Элина Бриз – Моя большая маленькая тайна (страница 41)

Внезапно останавливаюсь и понимаю. Егор. С ним что-то случилось. Я чувствую. Я знаю. Слезы снова текут по щекам, я их даже вытирать не успеваю. Что здесь можно сделать? Как помочь ему? Сердце в груди сходит с ума и бешеным пульсом отдает в висках, вызывая острый приступ головной боли.

Слышу за своей спиной чьи-то шаги и быстро отворачиваюсь к окну. Если это мама, не хочу ее пугать и расстраивать, у нее снова подскочит давление из-за моих переживаний.

Мы с детьми вылетели домой почти сразу после разговора с Алексом. Билеты для нас нашлись, а оставаться в чужой стране дольше у меня не было никакого желания. Я не стала никого из своих предупреждать о нашем приезде, чтобы не волновать раньше времени. Уже здесь дома были бесконечная радость от встречи и слезы от пережитых эмоций, а потом длинные разговоры по душам. Я, заручившись поддержкой Алены, поговорила с мамой и все ей рассказала, только самые неприятные подробности упустила. Пришлось ее отпаивать лекарством, конечно, но и правду надо было как-то рассказать.

— Марин, — слышится сонный голос Алены, — ты чего здесь? Случилось что?

Алена с детьми всегда оставалась у нас, когда Паша уезжал в командировку. Детям было чем заняться всем вместе, да и ей было не так не скучно с нами.

Я поворачиваюсь к ней, и она сразу все понимает. Подходит ближе и смотрит прямо в глаза с таким участием, что даже легче немного становится.

— Егор? — спрашивает сочувственно.

Я обреченно киваю и закрываю лицо ладонями, чтобы скрыть новые потоки слез.

— Пошли на кухню, чтобы нам никого не разбудить. Мама услышит, опять расстроится.

Алена уводит меня за руку и тут же начинает суетиться, заваривает мне успокоительный чай. Ставит чашки на стол и сама садится рядом.

— Расскажешь? — осторожно спрашивает, не настаивает. Как я люблю ее деликатность. Всю ее люблю. Хорошо, что она есть в моей жизни, такая добрая и родная.

— С ним что-то случилось, — хриплым от слез голосом начинаю говорить, — я чувствую. Вот здесь, — прикладываю ладонь к сердцу.

— Боже, — вырывается у нее, — когда же все это кончится. Вы так намучились уже, бедные мои.

Она встает со своего стула и просто обнимает меня. К своей груди прижимает и слегка раскачивает, как тогда после операции. Я утыкаюсь лицом в ее мягкую пижаму и изливаю свое горе, а она просто слушает меня, гладит по волосам и обещает, что все будет хорошо.

— Я недавно сон видела, — тихонько мне шепчет, — он вещий был. Я на вашей свадьбе гуляла, представляешь? Беременная, Мариш! Я в таком платье красивом была, в длинном, ярко-синем. С широкой лентой под грудью и с большим бантом сзади. И уже животик хорошо заметен был. Паше не стала рассказывать, он боится за меня очень. Хочет малыша, но боится новой беременности, как огня. А я не боюсь, я просто знаю, что теперь все будет хорошо. Слышишь меня? У нас у всех будет. Я знаю, потому что я так чувствую.

Я начинаю улыбаться сквозь слезы и обнимаю ее сильнее.

— Спасибо тебе, — шепчу, — просто спасибо, что ты у меня есть. Я верю тебе, верю.

Егор

Прихожу в себя уже в больнице, не понимая толком сколько времени я находился в отключке. Осматриваю себя и замечаю, что грудь и плечо перебинтованы наглухо и любая попытка пошевелиться пронзает меня острой болью. Итак, я выжил. Знать бы еще зачем. Воспоминания вместе с горькой реальностью резко накатывают и топят в своей жестокой безысходности. Видимо, всевышний решил, что я еще не всю чащу испил, отправил меня обратно на землю, чтоб добить окончательно. Пусть. Я даже сопротивляться не буду.

В палату входит врач вместе с медсестрой и начинает меня осматривать.

— Надолго я здесь? — хрипло спрашиваю.

— Прыткий какой, — отвечает врач со смешком, — ты только после операции очнулся, уже выписываться собрался?

— Скажите хотя бы, какие прогнозы?

— Тебе повезло, жизненно важные органы не задеты, но после выписки предстоит длительная реабилитация, нужно будет разрабатывать руку. ЛФК и физиопроцедуры я бы порекомендовал, но это все расскажу при выписке.

Вечером ко мне приезжает мой обожаемый тесть, наверно, как и я, очень расстроен, что его дочь меня не добила.

— Ну, что Егор, теперь думаю, мы квиты? Ты обидел Эмили, она в ответ тебя немного подстрелила, все по-честному, — расплывается в гадкой улыбке.

— Думайте, как хотите, — равнодушно отвечаю.

