Элина Фадеева – Ангел тьмы-божественный Демон (страница 12)

Почему именно они? Сложно сказать. Но я ценю их. В остальном же я такой же, как все. Моя холодность – не врождённая. Она выкована годами боли, предательств, унижений. Я научился быть жёстким. Быстрым. Беспощадным. Но лишь в ответ на ту несправедливость, что царит вокруг.

О, Лилит, человека нельзя сломать, как животное. Физическая боль лишь озлобляет. Чтобы сломить дух, нужно сокрушить разум. И Лилит преуспела в этом. Две тысячи лет наших отношений – это две тысячи лет её игр, издевательств, насмешек. А когда я из наивного волчонка превратился в зверя – она заплакала. Я не камень.

Я могу простить её за многое. Но не за то, как она сломала меня, а теперь винит во всём. Она выбрала меня, потому что я был сильным. А когда пришло время держаться за эти отношения – она убила меня морально. И ждала, что я останусь прежним? Вывод прост Каждый отвечает за свои поступки. Мои размышления прервал стук в дверь. Раздражённые голоса Абаддона и Вельзевула. Я впустил их. Как я и предполагал -новости об Отце.

Он снова создаёт Ангелов. Безликих. Безымянных. Просто винтики в его машине. Он слеп. Он перенимает худшие черты человечества. Его попытки «мудрости» – жалкая пародия на Сократа. А его «искупление»? Просто ещё одна игра. Религия, души, войны – всё это лишь инструменты в его руках. Истинный путь лежит через Серые Пределы. Но никто не спешит туда. Наша армия отдыхала. Но дух был высок. Все ждали продолжения войны.

В 5:30 утра – сигнал тревоги. Ангелы атаковали. Неопытные. Глупые, мы отбили их атаки. Но я знал – это лишь начало. Мы не сдадимся. Пока стоит Ад – мы будем бороться. Мы будем помнить, кто мы. На площади перед райскими казармами расцвели те же цветы, что и у нас. Там стояли Отец и его Генерал. Солдаты пели гимн. Генерал размахивал руками, как дирижёр. И вдруг… когда один из воинов попытался поддержать Отца, тот взорвался. Он резко отшвырнул протянутую руку, его лицо исказилось яростью, и внезапно тишину разорвал его громоподобный рёв:

– Возвращайтесь на свои проклятые небеса! Не мешайте мне думать! – голос его гремел, сотрясая воздух, будто удар грома перед бурей. – Мы ещё не сломлены! Не позволим этим поганым Демонам, этой вырожденной сволочи, сокрушить нас! – его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но он не чувствовал боли – только жгучую, всепожирающую ненависть.

– Свободные Ангелы – последний оплот закона в этом море хаоса! Пусть клич свободы разнесётся по всей Вселенной! Да здравствует Божественная армия! Ура! Долой Демонов! Свободу Ангелике! Смерть тьме и её выродкам! Герои! Слава вам, люди! – его слова падали, как удары молота, высекая искры фанатизма в глазах воинов. Последний приказ прозвучал как приговор. И площадь опустела в мгновение ока. Его призыв был услышан.

Это означало конец долгой и жалкой службы несчастного чучельника в армии. Но этой ночью силы Свободных Ангелов бросили всё, чтобы сделать эту драму зрелищной. Не инсценировки. Не спектакли. Настоящая кровь.

Когда Отец спустился в подземный зал, оставалось лишь допить последние капли вина и доесть то, что ещё можно было спасти от разгрома. Боевой горн заиграл. Невнятные выкрики. За несколько минут Отец осушил кубок, закусил акульим плавником, выловленным из похлёбки, и поднёс к губам флягу. Он закрыл глаза. Казалось, он задремал. Но офицеры из его свиты трясли его за плечи, пытаясь вырвать хоть слово о планах предстоящей бойни. Наконец он открыл глаза. Сделал глоток. Кивнул. И его войско ринулось занимать позиции. Свет не включали – чтобы не выдать себя. Лишь блики костров, дрожащие в лужах крови и осколках стёкол, освещали эту ночь.

Снаружи бушевала непогода. Хмарь. Ледяной ветер. Мокрый снег, хлопьями падающий на мёртвую землю. Но Отец приказал быть готовыми ко всему. И они были. Как только ангельские новобранцы переступили порог Адских врат – их разорвали гончие. Те, кто выжил, были сварены в лаве. Утоплены в серных озёрах. Замурованы во льдах последнего круга. Ад наполнялся их криками. Их кровью. Их трупами.

Прошли годы, но их имена так и не появились в летописях. Они стали никем. Но приходилось искать новых. Новых уродов. Новых жертв. Смерть уже не трогала Отца. Лишь когда очередной выродок вырезал целый квартал, он на секунду задумывался. А потом – снова в бой. 50 лет мы уничтожали Ангелов. 50 лет они, ведомые моим Отцом, пытались устроить геноцид Демонов. Но к нам присоединились языческие Боги. Те, кого Ангелы преследовали веками. И мы сражались плечом к плечу. Боги – за нас. Ангелы – против. Мы наступали. Они отступали. Но силы таяли. И однажды Боги предали нас. И тогда я понял – пора кончать. Даже если это уничтожит всю Вселенную.

