Элина Бриз – Невозможно забыть (страница 26)

Где-то вдалеке проезжает машина, громко сигналит и возвращает меня из забытья. С трудом поднимаюсь на ноги и плетусь к машине. Включаю печку и подставляю руки под горячий воздух.

Зубы все равно выбивают дробь, но это скорее нервное. Завожу двигатель и понимаю, что нужно найти в себе силы и вернуться в его дом. Хотя бы переодеться, собрать вещи и найти загранпаспорт.

Включаю геолокацию на телефоне и быстро доезжаю до места. Останавливаю машину и обессиленно роняю голову на руль. Слез больше не осталось, а вместо рыданий из груди периодически вырываются болезненные стоны.

Немного кружится голова, но в остальном становится легче. Меня накрывает безжизненная пустота и какая-то странная апатия. Сил нет, но я заставляю себя подумать хоть немного, потому что время идет и нужно что-то решать.

Набираю в грудь побольше воздуха и решительно выхожу из машины. Не сбавляю шаг, чтобы не струсить и не передумать. В доме, где я жила весь этот год стоит звенящая тишина, но я не обращаю на это внимание. Этот дом, как и многое другое, что я чувствовала, больше для меня не существует.

Упрямо обхожу все комнаты, пытаясь вспомнить, где лежат мои документы. Телефон все время держу при себе, но Мирон по-прежнему недоступен. Проверяю все папки в гостиной в шкафу, но так и не нахожу главного. Здесь нет загранпаспорта.

Поднимаюсь на второй этаж и рывком открываю дверь спальни. Чувствую, как к горлу подступает противная тошнота, но продолжаю держать себя в руках. Вытряхиваю все ящики, но нахожу только коробку с лекарствами. Это тоже очень кстати, потому что меня не перестает трясти, и голова болит так, что я уже с трудом держусь на ногах.

Выпиваю обезболивающее и захожу в ванную. Сначала умываюсь холодной водой, потом скидываю с себя мокрую одежду и забираюсь под душ. Усиленно тру себя мочалкой, мне кажется, за сегодняшний день ко мне прилипло столько грязи, что я за всю жизнь теперь не отмоюсь.

Закутываюсь в большой махровый халат и возвращаюсь в комнату. На кровать стараюсь не смотреть, это чревато невыносимыми и болезненными воспоминаниями. Достаю большой чемодан и небрежно бросаю туда свои вещи.

Намеренно собираю только то, что было у меня до брака с этим уродом. Все остальное, включая драгоценности, оставляю нетронутым. Когда дело сделано, чувствую сильную слабость во всем теле и неприятный озноб. То ли я заболела, то ли мои нервы не выдерживают свалившегося на меня дерьма.

Мой телефон пищит, оповещая о том, что пришло сообщение. Хватаю его, открываю и читаю. Это от Мирона.

«У бабушки случился сердечный приступ. Срочно вылетел в Италию. Как освобожусь, перезвоню».

Набираю номер брата, но телефон уже выключен. Прикрываю глаза и обреченно выдыхаю. Такое чувство, что на нашу семью свалились все неприятности разом.

Пытаюсь вспомнить, где лежит мой комплект ключей от дома Мирона. Это не так просто, потому что я к нему давно не ездила. Скорее всего, мой загранпаспорт тоже остался у него. Проверяю свою сумку, но ключей нет. И точного адреса своей бабки я не знаю, последние несколько лет мы почти не общались.

Пишу брату сообщение с просьбой срочно перезвонить и возвращаюсь к коробке с лекарствами. Выпиваю на всякий случай порошок от простуды, чтобы не расклеиться еще больше. Очень надеюсь, что Ярослав будет занят до самого утра, а потом от любовницы сразу уедет на работу. Обычно домой он не спешит, а уж теперь и подавно здесь ему делать нечего.

Озноб постепенно уходит, уступая место тупой боли в грудной клетке. Меня это не удивляет и не пугает, потому что вместо сердца там большая черная дыра.

Закутываюсь в мягкий плед и без сил падаю на кушетку рядом с окном. Сколько я уже не спала? Кажется, что целую вечность. Телефон кладу рядом с собой, чтобы не пропустить звонок от брата.

Ничего страшного не случится, если я позволю себе несколько минут отдохнуть. Хотя бы до того момента, как подействует лекарство, поэтому сворачиваюсь клубком на неудобном диване и проваливаюсь в беспокойный сон.

Резко открываю глаза, когда слышу непонятный шум. Вскакиваю с дивана, и вся ужасающая реальность падает на меня с новой силой. И с новой болью. Встаю на ноги и медленно двигаюсь по комнате. Выхожу из спальни и замираю на лестнице. Черт. Видимо, меня вырубило на какое-то время, потому что за окном уже светло, а Ярослав вернулся домой.

Глава 21

Осознаю своей тяжелой головой, что разговора избежать не получится, но плохо понимаю, что нужно сказать, чтобы он меня отпустил. Ведь если ему нужен завод, он так просто на развод не согласится.

Делаю несколько шагов вперед и спускаюсь по лестнице. Сейчас волнение и страх притупляются, то ли лекарство так странно на меня действует, то ли я сыта по горло такой семейной жизнью.

