Элина Бриз – Невозможно забыть (страница 25)

— Мне нужен ювелирный завод, Юра. Что здесь непонятного? Сейчас им владеет моя жена. А у меня пока не получается получить контрольный пакет акций. Я думаю, нужно года три угрохать на этот брак, чтобы окончательно втереться в доверие и добиться желаемого.

Его слова с трудом до меня доходят, но я стараюсь сделать над собой усилие и вслушаться. Какой ювелирный завод? Что за бред. Я еще студентка и у меня никогда ничего не было. Всем имуществом в нашей семье владеет мой брат Мирон.

— У тебя же и так до хрена денег. Разве нет? Стоит какой-то вшивый завод того, чтобы жениться. Я бы не смог.

— А я смог, — слышится ироничный смешок моего мужа и меня снова скручивает от боли, пока он не стреляет в упор следующими словами.

— В чем проблема, не пойму? Она молодая, красивая, влюблена в меня как кошка. Смотрит преданными глазами и готова весь мир променять на одну минуту моего внимания.

— Так ты еще и верность ей хранишь? — спрашивает его друг заплетающимся языком.

— Ты совсем идиот что ли?

Они оба начинают противно смеяться, а я чувствую болезненные спазмы в животе и зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать тошноту. Дышу глубже, чтобы не выдать себя, но поток горьких слез из глаз это не останавливает.

— А потом, когда ты получишь завод, что собираешься делать?

— С чем?

— Не с чем, а с кем. С женой, конечно.

— Разведусь к чертовой матери. Я и так пошел на большие жертвы, когда женился в двадцать пять лет. Это вообще не входило в мои планы… Ближайшие лет десять точно.

— А если она залетит от тебя?

— Блядь, даже в шутку не говори мне такого. Я всегда предохраняюсь. Всегда. И ее регулярно таскаю на гормональные уколы. Сам лично. Так что у меня все под контролем. Мне не нужны дети, тем более от нелюбимой женщины.

— Ну ты даешь, даже здесь все контролируешь.

— У меня нет права на ошибку. Мирон мне многое задолжал за то время, пока я строил из себя придурковатого влюбленного идиота и окучивал его наивную простушку сестру.

— А сейчас, где твоя благоверная? — вспоминает про меня его неизвестный друг.

— С подругами в клубе отмечает годовщину свадьбы. У нее праздник, блядь. А я здесь, как на каторге, у меня год за два.

— Давай тоже выпьем за твою годовщину, — слышу, как громко звенят бокалы, и впиваюсь зубами в свою ладонь, чтобы сдержать крик отчаяния.

— Ты совсем ебанулся что ли, Юра? Я за это дерьмо пить не буду.

— Не-не, ты меня не понял. Выпьем за то, что ты стал еще на шаг ближе к свободе.

Снова звон бокалов, пьяный смех и омерзительная реальность. Сползаю на траву и прижимаю колени к груди. Не чувствую холода и сырости от земли, потому что внутри все горит от едкой горечи.

Каждое его высказывание, каждое слово намертво въелось в мой мозг и крутится там не переставая, выедая кислотой последние надежды на то, что это глупая ошибка. Просто недоразумение.

Это реальность. Самая настоящая. Суровая, беспощадная и жестокая.

И Боль. Острая боль повсюду. Она никуда не уходит, она пульсирует в груди и постепенно расползается по всему телу.

Зажимаю рот ладонями и приглушенно плачу, периодически хватая ртом холодный воздух. Кусаю губы до крови, чтобы заглушить рыдания, но на самом деле мне хочется заорать от отчаяния.

Закрываю глаза, пробуя отключиться и перестать чувствовать этот болезненный колючий ком в горле. Он задушит меня, если я не справлюсь.

В голове короткой вспышкой звучат другие слова.

«Ты моя Ульяна. Всегда была и всегда будешь».

Как насмешка. Как пощечина. Как ядовитый плевок в душу.

Закрываю лицо ладонями, чтобы отогнать призраков прошлого, но перед глазами все равно проносятся кадры нашей короткой совместной жизни. А там одна мрачность… Пустые, бездушные картинки, где нет ничего ценного и настоящего.

Истерика постепенно стихает, слезы высыхают, а я продолжаю лежать на холодной земле. Смотрю в звездное небо ничего не выражающим взглядом и жду. Жду, когда адская боль, сконцентрированная в грудной клетке, достигнет максимального значения и я умру.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я снова начинаю слышать и чувствовать. Вся сырая, грязная, с растрепанными волосами, но сейчас мне плевать на это. С трудом поднимаюсь на ноги и обхожу дом, чтобы убедиться, что здесь давно никого нет.

Нужно подняться в свою комнату и собрать вещи, но сейчас у меня совсем нет на это сил. И на разговор их нет. Я раздавлена и обезвожена.

Нужно где-то отсидеться и собраться с силами. А потом озвучить решение о разводе и уехать.

Начинаю перебирать в воспаленной голове варианты, куда я могу пойти. Злата до сих пор живет с родителями, поэтому этот вариант отметаю сразу. Мне не нужны лишние разговоры и сочувствующие взгляды, они меня просто добьют. Можно было бы снять номер в гостинице, но я боюсь в таком состоянии находиться одна.