Странно, но у его шатра не было стражи. Хотя, когда я подошёл, двое с копьями бросились на меня. Я не стал церемониться. Поднял руку и сжал в кулак. И копьё в глотку всадилось первому, второму – в череп. Когда я вошёл внутрь, Отец выглядел… спокойным. На нём была простая чёрная рубаха, тёмные штаны, сандалии, коричневатые доспехи. Никакого оружия. Только золотая цепочка на шее. Но его лицо… Оно было маской.

Беспристрастной. Холодной. Он посмотрел на меня. Кивнул. Но в этом кивке не было ни тепла, ни ненависти. Будто я был чужим. В его глазах, всегда полных огня, теперь была лишь пустота. За этой маской скрывалось нечто. Что-то, что он едва сдерживал. Тишина звенела. Лишь потрескивал костёр за шатром.

– И что ты хочешь, Софериэль? – его голос был ровным, без гнева, без эмоций. Как будто он уже знал мой ответ. Я сделал шаг вперёд.

– Я пришёл заключить мир. – шёпот пробежал по шатру. Но Отец поднял руку – и все замолчали.

– Мир? После стольких лет войны? – он произнёс это слово медленно, будто пробуя на вкус.

– Да. Наше противостояние бессмысленно. Оно уничтожит всё. – я ждал взрыва, криков, проклятий. Но Отец молчал. И это молчание было страшнее любой бури.

– Каково твоё предложение? – я сел, написал договор.

Через семь дней его подписали в Зале Мироздания. Отец не сопротивлялся. Он подписал его кровью. Выпил из ритуального рога. Приказал подать лучшие яства. Он был гостеприимен. А я предложил построить замок. Место, где Ангелы и Демоны смогут учиться вместе. Не в Аду. Не в Раю. На Земле. Отец кивнул. И предложил меня в качестве учителя. Чтобы никто не чувствовал себя обманутым. Так родился Замок Двух.

Праздник длился неделю. Пели песни, от которых сжималось сердце. Жгли солому, вспоминая старые обиды. Душили друг друга в объятиях. Бывшие враги смеялись. Строили Рай на руинах Ада. Казалось, ненависть выжгла в них всё живое. Но, может, так и надо? Лучше сжечь дом, чем жить в пепелище. Мир длился долго. Но кто помнит, каким он был? Легенды говорят о войне. А мы помним только песни. Те, что пели, когда ненависть умерла. Те, что звучали, когда бывшие враги стали братьями.

Но теперь нас ненавидят. За то, что мы сдались. За то, что прекратили убивать. Разве это плохо? Любовь и мир – враги войны. Но как убивать тех, кого любишь? Не стоит. Пусть тот, у кого есть уши, услышит. Услышит песни Ангелов, тайну любви. Ибо любовь – это мир.

Это было похоже на молитву влюблённого – страстную, исступлённую, готовую в любой момент сорваться в безумие. Но нет, всё было сложнее. Оставив пир, я вернулся в Ад. Лилит ждала, она была пламенем – обжигающим, яростным, непредсказуемым.

Её темперамент сводил меня с ума, выжигал изнутри, доводил до того самого экстаза, которого я не знал веками. С ней я впервые познал науку страсти. Она научила меня рабству желания. Когда я смотрел на неё – забывал обо всём. Поэтому она стала больше, чем просто женой. Больше, чем любовницей. Но нам не суждено быть счастливыми. Так решила судьба. Я знал её истинное предназначение. Да, мы не созданы друг для друга. Она могла бросить меня в любой тёмной подворотне. Но не бросала. А я – бросал, не раз. Я знал о ней всё. О её поклонниках.

О её разбитой крыше от треснувших стёкол сознания до самых тёмных закоулков души, давно мёртвой, как у всех нам подобных.

– Ну как, Соф? Неужели подписал мир с Отцом? Не верю. – её голос, как всегда, звучал насмешливо и нежно одновременно. Она затрепетала, прижавшись ко мне.

– Его армия была огромна. Мы победили, но осада длилась десять лет. Я просто подписал договор.  – мои слова прозвучали сухо. Для меня вся эта война была кошмаром, не более. Да и их «победа» – такой же сон.

– Скоро начнётся строительство школы для выродков Ангелов и Демонов. Старшие Архангелы хотят устроить бал. Отец предложил мне преподавать. – я потянулся, закинув руки за голову.

– Ты согласился?! А как же твоя работа? Мы сможем бывать там вместе? – её глаза вспыхнули. Она обняла меня. Я ответил на объятия. Мы не отпускали друг друга долго. Лилит была меньше – ей ничего не стоило вскарабкаться на меня, устроиться на груди.

Её пальцы лениво перебирали волосы на моей груди, щекотали шею… И вдруг – вздрогнула всем телом. А мускулы напряглись, губы разомкнулись, готовые выдохнуть крик – но я успел прижать палец к её рту.

– Отец действительно предложил преподавать. Но это не та философия, которую ты знаешь. – продолжил я, когда она успокоилась. Она слушала, но её руки уже скользили ниже. – Теорию пяти элементов ты слышала. Но теперь будут учить практике – работе с мирами, интуиции, помощи древних… – мои слова терялись. Лилит целовала мои плечи, будто боялась не успеть. Я встал и направился в спальню. Она шла за мной, не переставая касаться меня.