Элина Бриз – Ненавижу мажоров (страница 41)

Глава 54

Ника

Я прихожу в себя практически сразу, как только Макс выносит меня на улицу, начинаю судорожно хватать ртом воздух и кашлять. Чувствую, как адски дерет горло. Ко мне тут же подскакивают врачи, Макс укладывает меня на каталку и на меня сразу надевают маску. Вскользь замечаю, как тревожно мой друг оглядывается по сторонам. Неужели в здании еще кто-то был и не успел спастись. Спросить я ничего не успеваю, потому что меня закатывают в машину скорой помощи. Перед тем, как двери закрылись, замечаю, как Макс снова убегает в сторону студии и к зданию подъезжает еще одна машина скорой помощи.

Просыпаюсь в больничной палате, чувствую, как болит все тело, раскалывается голова, и горло все еще дерет. Пытаюсь подняться с кровати, но меня останавливает Макс. Я его даже не заметила сначала.

— Ника, лежи, тебе нельзя вставать, тебе вкололи успокоительное, поэтому такая слабость.

— Макс, скажи, — пытаюсь выдавить из себя вместе с хрипами, — там кто-то еще был? В зале?

Друг сразу отводит глаза, немного отходит от моей кровати, вижу, как весь подбирается, но продолжает молчать. Я знаю его с самого детства, возможно, поэтому сейчас внутри меня начинает разрастаться паника и сердце колотится, как сумасшедшее. Понимаю, что что-то случилось.

— Макс, — пытаюсь кричать, но из горла вылетают только сиплые хрипы, — говори! Или я встаю с кровати и иду искать врача.

— Ника, — прерывает меня надрывным голосом, — тебя спас Кирилл, он нашел тебя раньше, чем я. Мы забежали в зал и увидели, что тебя придавило балкой. Пока Кир держал балку, я вытащил и вынес тебя на улицу.

— Где он? — вырывается из меня крик вместе с всхлипами.

— Его вынесли пожарные, но, кажется, на него там, в горящем помещении что-то упало и пробило голову. Сейчас он здесь в больнице, его увезли на мрт, он … он не приходит в себя.

Я закрываю лицо руками и сжимаюсь на кровати в позе эмбриона, хочу кричать, что есть сил, чтобы выпустить из себя все свое отчаяние. Хочу, но не могу. Даже плакать в голос не могу, только молча. Плечи дергаются от рыданий и периодически из меня вырываются хриплые всхлипы и подвывания. Макс обнимает меня и крепко прижимает к себе. В палату забегает медсестра и я вижу, как друг виновато отводит глаза. Вызвал, чтобы меня снова усыпили, но я не хочу так, не могу. Я должна знать, что с ним.

Начинаю сопротивляться и отбиваться, но Макс без труда скручивает меня и подставляет медсестре руку. Затем снова прижимает и ждет, когда мое сознание окончательно отключится.

В следующий раз я открываю глаза, когда вокруг меня темно, может уже ночь, зимой сразу и не поймешь. Тут же вспоминаю последний разговор с Максом и вскакиваю с кровати. Чувствую себя немного лучше, небольшая слабость осталась, но мне некогда обращать на это внимание. В моей палате никого нет, значит, можно беспрепятственно уйти. Я аккуратно, держась за стенку выхожу в коридор и бреду в поисках поста или медсестры. Мне везет, потому что из какой-то каморки, навстречу мне выскакивает молоденькая девушка, резко останавливается и смотрит на меня во все глаза.

— Здравствуйте. Мне нужно срочно узнать, как там мой парень, мы вместе поступили сегодня. Помогите мне, пожалуйста.

— Вы уверены, что вам можно вставать? — осторожно спрашивает.

— Да. Со мной все хорошо. Помогите мне узнать, я же с ума схожу от неизвестности, — прошу ее со слезами в голосе и чувствую, как по моим щекам хлынули новые потоки.

— Я не знаю толком, я только заступила на ночное дежурство. Знаю только, что он в другом крыле, — растерянно объясняет.

— Проводите меня, пожалуйста. Может получиться поговорить с врачом.

— Хорошо, пойдемте.

Мы идем с ней через длинный коридор и я даже толком не понимаю, как мне удается передвигать ногами, почти не чувствую их, от тревоги все сжимается и холодеет внутри.

Мы доходим до отдельной секции и она показывает мне на стеклянное окно. Я подхожу ближе и замираю в ужасе.

Он что…он в реанимации получается?

Кирилл лежит на кровати, без сознания, с капельницей, очень бледный, с замотанной головой. Слезы снова застилают мои глаза, а из горла вырываются новые рыдания и крики, я зажимаю рот руками, но все равно получается очень громко. Медсестра, напуганная моей истерикой, быстро куда-то исчезает. Я сползаю вниз по стене и, сидя на корточках, сжимаюсь и роняю голову на колени. Пожалуйста, пусть он выживет, придет в себя и поправится. Как мне жить, зная, что он пострадал из-за меня. Реву в голос, не сдерживаясь, потому что не могу остановиться, не могу встать, найти врача и выяснить, насколько все серьезно.

Слышу шаги по коридору и поднимаю голову. Ко мне подходят молодой мужчина врач и та самая медсестра. Мужчина садиться возле меня на корточки и успокаивающе гладит мою руку.

