Элина Градова – Египетская сила (страница 2)
Самое честноковое, подойти и, не дожидаясь, пока Геша растечётся по полу сахарным елеем полностью и не отключился, вцепиться в смазливую наглую рожу всеми распрекрасными десятью ногтями с гель-лаком курортной расцветки, сделанными накануне романтического путешествия, чтобы капризуля по кличке Солнышко, кстати, кликуха у нас общая, услышала, как наш заботливый котик-мурлыка умеет материться и визжать.
Но, как девушка дальновидная, хладнокровная, хотя кипит во мне всё, понимаю, что через полчаса трансфер в аэропорт, и внеплановая разборка может испоганить долгожданный заслуженный отдых. И Геша, в свете открывшихся обстоятельств, точно мне там, в раю на одну неделю не нужен.
И если бы было время подумать, оказалось бы, что эта мысль не так уж свежа, но всё никак не оформлялась.
Только почему-то к розовым очкам легко привыкается, не хочется снимать, пока не разобьют, причём, осколками внутрь.
О том, какая он скотина, а я на него лучшие годы, и так далее, и всё такое, это мы успеем! А сейчас…
Умыкнув из прихожей его барсетку с документами, мышью крадусь на кухню. А ты, соловушка, пой дальше!
– Да, ласточка моя! Обязательно! Новый браслетик в память о поездке!
Гешин загранник у меня в руках. Любуюсь на фотоморду. Плюю беззвучно. Удовлетворения не наступает.
Окучиваешь двух баб разом? Сейчас ты у меня получишь раздвоение личности! Кухонные ножницы не зря на днях точила!
– И колечко с бриллиантиком! – ах вот как! А мне? Мне серебряное со стекляшкой преподнёс на днюху, как дар богов!
Да я тебя сейчас на мелкие кусочки порву, как Тузик грелку! Вернее, порежу!
Его загранник уже в сковороде в виде тонкой соломки, готов к приготовлению. На меня укоризненно глядят по отдельности оба глаза, нос и прочие уши, щедро пересыпанные лепестками гербовой бумаги с буквицами.
– И сумочка от «Прада». Да, та самая! Розовая! Какую выберешь! – вот тварь! Я третий год с рюкзаком от «Версаси!» и в пир, и в мир!
Шотландский виски в качестве соуса к бефстроганов из паспорта, отличная приправа! И огонька добавим!
Занялось! Дорогой вискарь радостно отозвался на искру и загорелся голубым! Окутало, заполыхало! Красота-а!
Запах не очень. Несъедобный. Но ничего! Фосфолюгель-то на что! Кушай, дорогой!
Обратно в прихожую на цыпочках. Хлопок дверью,
– Я успела! – во всю глотку, и прямиком к плите. Я ж Золушка!
– Милая! – это мне или любительнице дорогих подарков? – ты уже вернулась? – точно мне! – У тебя что-то горит, дорогая! – почуял стервец! – Когда и успела?
– Это у тебя что-то горит, милый! – вторю так сладко, как только могу, любуясь, на сворачивающееся трубочками, сжираемое в сине-оранжевом пьяном огне право господина Шапошникова Геннадия Михайловича на выезд за границу.
– Ксю, что ты палишь? – ещё не понял, издалека разглядывает костерок в сковородке, а я поблизости, чтобы убедиться, что остался исключительно пепел. Пепел моей любви.
– Ген, ты же не очень хотел в Египет?
– Ну, что поделаешь, – разводит ручками, – тебе надо отдохнуть, я всё понимаю. Денежек маловато, а так бы подольше можно, – ещё и оправдывается.
– Мы сэкономим, любимый, – утешаю, – ты не едешь. Абу-Даби тоже затратно, и сумочка от «Прада», и колечко с бриллиантиком, а в Бобруйск дёшево и сердито, и без загранпаспорта пускают.
Немая сцена. Геша не сечёт, что только что любовался игрой огня своей паспортины. Глазки хлоп-хлоп, выдох,
– Ты слышала? Ксю, солнышко, ты всё не так поняла! – угу, где уж нам! А то мы сериалов по «Домашнему» не смотрели!
– Не много ли солнышек в Вашей галактике господин Шапошников?
– А, что это сгорело? – не клюёт на мой тонкий сарказм. Обидненько! Я на коротких дистанциях особенно хороша, хотя и задним умом сильна тоже.
Геннадий взволнованно охватывает взглядом пространство, натыкается на вывернутый бумажник и предполагает, чего там не достаёт,
– Мой загранпаспорт?
– Ну не мой же? – я-то в чём виновата?
Звонок мобильного, незнакомый номер, принимаю,
– Алло!
– Трансфер прибыл, чёрный «Фольксваген» минивен с номером х363ах ждёт у подъезда.
– Спасибо! Бегу!