Ярослав, как ни в чем не бывало сидит за столом и завтракает. А меня начинает душить истерический смех. Что ж любовница не накормила? Погулял, потрахался на стороне, а завтракать пришел домой. Молодец. Остался верен своей кухне и нашей домработнице.

Молотов замечает меня и поднимает голову. Смотрит ничего не выражающим взглядом и возвращается к своей трапезе.

Я подхожу ближе, потому что мне не терпится посмотреть ему в глаза. В лживые глаза предателя и изменщика.

— Доброе утро, Ульяна, — произносит спокойно, а меня уже начинает потряхивать.

— Я хочу с тобой развестись, — хрипло, но довольно уверенно произношу.

Он даже позы не меняет и взгляд на меня больше не поднимает.

— У нас теперь на завтрак тоже будут твои истерики?

— Я хочу развод, — повторяю чуть громче.

— У тебя ПМС что ли? — спрашивает со смешком, — так это пройдет через пару дней.

Чувствую, как меня взрывает изнутри. У меня жизнь рушится, а он мне про ПМС говорит. А еще он, как ни в чем не бывало продолжает есть. Ножичком отрезает кусочек бекона и с удовольствием отправляет его в рот.

Я задыхаюсь от негодования и хватаюсь за край скатерти. А потом боль от того, что он живет дальше, а я не могу, становится такой невыносимой, что я резко дергаю ее на себя.

Тарелка с завтраком переворачивается на колени моего мужа, безвозвратно испортив дорогой костюм, а остальные приборы со звоном летят на пол и разбиваются.

— Что ты творишь, ненормальная? — резко вскакивает, наконец-то обратив на меня внимание.

— У меня другой мужчина. Я хочу развестись. Так понятнее?

— Что, блядь?

Он угрожающе на меня наступает, хватает за плечи и начинает трясти, как куклу.

— Ты слышал.

— Заткнись, Ульяна. Вот сейчас просто заткнись.

— Хватит меня затыкать. Надоело!

— Никакого развода ты не получишь. Слышишь меня? Ты моя, Ульяна. Моя!

Из надсаженного горла вырывается горький смех. Это его «моя» сейчас вообще не уместно, ведь я знаю всю правду. Но я упрямо иду к цели.

— Примешь меня после другого мужика? Не похоже на тебя, Молотов.

Я вижу, как меняется выражение его лица. Из отстраненного и спокойного — в бешеное и шокированное. Вижу и ликую.

— Хватит. Я не верю тебе. Ни хрена не верю.

— Придется поверить. Я люблю его.

В его глазах вспыхивает дикая ярость. Он ненадолго прикрывает глаза, почти не дышит, а потом жестко ухмыляется.

— Любишь, значит? Трахалась уже с ним?

— Да, — оглушаю его своей ложью и пытаюсь вырваться из железной хватки.

— Ну и как? Тебе понравилось? — рычит в ответ.

— Понравилось. Уж лучше, чем с тобой. У нас с ним все по-настоящему, ясно? Я люблю его, он меня. Такому бесчувственному животному, как ты, такое и не снилось.

Ярослав замирает на месте с совершенно диким выражением лица, но быстро приходит в себя.

— Сейчас посмотрим, насколько хватит твоей настоящей любви.

Он подхватывает меня под коленями и взваливает себе на плечо. Пытаюсь вырваться, но он держит так крепко, будто от этого зависит вся его жизнь. Со мной на руках он легко поднимается на второй этаж и заворачивает в другое крыло. Заходит в комнату для гостей и небрежно сваливает меня на кровать.

Халат распахивается, оголяя ноги и я вспоминаю, что после душа накинула его на голое тело. К моему огромному ужасу, это замечает и мой муж. Его глаза опасно вспыхивают, и я отползаю на самый край, а потом перекатываюсь на другую сторону и, что есть сил бегу в ванную, чтобы запереться от него.

Не вынесу, если он прикоснется ко мне после нее. Мне почти удается сбежать, остается только захлопнуть дверь и запереть, но Ярослав успевает вставить ногу в небольшой проем и вваливается в ванную вместе со мной.

— Запомни, милая. Никакие двери меня не остановят, если дело касается тебя.

Он выглядит устрашающе. Волосы растрепались, рубашка выбилась из брюк. Опускаю взгляд ниже и напарываюсь на огромный бугор между ног. О, нет. Только не это.

— Ненавижу, — швыряю в него бутылку шампуня, которую он удачно ловит и аккуратно ставит на тумбу, продолжая на меня наступать, — ненавижу, ненавижу тебя.

Хватаю гель для душа, снова бросаю в его сторону, но опять не попадаю. Дальше в поле зрения попадает большая стеклянная ваза и я уже представляю, как феерично она расколется об голову моего почти бывшего мужа. Хватаю ее двумя руками, но в этот момент Ярослав перехватывает меня за талию и вплотную прижимает к тумбе. От неожиданности ваза выпадает из рук и откатывается от нас в сторону.

Он подхватывает меня под бедра, усаживает на тумбу и сразу распластывает на поверхности. Резко дергает за пояс халата и стягивает его с плеч. Шумно сглатывает, когда видит, что под ним я голая. Раздвигает ноги и смотрит мне туда, не давая при этом подняться.