Элина Бриз – Моя большая маленькая тайна (страница 40)

— Ты ему рассказала? — звучит как-то слишком уж с осуждением.

— Боже, Алекс, конечно, я ему рассказала. Он родной отец, а ребенок находился в опасности. И это он спас его, не забывай об этом. Он вернул мне ребенка!

— Почему именно в Россию? Если нужно переехать отсюда, без проблем. Мы может уехать в любой город, в любую страну, где у меня открыт филиал. И поверь мне, я в состоянии обеспечить безопасность тебе и детям.

— Я еду в Россию, Алекс, — твердо возражаю ему, — я дала слово, и я его сдержу. Если Егор говорил, что вернуться нужно обязательно в Россию, значит, это на самом деле важно и нужно.

— А как же я, Марина? — прерывает меня жесткий голос, — для меня у тебя место найдется?

Я молча отвожу взгляд, потому что не знаю, что ему сказать. В какой момент у нас с ним все пошло кувырком? В тот, когда я снова увидела Егора на вечере в ресторане? Наверно, потому что спать спокойно по ночам я перестала именно после этой встречи. Мы с ним, как заговоренные друг на друга вращаемся где-то, а потом все равно рано или поздно сталкиваемся снова. С искрами от столкновений и с пожаром от противостояния.

— Марина, ты меня любишь? Только ответь честно, пожалуйста, — врывается его требовательный голос в мои мысли.

— Нет. Прости, Алекс, — грустно отвечаю.

Не могу ему врать, потому что он по-своему дорог мне и сделал для меня много хорошего. Но еще рядом с ним я поняла одну важную вещь. Там, где крутятся большие деньги, и постоянно меряются силами между собой влиятельные люди, не бывает безопасно. Я не готова жить в такой обстановке и растить детей в постоянном страхе. Я хочу спокойной, тихой жизни, без потрясений и потерь.

Еще хочу, чтобы Алекс просто отпустил меня … без всякой нервотрепки. Когда-то говорил, что не сможет.

— Собирай вещи и заказывай билеты, — говорит, глядя мне прямо в глаза, все нутро царапает взглядом, — я отвезу вас в аэропорт.

Не дожидаясь моего ответа, он выходит из комнаты, а я остаюсь одна, чувствую себя опять последней стервой. Почему нельзя всех сделать счастливыми.

Глава 25

Егор

Этот момент, когда я стоял в обнимку с Мариной и детьми стал для меня самым добрым, светлым и счастливым. Потому что дальше начался ад. Сплошная тьма без единого просвета. Если бы я знал точный срок, когда это кончится, может тогда мне стало бы немножечко легче, а так изо дня в день мой кошмар, набирая стремительный обороты, продолжался.

Мы с Эмили переехали в отдельный дом, который нам выбрал ее отец и который находился на самом отшибе города. На работу я теперь ездил редко, в основном был вынужден работать из дома, чтобы присматривать за Эмили. Нанять ей сиделку естественно было нельзя, потому что она сразу устраивала истерику, она почти все время их устраивала без всякого повода. Принимать лекарства она отказывалась, от осмотра врачей тоже, а как только поняла, что я не собираюсь жить с ней в настоящем браке, вообще с катушек съехала.

Хотя изначально наш брак планировался, как фиктивный и все были согласны с такой формулировкой. Потом откуда-то начали всплывать разговоры про наследников, а еще чуть позже, когда количество претензий ко мне резко возросло, все вокруг начали воспринимать наш брак, как настоящий. Видимо, на это был и сделан расчет с самого начало. Секс у нас был во время медового месяца, но всего два раза. Потом меня отвернуло, потому что находиться так долго вдалеке от Марины оказалось той еще пыткой. Я вообще кроме нее ни о чем не мог думать, какая уж тут жена.

Сейчас до Эмили, наконец, дошло, что, не смотря на то, что она вынудила меня с ней жить, действуя через своего отца, она никак не может заставить меня с ней спать. Видимо, поэтому она решила сделать мою жизнь невыносимой. Приглашала своих подруг к нам домой, устраивала пьянки, гулянки или сама возвращалась домой под утро растрепанная с размазанной косметикой и мятой одежде. Скорее всего, не брезговала даже наркотиками, потому что порой ее стеклянный взгляд напрямую говорил об этом. Если она думала, что вызовет у меня ревность, то глубоко ошибалась. Мне было плевать на это все. Только ее истерики в мой адрес после таких оргий раздражали и утомляли до ужаса.

Я, конечно, ставил в известность ее отца, что скорее всего его дочь подсела на какие-то запрещенные препараты и очень часто не ночует дома, но он в ответ лишь обвинял во всем меня и грозился убить в случае, если с его дочерью что-нибудь случится. Сам он как-то помочь мне в этой ситуации отказывался, хотя я просил его поговорить с ней и убедить в необходимости пройти лечение, теперь еще и от наркотической зависимости.