— Это дело я замял, никаких вопросов к тебе не будет и к дочери моей естественно тоже. Но Эмили пришлось поместить в лечебницу, она была очень расстроена тем, что сделала, пусть отдохнет, пролечится. Я выбрал для нее лучшую клинику, там очень хорошие специалисты, надеюсь, они помогут ей вернуть душевное равновесие. Поправляйся.

Он уходит, и я чувствую небывалое облегчение. Сейчас у меня есть время побыть одному, в тишине и покое, без бесконечных истерик и заскоков своей жены.

В итоге я пролежал в больнице месяц, после чего меня выписали с целой кучей рекомендаций. Дальнейшее восстановление и лечение решил провести в домашних условиях, нужно было срочно возвращаться к работе, когда начинаешь все с нуля, нет возможности прохлаждаться.

Ко мне раз в день приходила медсестра, делала все необходимые процедуры, позже добавили ЛФК и бассейн. Постепенно двигательная активность восстанавливалась, и движение рукой не причиняли мне столько боли.

Но моя спокойная жизнь закончилась сразу с возвращением моей жены из лечебницы. Едва зайдя в дом и увидев возле меня молоденькую медсестру, она устроила истерику. Не знаю, чем там ее лечили, но никаких улучшений я не заметил. Она даже свой образ жизни не стала менять и сразу вернулась к своим оргиям. Вроде даже парня этого нашла, за которого изначально замуж собиралась, они теперь с ним на пару развлекались.

Мой тесть приезжал несколько раз и пытался ее вразумить, в итоге все эти разговоры заканчивались одинаково, громкой истерикой со стороны Эмили с битьем посуды и дергающимся глазом у моего тестя.

— Я так давно уже живу, — доношу до него информацию, которую он отказывается принимать, — но вам все время кажется, что я еще недостаточно наказан.

— Почему рядом с ней все время трется этот обдолбанный мужик? — это он у меня спрашивает, а не у дочери своей.

— Она говорит, что любит его, — равнодушно пожимаю плечами.

В это время в сторону моего тестя пролетает еще одна тарелка, он едва успевает отскочить в сторону. Это ему в ответ на то, что он отказался дать ей денег на новые развлечения, с меня-то брать теперь нечего.

— Что нам делать, Егор? — спрашивает меня в панике, — я не понимаю, почему не помогает лечение.

— Она провела там всего восемь недель, видимо недостаточно. И сразу же по приезду домой вернулась к прежнему образу жизни, — напоминаю ему.

— Надо ее отправлять на принудительное лечение, пока она не убила нас с тобой.

Неужели до него, наконец, дошла вся серьезность ситуации. Даже не верится. Ради этого нужно было с простреленным плечом попасть в больницу и несколько раз постоять под обстрелом тарелками.

— Их обоих надо, — показываю в сторону сладкой парочки, — если он будет продолжать навещать ее в больнице с непонятными передачками, то лечение опять ничего не даст.

— Я не собираюсь еще и за него платить, я тебе, что Мать Тереза?

Эмили снова поместили на лечение, в этот раз на принудительное. А я окунулся в свою работу, нужно было заново налаживать все связи, заручаться поддержкой нужных людей и по кирпичику строить новый бизнес. Не знаю, зачем мне все это было надо, но так хоть время идет быстрее. И пока голова занята цифрами, ее не так сильно разрывает от горьких воспоминаний.

Мое никчемное существование продолжалось, проходили дни, недели, месяцы, но ничего не менялось. Я ждал, что со временем мне станет легче, стальные обручи на грудной клетке ослабнут, и я смогу полноценно дышать. Не стало. Несколько раз начинал пить, чтобы стереть реальность, забыться в пьяном угаре, вытравить воспоминания, но потом наступало утро, и вся моя безрадостная жизнь с размаху снова обрушивалась на мою голову.

Я так тосковал по ней. По Марине. И по детям своим тосковал со страшной силой. Сейчас я готов был жизнь отдать за возможность один раз их увидеть. Всего одна встреча взамен на остаток моей жизни. Все равно не могу без них. Не получается. Не вытягиваю я больше. А так один раз увидел и умер счастливым человеком. Но я даже этого не могу себе позволить. Не могу рискнуть их безопасностью.

Уйти с головой в работу тоже не получается, потому что я не понимаю зачем мне теперь это нужно. Для чего мне деньги? Они не приносят счастья, они разрушают, толкают на необдуманные поступки, а некоторых на преступления. Вызывают зависимость и жажду наживы, жадность и порок.

Чувствую себя слепым котенком, куда мордой ткнут, там и сижу. Будто в темноте брожу, спотыкаюсь, уже во все стороны попробовал, а вокруг одна пустота. Ни одного просвета там, ни одного шанса выпутаться. Даже мертвая тишина в этом ужасном доме теперь под большим вопросом, потому что скоро сюда вернется Эмили.

Моя жена провела в больнице пять месяцев и на днях готовилась к выписке. Я появлялся у нее в лечебнице очень редко, потому что она не хотела меня видеть, в основном приходилось общаться с ее лечащим врачом. Никаких улучшений в ее состоянии тоже не наблюдалось, врачи только разводили руками.