Элина Градова – Избранница тёмного мира (страница 10)

– Этак у вас тут любой может пролезть. Сиры, наверное, меняются ежегодно?

– Не скажи. У действующего Сира есть очень серьёзный артефакт – кольцо Силы. Это атрибут его полной власти. Пока кольцо на пальце, победить властителя почти невозможно, надо быть сумасшедшим, чтобы вызвать Сира на бой.

– Магия?

– Магия в поединке запрещена, только кольцо Силы.

– Это единственный способ получить власть?

– Нет. Возможна передача по наследству. Если действующий Сир стар или неизлечимо болен, а наследника нет, то он сам может предложить нескольких преемников на выбор, а там опять право силы. В таком случае все равны, ни у кого нет особенного кольца.

– А нынешний Сир, как пришёл к власти?

– Самым трудным путём, – восхищается Милли, – он вызвал своего предшественника на поединок, когда тот был в полном рассвете сил.

– Значит, рисковал?

– Очень! – восторг в глазах. Похоже они на своём Сире тут все помешаны.

– Получается, он его убил?!

– Получается, – кивает… Ну и дела!

– А, что касается прислуги? Чиу, Ири и Кроу тоже могут стать свободными?

– Это пиги, их пригоняют с юга. И мужчин, и женщин. Там у них совершенно первобытные условия и ужасный климат, практически, пустыня, так что они и не помышляют ни о какой свободе, лишь бы кормили вдоволь. Они довольствуются малым и счастливы.

– На улице я видела рыжеволосых мужчин, – припоминаю, – они очень схожи с моей матерью, а она из Гурии.

– Оттуда и берутся, – подтверждает Милли.

Глава 11

Благодаря моей наперснице, я сегодня выгляжу прекрасно. Она подобрала для меня замечательный наряд из моего же гардероба. Я бы и внимания не обратила на очередную распашонку в своей вещевой нише, но Милли выцепила её, как-то сразу. Заставила примерить и бегло осмотрев, накидала сразу кучу красоты из той шкатулки, что нашлась здесь же. Плюс умопомрачительная причёска, вышедшая из-под ловких рук Чиу, небольшая хитрость с макияжем, который тут практически не используется, и я уже похожа на богиню, только что сошедшую с небес.

Уго залюбовался, когда мы спускались по лестнице,

– Тяжело вас таких охранять, девочки, – только и вздохнул…

И вот мы с Милли под строгим оком нашего охранника восседаем на трибуне в третьем ряду по центру. Всё зрелище будет происходить на прямоугольном поле, покрытом короткой травой, словно плотным ковром, со всех сторон окружённом несколькими рядами широких скамеек, возвышающихся амфитеатром. В первом ряду рассаживаются исключительно мужчины, их вообще, больше среди зрителей, но начиная с третьего ряда, компанию начинают разбавлять женщины. Всего десять рядов.

– Наверху самые дешёвые места, – поясняет Милли, – наши самые лучшие.

– Разве самые лучшие не в первом? – уточняю.

– Этот ряд для сумасшедших, – круглит глаза моя подруга, – погляди, он отгорожен от поля совсем низеньким бортиком!

– Ну и, что из того? – не понимаю, – зато там всё прекрасно видно.

– Увидишь и отсюда, – смеётся она, – поверь на слово, тебе хватит.

– Ничего подобного, реи, дома видеть тебе не приходилось, – таинственно шепчет Уго, – нагибаясь к нам со скамьи в четвёртом ряду, он занял место прямо за нами, чтобы не потерять из поля зрения.

– А, когда я смогу увидеть Сира? – спрашиваю. Я не забываю ни на минуту, зачем он мне нужен.

– Скоро, – коротко бросает охранник с таинственно усмешкой.

Я немного успокаиваюсь и с интересом рассматриваю трибуны. Среди мужчин достаточно много молодых не женатых, их легко узнать по белым рубашкам, добрая половина с мечеными лбами. Мужчин в коричнево-жёлтых одеяниях, кстати, не меньше, некоторые, как я понимаю, с жёнами, у них по цвету парные одежды. Есть женщины в чёрном, многие совсем ещё молодые. В белом, как мы с Милли, девушек совсем мало, они, чаще всего в сопровождении семей. И да, мужчин в чёрном совсем нет, за исключением Йорга, того самого мага, который открыл портал для Сира Балтазара в день моей несостоявшейся свадьбы.

– Я смотрю, вдовцы в Нуаре большая редкость, – шепчу подруге, указывая глазами на него.

– Это уж, точно, – подтверждает, – Йорг вдовеет уже лет двадцать – двадцать пять и, насколько знаю, никто из женщин не рвётся к нему в жёны, хотя он ещё ого-го.

– А, что так?

– Его жена умерла непонятно от чего, злые языки поговаривают, что всему виной магия.

– Он сильный колдун? – просто любопытно, в Ютландии при дворе тоже подвизаются разные астрологи и ясновидцы, но чтобы откровенное колдовство творилось, не слышала ни разу.