Все чаще я закрывался в своем кабинете, чтобы отгородиться от ужасающей реальности и погрузиться в мир моих воспоминаний. У меня больше не было фотографий моей семьи, ради безопасности детей и Марины мне пришлось их удалить, поэтому оставалось только представлять, как все могло бы сложиться, если бы я все не испортил.

Все, что происходило со мной сейчас, было полностью заслужено, за все в этой жизни приходится платить, об одном только жалею, что счастливых моментов было у нас очень мало, что я не был рядом во время ее второй беременности, если честно и во время первой тоже отгораживался, как мог. Я кругом был не прав, начиная с момента нашего знакомства. Надо было быть мудрее и не давить на нее, надо было не переть танком, а завоевывать постепенно, чтобы привыкла ко мне и со временем полюбила. Тогда, уверен, у нас бы все получилось. Она бы так не ошиблась с Пашей, а я бы так не ошибся, когда начал ее ненавидеть.

Перед моими глазами постоянно стояло ее лицо, залитое слезами, таких моментов было очень много, и во всех был виноват только я. Она снилась мне каждую ночь в те короткие отрезки времени, когда мне удавалось провалиться в сон, очень красивая и счастливая. Вот такой бы я хотел ее видеть всегда, как же больно от того, что понял я это слишком поздно.

Как долго можно жить с постоянной тоской, разъедающей всю мою грудную клетку? Я не знаю. Надеюсь, не долго. Аппетита все время не было, нормального сна тоже, только блеклое никчемное существование, только боль и пустота. Но приходится, скрипя сердцем, жить дальше, не понятно только для чего, наверно, чтобы жалеть о несбыточном.

Мои воспоминания прерывает грохот в гостиной и, когда я выхожу посмотреть, что случилось, вижу, как моя жена лежит на диване в обнимку с каким-то мужиком, недалеко от них собралась целая компания пьяных и обдолбанных гостей. Я молча прохожу мимо этого праздника жизни, забираю ключи от машины и выхожу на улицу. Эмили меня догоняет, хватает за плечи и разворачивает.

— Тебе плевать, да? — истерично выкрикивает мне в лицо.

— Да, — спокойно отвечаю.

— Ты все еще любишь ее?

— Люблю, — не вижу смысла скрывать.

— Ты же обещал мне, обещал быть настоящим мужем.

— Нет, этого я никогда тебе не обещал. Твоему отцу я обещал несколько выгодных сделок, и свои обещания полностью выполнил, а между нами с самого начала планировался только фиктивный брак, все остальное придумала ты. Если хочешь создать видимость семьи, я не против, перестань пить и шляться по барам, будем просто жить вместе в фиктивном браке.

— Ты совсем сдурел? За идиотку меня держишь. Я тебя ненавижу, Егор, больше всего на свете ненавижу, у меня был парень, любимый парень, когда ко мне пришел отец и сказал, что я должна выйти замуж за тебя, — истерично выкрикивает.

— Почему тогда ты согласилась на брак со мной? — искренне удивляюсь.

— Отец меня убедил, что так будет правильно, — с какой-то обреченностью произносит, — это ты должен был отказаться, это все из-за тебя.

— Возможно, ты и права, — пожимаю плечами. Я не должен был допускать этого брака, но я тоже в тот момент пошел на поводу у своего отца.

— Ненавижу, ты мне всю жизнь испортил, — кричит, впиваясь в меня безумными глазами. Дрожащими руками открывает свою сумку, достает пистолет и целится прямо в меня.

Я равнодушно смотрю на оружие, которое направлено мне в грудь и понимаю, что мне не страшно, возможно, для меня это будет самый лучший выход, потому что жить в такой обстановке нет уже никаких сил. Да и без своей настоящей семьи жить я не хочу.

Я вижу, как искажается ее лицо в истерике и как сильно дрожат руки, вероятность попасть мне в сердце здесь, конечно минимальная, но она остается. Эмили делает пару шагов назад, зажмуривается и нажимает на курок. Выстрел гремит на всю округу, разгоняя стаи птиц над крышей нашего дома. Попала, понимаю по острому жжению в груди. Она все-таки в меня попала.

Марина

С громким криком просыпаюсь посреди ночи, сердце бьется в груди, как ненормальное, щеки мокрые от слез, ночная сорочка тоже вся сырая и липкая от пота. Внутри все скручивается от боли, дышать получается с большим трудом, а я не могу понять спросонья, что происходит.

Встаю с кровати, проверяю радио няню, там на первый взгляд все в порядке, но все равно решаю сходить в детскую и убедиться лично, что с детьми ничего не случилось. После похищения Матвея, тревога и страх за детей не улеглись до сих пор.

Захожу в детскую, делаю знак няне, что все в порядке, ненадолго подхожу к каждому из детей, поправляю одеяльце и целую в макушку. Покидаю комнату, но чувствую, что щемящее чувство беспокойства в груди так и не улеглось. Спускаюсь на первый этаж и начинаю ходить по комнате взад вперед, судорожно обнимая себя за плечи. Да, что же это такое. Что со мной творится.