Элина Градова – Египетская сила (страница 3)

Слово «невеста» оказалось ключевым в данном постулате, и отлично легло на душу.

На том и притормозила на четыре года. А любовь переродилась во что-то другое. Да и была ли?

Предупреждала мама,

– Не обольщайся, выпихнет, когда надоешь! Иначе, под венец позвал бы. Готовься! Ищи работу, не слушай, что твоё место дома со шваброй около кастрюль!

Обольстилась. Расслабилась, поверила в чудо, а не в штамп. Вот и огребла…

***

Дома октябрь, на душе февраль, в Египте жаркий июль по нашим меркам. И как-то хмарь и тревога отступают… Радоваться хочется! Куртку в сумку, тёплые кроссовки на сланцы меняю прямо в аэропорту!

Всё-таки, здорово, что я паспорт Гешин спалила! Уйду в отрыв, и отчитываться не перед кем! В кои-то веки вспомню, что мне ещё только двадцать восемь, и семеро козлят, рождённых от некоего козла, по лавкам не сидят. Могу по клубам клубиться яркой клубничиной, отрываться, как пуговица! Авось, окончательно получится… оторваться.

Отель, как дворец паши! Своды холла: простор и прохлада, тихая мелодия с восточным колоритом, администраторы на рецепшене приветливые. Через гугл-переводчик вполне общительные. Мучить не стали, оформили сразу. Бронь, как и была, осталась на двоих. Гуляй, не хочу!

Номер, может, не лакшери люкс, хотя какие они? Не представляю. Этот просторен, светел и чист. Постель не ложе для новобрачных, как кто-то пел, а две отдельных полуторки. Только подселенцев не надо!

Нынче я птица вольная! Красивая, певучая, но злая! Глядеть можно, восхищаться обязательно, трогать ни-ни! Спать, тем более!

Я свободу приехала праздновать, время оплакивать ещё не наступило.

Откопав в недрах чемодана купальник, бегу к бассейну. Надо ободриться с дороги, чтобы в сон не клонило. Лета хочу, солнца заливистого, чтобы выжечь к чёрту тянущее беспокойство о том, что меня ждёт по приезде.

Короткий взгляд в зеркало, растянувшееся на всю среднюю створку платяного шкафа, подтверждает, что я хороша, несмотря на путь в половину суток. Фигура за это время не уплыла, глаза синевой могут конкурировать с небом, а блондинистый хвост совсем скоро оттенится южным загаром.

Не напрасно была мучительная диета и пытки в фитнес-зале по три раза в неделю, а дома хула-хуп! Не важно, что всё это я готовила для Гешиных глаз, чтобы гордился скотина!

Пожалуй, с глазами дефицита не будет. Уж чего-чего, а этого добра на курортах хватает. Стоит только захотеть. Но я же не из этих… пустышек – погремушек. Любоваться, любуйтесь, а лапками ни-ни!

А красота-то какая! После поздне-октябрьских соплей средней полосы, с серо-грязными лужами, хмурым небом, в котором можно найти не пятьдесят, а все сто оттенков серого, сочная газонная зелень с жёлтыми и красными цветами по кромкам, кажется чем-то из области фантастики. Вкупе с высокой небесной лазурью, без единого облачного малежа, и слепящего энергией солнца, это способно подавить любую горечь и тоску.

У-ухх! А водичка в бассейне бодрит! Он огромен! Выстлан мелкой бирюзовой плиткой, мне по грудь, можно заплывы на первенство Египта устраивать! А в середине под соломенным зонтиком крыши бар! Музыка забойная в стиле латино разливается по всей территории, и бармен-улыбака дразнит высоким стаканом изумрудного мохито с кристаллами льда, покрытым запотевшими капельками! И соломинка жёлто-оранжевая, как солнышко, так и манит припасть, захлебнуться мятно-цитрусовой влагой с терапевтической дозой ликёра и буквально, еле удержать себя, чтобы не заверещать от счастья!

Спасибо тому, кто придумал среди зимы или ранней весны, или поздней осени лето! Вот кому надо Нобелевскую премию выписать! Впрочем, Богу она ни к чему.

– Ой! Миль пардон, эскьюзми, красавица! – в кого-то врезалась.

Резко открываю глаза, встаю на ноги. Только секунду назад прижмурилась от солнца, не было в моём фарватере до барной стойки ни единого судёнышка, а тут оказался некий крейсер с зарумянившейся от загара физиономией и двумя большими стаканами с эмблемой «Эфес», наполненными пенным янтарём.

– Да ладно, норм, – прощаю, оценивая траекторию, и понимая, что не случайно его занесло в нейтральные воды. Искал столкновения! Но меня голыми руками на абордаж не возьмёшь!

Только он ещё не в курсе, и рад ужасно,

– Урра! Наша! – и куда-то мне за спину, – Кирыч, русская! Свои-и!

Глава 4.

Оборачиваюсь, а там на одном из лежаков, расставленных в два яруса вдоль всей площадки, окружающей бассейн, возлежит, образно говоря, Ален Делон, Царство ему Небесное! Вернее, возсел уже, улыбается смущённо, видимо, друган слишком прямолинеен, а ему неловко.

Дарю красавчику совершенно искреннюю улыбку. А как иначе? Я одна-одинёшенька, а тут свои ребята, да ещё и без баб-с! Вроде как.

