Элина Бриз – Невозможно забыть (страница 33)

— Здравствуй, — подает голос Ульяна и рывком поворачивается ко мне.

Я поднимаю голову, с трудом ловлю ее в фокус и чувствую, что начинаю задыхаться. Будто тонкая кромка льда под ногами резко трескается, и я проваливаюсь в ледяную прорубь. Мне холодно, больно и совсем нечем дышать.

Передо мной стоит совсем чужая женщина, облаченная в черный костюм от Армани. В ушах и на шее бриллиантовые украшения, подобранные с безупречным вкусом. На руке модные золотые часы.

На лице неотразимая улыбка уверенной в себе женщины, а в глазах ледяное равнодушие палача, готового лишить меня жизни. С трудом сглатываю и дрожащими пальцами ослабляю узел галстука. Такое чувство, что я собственноручно разрушил хрупкое девичье сердце и навсегда ранил его вечной мерзлотой.

Набираюсь смелости и смотрю ей в глаза. С идеальной прической и профессиональным макияжем эта Уля сильно отличается от той беспечной девочки, на которой я когда-то женился. Та Уля, которую я знал, была открытой и доступной для меня двадцать четыре часа в сутки. А сейчас… я даже не знаю, как к ней подступиться.

— Здравствуй, — выдавливаю больным скрипучим голосом.

— Присаживайся, — показывает рукой на стул, — я надолго не задержу.

Жаль, мне хочется задержаться. Сдернуть с нее маску ледяного равнодушия, встряхнуть за плечи и умолять очнуться. Я, конечно, знаю более действенные способы, но чувствую, что сейчас она меня к себе не подпустит.

Чувствую, что в здании полно охраны, которая в любой момент может появиться и выкинуть меня отсюда без шансов вернуться когда-либо снова. Поэтому смиренно киваю и сажусь напротив.

Ульяна берет в руки папку, которая с самого начала встречи горит у меня перед глазами, как красная сигнальная лампа, и одним уверенным движением двигает ее в мою сторону.

— Что это? — спрашиваю, не пытаясь к ней прикоснуться.

— Завод, — равнодушно отвечает и ядовито улыбается, — ты же хотел его получить. Забирай.

Узел, скручивающий мои внутренности последние несколько дней, затягивается сильнее, и я снова ослабляю галстук. Душно так, что хочется высунуться в окно и дышать, дышать, дышать.

— Я не понимаю, — голос садится до жалкого шепота, но я на самом деле чувствую себя раздавленным.

— Сейчас поймешь.

Ульяна обходит стол красивой выверенной походкой и достает из верхнего ящика еще одну папку. Толкает ее в мою сторону и возвращается на место.

— Бумаги на развод, — поясняет, когда я нерешительно заглядываю внутрь, — я уже подписала. Твоя очередь.

Поднимаю на нее взгляд и снова обжигаюсь ледяной ненавистью. Самое страшное в этой ситуации то, что я сам кричал о желании развестись, а теперь… четко понимаю, что не хочу. И не могу.

Я не могу ее отпустить. Не могу даже представить, что она будет принадлежать кому-то другому. Это выше моих сил.

Даже такая холодная, неприступная и чужая, она остается самой желанной женщиной в моей жизни. А я хочу остаться для нее единственным.

— Нет, — решительно отвечаю и возвращаю ей папку обратно, — мне не нужен завод. Мне нужна ты. Я люблю тебя.

Ульяна вскидывает руки и громко хлопает несколько раз в ладоши.

— Это очень благородно, конечно, но не правдоподобно.

— Это правда, — продолжаю упрямо стоять на своем, хотя уже понимаю, что ничего не смогу сделать. Я теряю ее. Всеми силами стараюсь ухватиться за последнюю надежду, но она, как песок, просачивается сквозь мои пальцы.

— Похоже, ты плохо представляешь, с кем имеешь дело, Молотов, — спокойно, но уверенно отвечает, — моя бабка была очень влиятельным человеком. У нее были деньги, связи и власть. Теперь это все есть у меня. Нас все равно разведут через суд, как бы ты не рыпался. Только в этом случае я все из тебя выпотрошу. Без штанов оставлю, по миру пущу. Так что выбирай…

Ее красивые губы складываются в неотразимую улыбку, а глаза снова стреляет в меня жгучим холодом.

— Хотя выбора-то я тебе и не оставила.

Сосредоточенно тру виски и понимаю, что в сложившейся ситуации это максимально правильный выход. Если я заберу завод себе и стану полноправным его хозяином, то сразу отведу опасность от Ульяны.

Все-таки я начал эту некрасивую историю с заводом, когда хотел получить его обратно, значит, мне ее и заканчивать. А потом, когда Лева с Юрой распутают это дело и мы устраним все угрозы и неприятности, я снова верну его Ульяне.