— Ну что вы тут развели сырость? — вроде строго, но с легкой улыбкой говорит мне, — Еще даже не выяснив главного. Все хорошо с ним. Небольшое сотрясение, конечно есть, ну и наглотался дыма он больше, чем вы. Он просто спит, под действием лекарств, организму надо дать отдохнуть и восстановится. Вы же оба такие шустрые, без уколов со снотворным, хоть к кровати привязывай. Мы его на мрт везем, а он очухался и чуть за вами не побежал. Еле скрутили. Вот молодежь неугомонная пошла. Идите в свою палату, отдыхайте. Завтра сможете увидеться. Только без фокусов.

— Почему тогда он в реанимации? — с нотками истерики спрашиваю у врача.

— Да с чего вы взяли-то? — начинается смеяться, — Это просто вип палата.

Из моей груди вылетает облегченный вздох вместе с рыданием, видимо не так просто сразу успокоиться после такой нервотрепки.

— Еще пару минут, пожалуйста, дайте мне посмотреть на него, и я уйду к себе. Честно, — прошу врача между всхлипами.

— Пару минут, не больше, — строго произносит и они вместе с медсестрой выходят в коридор.

С трудом поднимаюсь на трясущихся ногах и прижимаюсь лбом и ладонями к стеклу. Чувствую новый поток слез, но это уже слезы облегчения. После них мне точно станет легче. Не сдерживаюсь, выталкиваю вместе со слезами все отчаяние и боль, пока боковым зрением не замечаю какое-то движение. Поворачиваю голову в сторону дверного проема и застываю в растерянности. Передо мной, оперевшись об косяк плечом, с хмурым выражением лица стоит мой жених Влад. Я с трудом сглатываю очередную порцию слез, потому что сейчас находиться здесь в таком виде перед ним мне кажется очень неудобным. Получается, что я вчера не явилась на свою помолвку, сбежала с приема, никому ничего не сказав, а теперь валяюсь по полу и убиваюсь в истерике по своему бывшему парню, с которым в целом ничего страшного не случилось. Но ведь могло же… сама себе объясняю причину.

Влад сканирует меня взглядом несколько долгих секунд, потом разворачивается и выходит в коридор. Я быстро стираю рукавами слезы и иду следом. Представляю, как я выгляжу сейчас со стороны.

Глаза опухшие, красные и зареванные, волосы спутаны в одно большое гнездо, на щеках черные разводы от сажи и туши. Вся одежда мятая и сильно пропахла дымом и гарью. Но я не могла уехать отсюда домой даже для того, чтобы переодеться и помыться. Вообще не могу отойти от него ни на шаг. Как я могла подумать, что смогу забыть его, перечеркнуть все свои чувства, перешагнуть через нашу любовь и выйти замуж за другого. Сейчас я понимаю, что не могу. Пусть только в себя придет и поправиться. Не важно, что нас ждёт впереди, мы разберемся с этим, только бы жил. Не имеет значения даже со мной или с другой, просто, чтоб я знала, что у него все хорошо. Влад стоит у окна, руки в карманах брюк, смотрит куда-то вдаль. Я тихо подхожу и встаю рядом. Тоже молчу, потому что не знаю с чего начать разговор. — Прости меня, — шепчу ему дрожащим голосом. Это все, что я смогла сформулировать и выдавить из себя. Я поступила с ним очень плохо, что тут скажешь. Что вообще можно сказать в такой ситуации. Мне очень жаль? Так мне нисколько не жаль. Я не жалею, что сбежала и провела эту ночь с Кириллом. И никогда не пожалею об этом. Вот такая я дрянь. Будучи невестой одного изменила с другим. — Я уезжаю завтра, — ровным голосом отвечает Влад, но я замечаю, как напряжены его плечи и на лице выделяются скулы, — один естественно, — внутри он вовсе не спокоен сейчас, но держит себя в руках. И я очень благодарна ему за это. Потому что того, что я пережила сегодня, мне с лихвой хватило, если б меня ждали ещё и жёсткие разборки с бывшим женихом, я бы уже снова скатилась в истерику. — Спасибо, — шепчу ему снова, потому что горло ещё очень сильно саднит и эмоции бьют через край. — Я бы никогда не отдал ему тебя, Ника, и не отпустил, если бы ни его сегодняшний поступок, он же тебе жизнь спас чуть ли ни ценой собственной, — делает небольшую паузу, затем продолжает. — И если б тогда на приеме я не видел, как он смотрит на тебя. От этих слов слезы, которые сегодня льются из меня с такой силой, будто все долги выдали за прошлые годы, начинают бежать снова.

Я знаю, что ему очень больно. Это читается между строк его немногочисленных слов, слышится во всех интонациях и видно по эмоциям, которые он не в силах скрыть.

Я не могу ничем ему помочь и изменить ситуацию. После сегодняшнего дня я поняла, что, как никогда, хочу жить, хочу любить и быть любимой. И если у меня есть крохотная надежда, хотя бы небольшой шанс, что все это сбудется, больше не буду допускать ошибок. Жизнь так коротка, надо ценить каждый прожитый миг и каждый шанс, который щедро предоставлен судьбой. Не буду больше никого обманывать и самое главное обманываться сама. Сегодня я выжила, значит, получила ещё один шанс стать любимой и счастливой. И в этот раз я его не упущу.