– Никто не знает его настоящей силы, – шепчет зловещим голосом Милли, отчего мурашки толпами разбегаются у меня по спине, – но нынешний Сир не поощряет всех этих штук в принципе и обращается к магу за помощью лишь в исключительных случаях.

Я хочу добавить, что видимо, мне посчастливилось быть таким исключением, но тут трибуны взрываются рёвом, зрители от мала до велика вскакивают со скамеек, приветствуя игроков. Я таращусь на поле. Из единственного прохода, соединённого с крытым навесом, в торце поля, стройной вереницей выезжают всадники верхом на козаврах. О да, эти звери с рогами имеют очень впечатляющий вид. Глаза их горят красным кровожадным огнём, из ноздрей вырывается устрашающий храп, а изо лбов, словно сабли, торчат по два длинных острых рога,

– Мне кажется, или они заточены нарочно? – оборачиваюсь к Уго.

– Заточены, – подтверждает он, – козавры для дисбола отбираются по силе и свирепости, их и так-то дрессировать непросто, но здесь точно звери.

– Кошмар! – я не удерживаю эмоции.

– Привыкай, реи, в Нуаре нет безобидных зрелищ.

Ничего не остаётся, как только развернуться к полю.

В это время на нём друг против друга выстраиваются по центру по пять игроков. Все мужчины в белых плотных рубашках и черных облегающих штанах, заправленных в высокие сапоги. Головы участников покрывают платки, повязанные как у крестьян во время сенокоса в селеньях Ютландии: плотно до самых бровей, словно шапочки, а сзади все концы в узел. У пятерых платки синие, а у другой пятёрки красные. Меток под ними не видать.

– В, чём смысл игры? – спрашиваю Милли, пока команды обмениваются ритуальными приветствиями.

– Они будут делить добычу, – шепчет она, не отрывая заинтересованного взгляда от мужчин. Что и говорить, все как на подбор: молодые, сильные, мускулистые, да ещё и не женатые.

– Что это значит? – тормошу дальше, но ей не до меня.

– Сейчас принесут подсвина, и сама увидишь, – отвечает за неё Уго.

– Кого? – не понимаю.

– Их добыча – подсвин, каждая команда будет стараться его поймать или отобрать у соперников. У кого он окажется на момент конца периода, тот и победитель, – торопливо просвещает телохранитель, – периодов три, – а потом добавляет с сожалением, – ух, мне бы туда сейчас!

– Ты ненормальный? – уточняю на всякий случай, – хочешь к козавру на рога?

– Не представляешь, реи, как это круто!

– Оказаться у него на рогах?

– Не обращай внимания, Тина, они все такие психи, – вздыхает Милли, – вот и мрут, как мухи. Даже Сир не пропускает возможности разогреть себе кровь, а Уго всегда с ним.

– Если бы не моя миссия, я бы показал этим синим, где раки зимуют, – хорохорится телохранитель.

– А там с ними Сир? – удивляюсь я, – вы же говорили, я с ним увижусь!

– Вот и смотри, – подтверждает подруга, – в команде красных, по центру самый красавец, у него из-под платка виднеется белая косичка.

Я отсчитала третьего и точно, это тот самый человек, что забрал меня из-под венца. Черты лица с такого расстояния разглядеть сложно, но я его узнала. Он с горделивой осанкой красуется на своём козавре, а тот прядёт ушами и нетерпеливо переступает под царственным седоком, словно только и ждёт сигнала, пуститься вскачь. Всадникам не терпится сразиться, животным тоже, они сдирают копытами травяной покров, бороздят его острыми рогами и ревут, ничуть не по лошадиному.

Наконец, церемониал завершён, команды расступаются, открывая проход посередине, здоровый детина, едва удерживая в руках вертлявого кабана, бежит до центра и спускает его на траву, а сам, что есть мочи, мчится назад.

Едва он успевает убраться с поля, раздаётся резкий свисток и тут начинается!..

Глава 12

Юркий подсвин, килограмм на тридцать, носится по зелёному газону с оглушительным визгом, норовя пробиться в ряды зрителей, но всё время утыкается в преграду бордюра. Разгорячённые игроки, подгоняя из без того стремительных козавров, буквально летают по полю, то и дело сбиваясь в кучу, там, где мечется добыча.

Публика на трибунах беснуется, вскакивая со своих скамеек, чтобы тут же рвануть поближе к месту давки. Те зрители, что оказываются в опасной близости от кучи-малы, наоборот, торопятся запрыгнуть наверх. В таком угаре пролетает первый период. Он длится не более десяти минут, за которые успеваю охрипнуть. Сначала ору от ужаса, потом, поддавшись всеобщему ажиотажу, начинаю следить за подсвином и игроками, вернее, за одним из них. И не осознаю, в какой момент становлюсь его ярой болельщицей.

Когда финальный свисток возвещает об окончании первого периода, я вместе с Милли и другими болельщиками вскакиваю со скамьи и рукоплещу всаднику с белой косичкой, держащему над своей головой на вытянутых руках пойманную добычу.

– Так и должно быть! – слышу сквозь всеобщий гвалт радостный возглас Милли.