Точно, одни, а иначе бы этому «Варягу» уже прилетело от какой-нибудь «Авроры» за его манёвры.

– Привет! – самое время поздороваться, – Ксения! – подаю руку, и вместо встречной ловлю холодный стакан пиваса,

– Привет! Эдуард!

– Ого! Фамилия не Виндзор случайно? – похоже, неудачная шутка вышла. Не понял,

– Не вино, пивко местное дегустируем. Вроде, не разбавляют ослиной мочой покамест.

– А, ещё, что тут хорошего есть? – вокруг полтора землекопа на лежаках, из них большая часть семейные иностранцы, да две пары пенсов, судя по дружественным лицам, тоже чужаки, – народу, что-то маловато. Вы давно заехали?

– Позавчера, – отвечает охотно.

Мы с Эдвардом, как я себе назначила его величать, стоим посередине бассейна, цедим пиво, которое я не шибко жалую, каким бы хорошим ни было. И даже, если его разводят ослиной мочой, не пойму. Зато ведём светскую беседу, иногда поглядывая на Кирыча, чья доза досталось мне, – видишь, припёкся уже слегка. Народ на пляж утопал. С утра возле бассика шаром покати, зато после обеда все здесь разлягутся жиры топить.

Честно говоря, не слегка припёкся. Сейчас бы по бабушкиному рецепту холодной простоквашей обмазать комиссарское тело, но сего продукта тут не подают, да и тело не шибко комиссарское. Где эти чудо бицепсы и трицепсы? А, Эдик? Учись у друга! Где богатырское телосложение? Русый, бледнолицый, был, в смысле от природы. Обычный парень, но весьма словоохотлив, и без лишних понтов.

То, что надо для моего мероприятия. Вернее, мероприятий по клубам, дискотекам и прочим пенным вечеринкам! Но не в одиночку. И вот Эдвард, как раз, для этого всего пригоден. А Ален Делон по имени Кирыч под вопросом.

Я по мужикам не психолог, но дружбой тут не обойдётся. Сразу видно. Как? Не спрашивайте, не объясню. Просто тюкнуло, кольнуло в ту самую точку, что зажигается где-то во впадинке между грудей, и начинает тревожно холодить и жечь одновременно, как бенгальский огонь. Радостный, горячий и одновременно бодрящий, будоражащий.

Но мне-то не надо! Я ж просто тоску развеять. Ничего серьёзного. А куда мне серьёзное? Я не из таких попрыгуний-стрекозлих, чтобы из койки в койку. Я – девушка строгая.

– Наших мало? – возвращаюсь в разговор. Судя по тому, как он обрадовался, когда я ответила на русском, не густо, – вся Лига Наций представлена?

– Да-а, наших раз, два и обчёлся, – сетует, – бритты, итальяшки, поляки вездесущие, ну ещё какие-то заехали.

– Скука, значит? – чёрт! – Хотелось движа.

– Сами маемся, – жалуется Эдик за двоих, – тоже тоску развеять приехали, – как будто мысли мои прочёл, – Кстати! – быстро берёт быка за рога, – ты с подружкой, надеюсь?

– Не угадал, – смеюсь, понимая, какое обломинго только что случилось. Да и по Эдикову лицу видно.

– С мамой? – никнет разочарованно.

– Опять мимо!

– Неужели с мужем? – оседает в воду по самую шею.

– Не-а! – мне уже его жалко, но так весело наблюдать, как парень ведёт следствие. Тоже мне Шерлок! Никакой тебе тактичности,

– С мужиком в общем… – в голосе боль.

– Да нет же!

– Ну тогда с ребёнком, – оглядывает критически, – грудным. Или родила в шестнадцать.

– О, Боже! Эдуард! И где ж я его бросила в данный момент?! – дразню пафосно, – с таким аналитическим умом Вам надо работать в… нет, не в бюро прогнозов*(Москва слезам не верит), а в уголовном розыске!

– Может, я там и работаю, – усмехается. И вот теперь самое время мне подключать свои способности.

– Вряд ли… – салон сотовой связи, отдел продаж, администратор, предполагаю, может, старший. А вслух, – я одна приехала, успокойтесь, господин сыщик.

– Эдя, чё застрял-то? Я чуть не обсох совсем! – красивый голос, густой баритональный, мужской… даже слишком!

Подплыл незаметно, пока мы тут с его дружком в угадайку играли.

– Привет! – повторяю второму, дублирую лучезарную улыбку, – прости, это я твоё пиво умыкнула. Хочешь, – протягиваю, – только пригубила. Я вообще-то, не любительница. Мне бы чего послаще.

Чёрт! Что я творю, мы не знакомы! Пила из этого бокала, а теперь предлагаю чужому человеку! И, тем не менее,

– Сейчас, – а сам в два гребка мимо нас к барной стойке, где меня так и ждёт мой изумрудный мохито в капельках росы. Забирает под одобрительный кивок бармена, и назад. Я подумать-то толком не успела,

– Держи, – меняет на пиво! А мне скорей охладиться! Потому… потому, что это слишком интимно! Это, как знак, что что-то будет! Чёрт! Зачем я спровоцировала?!

– Благодарю, – опускаю глаза, умирая от предчувствий!

Упираюсь взглядом в искорки воды на тёмных волосках, покрывающих крепкую, выпуклую от мышц, мужскую грудь. Они слишком лучатся, слишком слепят: ох, что-то будет!