — из темноты появляется,

— Пеппе! — кидаюсь к старику, как к родному, — что ты здесь делаешь?

— Жду Вас, — отвечает понуро опустив голову, — простите, Наимудрейшая, что посмел ослушаться приказа.

— Я так рада, что ты его ослушался, — ободряюще жму его ладонь. Он радостно вскидывает глаза, удивлённо жмурится от яркого света, а я замечаю, что старик оброс и осунулся, выключаю фонарь, кидаюсь к нему обниматься, как к родному, — ты устал? Почему не пошёл к Матео?

— Не смог, — вздыхает, — пока сын не в курсе, отец для него живой. И Вас ждал.

— Но я же не сказала, когда вернусь.

— Я не смог уйти без новостей об эреде. Как он? Жив? Вы спасли его?

— Он жив, но слаб. Лечение будет долгим, поэтому я оставила его в безопасном месте. Но ты не волнуйся, всё будет хорошо, Роберто обязательно поправится! — Ты что-нибудь ел за эти дни, Пеппе?

— Да, — отвечает бесхитростно, — я собирал персики в саду на ключевом озере.

— Они, конечно, волшебные, но одними персиками сыт не будешь, давай-ка я тебя накормлю. Где ты остановился?

— Два десятка шагов, и увидите мой бивуак, Наидобрейшая, там и лошадки пасутся, — а потом радостно добавляет, — это хорошо, что Вы закричали, иначе я бы Вас прозевал!

— Я просто не могла не закричать, а то сошла бы с ума в темноте! — похоже, рассмешила старика, из уважения к богине, он лишь позволил себе прыснуть в кулак, но точно, успокоился. Ругать за непослушание я его и не собиралась. Наоборот, всё вышло лучше, чем я думала.

Пристанище Пеппе оказалось под низкими ветвями старого огромного дерева. Крупная густая листва образовывая плотную крышу, хорошо спасает от солнечных лучей, и думаю, в случае дождя, тоже бы не промокла.

Старик умело раздул угли, уснувшего костра, и он снова ожил. Я разложила свой нехитрый провиант, заранее извиняясь,

— Даже не спрашивай из чего это, всё равно не отвечу, — потому что не знаю, а тому что написано на упаковках, не верю.

Но Пеппе и не спрашивает, просто начинает есть, потом вспомнив что-то, отправляется ближе к стволу и приносит божественный персик,

— Это Вам, Наипрекраснейшая, — будто извиняется, — больше у меня ничего нет.

— Спасибо, — комок в горле, слёзы наворачиваются, вспомнилось, как Костя впервые угостил меня таким же.

— Что мы будем делать? — Пеппе вырвал меня из воспоминаний насущным вопросом, о котором я ещё не подумала, но в свете изменившихся обстоятельств, решение приходит само,

— Сейчас ты подкрепишься, отпустишь Орго, он учёный, дорогу домой сам найдёт, я выкину камни из рюкзака, и мы, никуда не заезжая, отправимся в Саленсу!..

Путь в столицу получается более долгим, чем из неё, когда мы торопились поскорей доставить Костика в мой нормальный мир. Сейчас Пеппе уже не нахлёстывает нашу спасительницу Колетт, мы едем так, как можем. На постоялых дворах не останавливаемся из-за моей специфической внешности, просто старик заходит в пекарни и харчевни в селениях по пути и покупает еду на вынос, а я в это время, закутав лицо платком, дожидаюсь его возвращения, спрятавшись поглубже под крышей повозки.

Ночевать стараемся недалеко от жилья, чтобы не возникало соблазна ни у каких тёмных личностей почтить нас своим вниманием…