– Всё, милый! Мне пора! Приятного аппетита! – мимоходом даже привычно чмокаю в щёчку, пулей пролетаю в прихожую, пинаю его набитый барахлом чемодан, он валится на перевешивающее пузо, как обожравшаяся лягушка.
Хорошо, что там нет моих вещей, как чувствовала, всё порознь. Да, если честно, многое порознь. А мне наивной всё казалось, что это временно. Просто устал. Вот съездим к морю, номер на двоих, и там в расслабленной атмосфере, вернётся была свежесть чувств. А у него и без меня свежесть!
Как же здорово, что билеты с путёвками и валютой в моём «Версаси».
– Ксюха, с ума сошла? Что ты натворила? Его же не восстановить?! – видимо копошится в сковородке, но я постаралась,
– Не-а! Отличная прожарка! Как ты любишь, с корочкой! – кричу уже из-за дверей, – пока! Пока!
Лифт, как ждал! Открылся сразу, с готовностью проглотил меня с вещами и закрылся перед Гешиным носом, так что ответка откладывается! Головокружительный, от собственной смелости, спуск! Денег точно хватит. Накануне самой пришлось в банк за баксами идти, Геннадий у нас мужчина занятой, трудится с утра до ночи! На два фронта.
Ну и прекрасно!
– Шеф, трогай! – тороплю водителя, – да не меня!
– Люблю весёлых! – хохочет. А мне не до смеху. Слава богу, что с меня начал народ собирать. Салон пустой.
– Так приятно, что я у Вас первая!
– А, уж мне-то как! – не отстаёт.
Нервно поглядываю на двери подъезда,
– Там погоня!
– Грабанула кого?
– Изменщика коварного, – делюсь сокровенным, – а теперь бегу от физического насилия.
Без лишних вопросов, дав по газам, весёлый таксист увозит меня в новую жизнь, а Геша, роняя тапки, не поспевает, судя по мимике, матерится вдогонку.
Ну, раз посылаешь, то я полетела. А тебя, милый, ждёт город-герой Бобруйск!
Глава 3.
Летайте самолётами Аэрофлота! От винта!
Родные авиалинии и накормят, как следует, и кино про любовь покажут, и винца поднесут! Не то, чтобы напиться до чёртиков, но пара фужеров, дабы слегка приглушить тревогу от собственного авантюризма, да тоскливую обиду от бессовестного предательства, разгулявшуюся слезливой стихией, пока ждала посадки, приходятся очень даже к месту.
Разумеется, фирменный пакет из Дьюти Фри, покоящийся на багажной полке, не зря содержит в себе бутыль мартини, но это совсем другая история.
Шесть часов безвременья: уже не там и ещё не здесь – отличная возможность для самоопределенья.
Гешу не прощу! Пускай, хоть умоляет, хоть колени трёт об пол. Хотя, с чего я взяла, что он примется вымаливать? Я ж не жена, не мать его гипотетических детей… Мы даже не друзья!
Гражданский брак – хитрая уловка. Для женщин – семья, всё по-настоящему, для мужиков: извини, подвинься! И никаких обязательств! Вот и подвинули. Явлюсь назад, а барахло моё на помойке. Зато полновластной хозяйкой рассекает по его родительской трёшке, отданной единственному наследнику, новая птица. Такая же перелётная на птичьих правах. А, может быть, и гнездоваться останется. И золотое яйцо высидит! Вдруг, она лучше меня? Вон, и колечко уже пообещал!
А куда полечу я, не представляю. Домой? В родовое дупло? Глухая провинция, где «повезло» родиться, как-то не влечёт. Чего там делать? Работы нет. Выслушивать от матери, что надо было в портнихи или в поварихи, как все нормальные люди? И, что если «дизайнер» слово чужеземное, так и суть нам исконно-посконным бесполезна. Кабы маляр, то ясное дело: бери кисть, белила и шуруй ремонты людям делать. А указчиков типа: оттенок шкуры северного оленя – это не серый, а пепельный закат – далеко не грязно-розовый, никому не надо! Сами с усами!
Думать о плохом не хочется. И не буду! Хотя бы сегодня не буду! Завтра! Я подумаю об этом завтра! Кажется, кто-то великий сказал! А великие плохого не посоветуют!
У меня целая неделя, когда ни о чём не надо заморачиваться, крыша над головой есть, олл инклюзив с завтраками, обедами, ужинами и прочими перекусами, да ещё и развлекут на ночь!
Вот и буду развлекаться! Вообще, уйду в отрыв! Зато, холодными вечерами и ночами, стуча зубами под каким-нибудь мостом, как бездомная псина, согреюсь воспоминаниями!
То, что под мостом, вполне логично. Диплом дизайнера так обновить и не пришлось, лишь случайные заказы иногда. Приехала в областной центр, выучилась, молодым специалистом пошла по конторам, места себе не нашла, зато повстречала Гешу – любовь всей жизни, который сказал,
– «Когда невеста хороша и молода, и поет на кухне иногда», этого достаточно, лишь бы готовила вкусно.