Хватаю папку с документами на развод, открываю ее и ставлю нервную размашистую подпись. Вот и все. Я сам нажал на курок пистолета, который был направлен мне в самое сердце.

Ульяна грациозно поднимается с места и с равнодушной улыбкой швыряет в меня другой папкой. С документами на ювелирный завод, который я когда-то так мечтал получить.

— Забирай. И будь любезен, избавь меня от своего присутствия. Подержанные вещи, как и люди, меня больше не интересуют.

В этот момент у дверей появляются два амбала, которые всем своим видом намекают на то, что им не терпится проводить меня до лифта. Бросаю последний взгляд на упрямый профиль и выхожу из кабинета, забирая с собой небольшую частичку ее сладкого запаха.

Потерянно брожу по улице, переваривая последние события и никак не могу решиться вызвать такси. Будто невидимые нити сковали все мое тело и упорно держат в этом городе. А у меня через три часа самолет, пора ехать в аэропорт.

Включаю телефон сразу, как только прилетаю домой, и вижу несколько непринятых от Левы и Юры. Набираю последнего и долго слушаю длинные гудки. Когда уже теряю надежду дозвониться, друг наконец отвечает.

— Яр, новости есть. Нужно срочно встретиться.

— Хорошо, давай у меня. Буду дома примерно через час.

Глава 28

Ульяна

Обессиленно съезжаю по стене на пол сразу, как только за Ярославом закрывается дверь. Сил не осталось, они все ушли на то, чтобы держать перед ним лицо.

Обхватываю себя руками и начинаю плакать. Тело дрожит от нервного напряжения так, что зуб на зуб не попадает. С трудом размыкаю губы и набираю в легкие воздух. Обратно он вырывается из меня громкими всхлипами.

Закрываю лицо ладонями, чтобы остановить истерику, но это не помогает. Жгучая горечь, которая сидела внутри меня все это время, вырывается наружу и сочится из каждой клетки моего растерзанного тела.

В кабинет вбегает секретарша, которую я отправила на время погулять перед встречей с Ярославом, и пугается не на шутку. А я даже сказать ничего не могу из-за сдавивших грудь спазмов.

— Боже, — причитает она, заламывая руки, и что-то ищет глазами. Наверняка телефон. Сейчас позвонит Мирону и тот примчится мне на помощь. Не хочу. Меня душит его навязчивая забота в последнее время.

— Воды дай, — выкрикиваю через силу и стараюсь дышать глубже, чтобы успокоиться.

Анна исчезает, и возвращается только минут через пять. Сразу понимаю, что она позвонила брату из приемной, но подняться и привести себя в порядок пока не в силах.

Сама свои слезы воспринимаю спокойно, этого следовало ожидать. Слишком мало прошло времени после нашего расставания. И слишком сильными были мои чувства по отношению к нему с самого начала.

«Мне не нужен завод. Мне нужна ты. Я люблю тебя».

Именно эти слова пробили брешь в моей защите, именно они стали причиной моих слез и истерики. Я была готова к чему угодно. К угрозам, проклятьям, шантажу. Но не к словам любви, которые снова меня обезоружили и оставили без защиты.

Залпом выпиваю воду и протягиваю пустой стакан секретарше.

— У нас через час два важных совещания, — выпаливает перепуганная Анна, — отменить уже не получится.

— Кто у меня заместитель? — спрашиваю сорванным от слез голосом. Я только начала вникать в семейный бизнес, пока не разобралась что и как здесь работает.

— Ваш брат, — подсказывает секретарша.

— Хорошо. Сегодня он меня заменит.

На переполох в кабинет прибегают охранники, которых приставил ко мне Мирон. Я была против, но кого это волнует. Они замирают за спиной секретарши и напряженно следят за мной.

Представляю, как выгляжу со стороны, сидя на полу в дизайнерском костюме, бриллиантах, без туфлей, и начинаю смеяться сквозь слезы. Жалкое, должно быть, зрелище, но я не в силах остановиться.

Боже, просто уйдите все отсюда. Дайте мне немного времени побыть одной.

Но вопреки моим желанием в кабинет врывается Мирон. Увидев меня в таком виде на полу, он начинает орать на охранников. Даже не разобравшись, что произошло. Затыкаю уши руками и жду, когда закончится этот кошмар.

— Уля, — присаживается передо мной брат и кружит взглядом по заплаканному лицу с размазанной косметикой, — что он сделал? Он … ударил тебя?

Вспоминаю, что наговорила брату лишнего в прошлый раз. Неудивительно, что он теперь так думает про Молотова.

— Нет. Все нормально.

— Не ври мне. Ты бы себя видела сейчас… Как все прошло?

— Говорю же, нормально. Пусть они все уйдут.

Брат делает знак и в следующее мгновение мы остаемся в кабинете одни.

— Рассказывай.