Остается Анжела. Она живет одна и не очень далеко от нашего дома, всегда зациклена только на себе, значит, не будет лезть ко мне в душу.

Сажусь за руль своей машины и достаю телефон, чтобы узнать дома ли подруга. Но экран вспыхивает короткой вспышкой и сразу гаснет. Черт, разрядился. И, как назло, автомобильное зарядное куда-то подевалось.

Значит, поеду без приглашения. Выбора у меня все равно нет. У нее дом большой и даже если она явилась из ночного клуба не одна, места всем хватит. Я могу скромно переночевать в комнате на первом этаже, чтобы никому не мешать.

Паркуюсь рядом с ее машиной и даю себе еще немного времени успокоиться. Стараюсь не думать о том, что произошло, потому что в таком случае меня накроет новой лавиной слез. Знаю, что дальше будет только хуже. Наступит полное осознание предательства, потом выяснение отношений и развод.

Подхожу к крыльцу и поднимаю руку, чтобы нажать на дверной звонок, но тут обращаю внимание, что дверь не заперта. Более того, она даже не закрыта.

В голове моментально рождаются мысли одна страшнее другой. А что, если это воры? Потом успокаиваю себя тем, что нахожусь на территории охраняемого элитного поселка, и делаю несколько шагов вперед.

Захожу внутрь дома и обращаю внимание на шикарный букет цветов, который небрежно валяется на полу. Тут же чувствую спазм в груди. Ярослав мне очень давно не дарил цветы. Только бездушные драгоценности, которые я никогда особо не ценила.

Черт. Опять я думаю не о том.

Замираю возле лестницы на второй этаж и прикидываю, что мне делать, если подруга там не одна. Я не хочу никому мешать.

Поворачиваюсь в сторону выхода, но внезапно слышу голоса со второго этажа, среди которых явно различаю мужской, до боли знакомый. Застываю на месте и ловлю неприятный озноб по телу.

Не может этого быть. Это явно глюк, просто игра моего воображения.

Отмираю и иду к лестнице, а потом решительно поднимаюсь по ступенькам. По дороге замечаю красные туфли на шпильке, которые сегодня были на моей подруге, и ловлю новую порцию неприятного болезненного озноба.

Дверь в ее спальню тоже не закрыта. Никаких голосов я больше не слышу, но зато слышу тяжелое дыхание, хриплые стоны и приглушенные всхлипы.

Медленно, как тень, подхожу к проему дверей и осторожно заглядываю внутрь. У меня перехватывает дыхание от боли, и я начинаю пятиться назад. Анжела в чулках и белье сидит верхом на моем муже. А он, скрутив одной рукой ее волосы, второй нагло шарит по ее почти обнаженному телу.

Я чувствую, что от новой истерики меня отделяет всего несколько секунд, поэтому резко срываюсь с места и несусь вниз по лестнице. Краем глаза снова цепляю ненавистные цветы и еще глубже погружаюсь в пропасть отчаяния.

Выскакиваю на улицу, сажусь в машину, завожу двигатель и жму на газ. Еду, куда глаза глядят, только бы подальше от этого ужасного места. Перед глазами пелена слез, я практически не вижу дороги, но скорость не сбавляю.

Одновременно пытаюсь дозвониться Мирону, сначала не хотела вываливать на него все дерьмо своей супружеской жизни, но сейчас чувствую, что одна не справлюсь.

Ставлю его номер на автодозвон, но в ответ уже несколько минут слышу одно и то же. Абонент вне зоны действия сети. Черт! Где же тебя носит, когда ты мне так нужен.

Из груди рвутся громкие рыдания, которые уже второй раз за вечер невыносимо царапают горло. Там в груди уже все болит от надрыва и слез.

Резко жму на тормоз, когда понимаю, что уехала достаточно далеко. Выползаю из машины, надеясь, что свежий воздух поможет мне быстрее прийти в себя. Сажусь на холодную землю и закрываю лицо руками.

За что он так со мной? За что? За то, что я любила его больше всего на свете? За то, что отдала ему все, что могла?

Падаю на спину и пытаюсь выпустить всю свою боль наружу. Мне невыносимо ее терпеть. Она перемалывает мне кости и выжигает внутренности дотла. Не могу больше сдерживаться. Набираю полные легкие воздуха и кричу, что есть силы.

Кричу до тех пор, пока голос окончательно мне не отказывает. Облегчения не наступает, меня продолжает кромсать на части эта дикая агония. Под ребрами печет так, что мне трудно дышать.

Я даже не думала, что бывает настолько больно, не предполагала, что люблю его так сильно. Не представляла, что один человек может уничтожить другого лишь словами и поступками.

Наивная? Да. Дура. Настолько в нем погрязла, что теперь не знаю, как выжить после такого предательства.

На улице начинается дождь, но я продолжаю лежать на земле не двигаясь. Впадаю в какое-то пограничное состояние и плохо понимаю, что происходит вокруг. Капли падают на лицо и смешиваются со слезами. Становится холодно, потому что одежда намокает и противно липнет к телу.