Элина Бриз – Моя большая маленькая тайна (страница 29)

Мои щеки снова вспыхивают, но я упрямо иду на подгибающихся ногах к креслу и включаю музыку. Жду, когда Алекс сядет обратно, шумно выдыхаю, ненадолго зажмуриваю глаза. Медленно склоняюсь и руками упираюсь в подлокотники, нависаю над ним, но в глаза смотреть не могу. Готовлюсь прогнуться и сделать волну, но в этот момент он перехватывает мою талию своими сильными руками.

Сначала ловлю его шумное дыхание, потом чувствую прожигающий опасный взгляд, а затем он резко хватает меня за руки, вскакивает и дергает на себя.

— Как давно ты этим занимаешься? — выдыхает мне в лицо.

— Сегодня первый день, — отвечаю несмело.

— Зачем? — требует следом.

— Мне срочно нужны деньги, — говорю, как есть.

— На что?

— На операцию ребенку, — говорю со слезами в голосе.

— Твою мать, почему же ты молчала, Марина? — резко хватает меня за плечи и повышает голос.

— Я уже обо всем договорилась и внесла первоначальный взнос, немного осталось добавить, — пытаюсь оправдаться.

— Пошли отсюда, нам нужно спокойно поговорить.

— Куда? — вскидываю на него тревожный взгляд.

— Ко мне.

— Я не могу, у меня не закончилась смена, — пытаюсь вырваться из его рук, — я здесь еще официанткой работаю.

— Больше не работаешь, — категорично заявляет.

— Это не тебе решать, — качаю головой из стороны в сторону.

— Мне! — перебивает мои протесты и демонстративно смотрит на свои часы, — потому что уже полчаса как я единственный полноправный хозяин этого клуба.

Я зависаю после этого заявления и молча хлопаю глазами. Этого не может быть! Или может? Это ведь хорошо? Или плохо? Черт возьми. Мой не выспавшийся мозг отказывается соображать, поэтому я принимаю решение все-таки поговорить с ним.

— Хорошо, давай поговорим, — соглашаюсь, наконец.

Мы вдвоем выходим из вип комнаты и по лестнице поднимаемся на второй этаж, заходим в просторный кабинет и я вспоминаю, что ничего так и не накинула на себя. Алекс будто слышит мои мысли, снимает свой пиджак и протягивает мне. Отмечаю про себя, что ткань очень приятная на ощупь и мне определенно точно нравится его парфюм.

Я сажусь напротив него и продолжаю молчать, глаза прячу, не могу пока выдержать его прямого взгляда.

— Рассказывай, — слышу твердый голос, — все, с самого начала.

И я рассказываю, сначала медленно, заикаясь и сбиваясь, но потом все более уверенно. Рассказываю все с самого начала, даже то, что произошло еще до рождения Дани.

— Марина, — начинает напряженно говорить после того, как я замолкаю, — я постоянно перечисляю огромные суммы на благотворительность, неужели ты думала, что я не помогу тебе или потребую от тебя что-то взамен?

— Я не знаю, Алекс, просто хочу, чтоб все это быстрее закончилось, я так устала, — говорю ему правду.

После этой фразы он меня больше ни о чем не спрашивает, берет телефон и начинает раздавать поручения своим подчиненным. Вскользь улавливаю, что речь идет про какой-то медицинский центр.

В итоге уже через три часа мы с сыном находимся в новом медицинском центре на консультации у какого-то профессора. У нас в срочном порядке берут все анализы и назначают дату операции в ближайшие три дня.

Я даже представить боюсь, сколько это все будет стоить, но Алекс сам руководил процессом, меня попросили только поставить подпись на бланке согласия на операцию.

— Марина, — обращается ко мне Алекс, — тебе в ближайшее время лучше не показываться дома, оставайся здесь с сыном, все необходимые вещи я привезу тебе сам. Если твой бывший нашел тебя на работе, то он, скорее всего, знает твой адрес.

— Да, — киваю ему, — я все понимаю. Спасибо.

За это время я совсем забыла про Егора. Наверно, зря. Скорее всего, он меня вычислил и теперь не успокоится.

— Вопрос с твоим старшим сыном я решу в ближайшее время, можешь не переживать. Если не получится забрать его к себе насовсем, то видеться вы будете так часто, как ты захочешь. Обещаю.

После этих слов внутри меня разливается теплая волна, и я понимаю, что этому мужчине можно доверить все, даже свою жизнь. Может быть, имеет смысл ответить ему взаимностью, он заслуживает любви. Жаль только, что своему сердцу я приказывать не могу.

Операция уже завтра. Сказать, что мне страшно, это ничего не сказать. Я начинаю осознавать, что я отдам крошечного трехмесячного ребенка на операцию, а сама в этот момент останусь где-то за дверями, и вынуждена буду просто ждать, не в силах никак повлиять на исход.

В этот момент я чувствую, что время для меня будто замирает на месте и тянется с беспощадной медлительностью. Теперь у меня есть возможность быть с ребенком постоянно, не расставаясь ни на секунду, ни днем, ни ночью. Стараюсь держать его на руках, как можно чаще, вдыхать сладкий запах, разговаривать и петь колыбельные.

Вечером к нам приходит Алекс, он постоянно пытается меня растормошить, разговорить и просто успокоить. Но все его попытки абсолютно не помогают мне расслабиться, только раздражают еще больше. Сейчас я способна думать только о сыне и исходе операции, ничего не хочу слышать и никого видеть.

— Алекс, — не выдерживаю его бодрого бормотания, — не сочтиза грубость, но я бы хотела сейчас побыть с сыном один на один. Пожалуйста.

Он застывает на месте и некоторое время смотрит на меня, не отрываясь. Вижу, что он явно не ожидал услышать от меня эти слова, в его глазах проскальзывает непонимании ситуации, хотя мне кажется, в данной ситуации все логично и просто.

— Пойми, — пытаюсь объяснить ему, — я долго была вынуждена много времени проводить на работе, и лишила себя этих незабываемых моментов общения со своим ребенком. За эту ночь я, конечно, ничего не наверстаю, но я очень переживаю сейчас и не могу больше ни о чем думать.

— Я понимаю, — прерывает поток моих бессвязных слов, — завтра мне тоже не стоит лезть к тебе со своей поддержкой?

— Алекс…, - выдыхаю отчаянно.

— Я, правда, все понимаю, Марин, — гладит мои плечи, — в любом случае я один из первых буду в курсе исхода операции, но и так знаю, что все пройдет на высшем уровне. Это самые лучшие врачи и самый лучший медицинский центр.

— Спасибо тебе за все, — искренне благодарю его со слезами на глазах, — ты даже не представляешь, насколько много для меня сделал.

— Я бы это сделал для любого другого человека, — пожимает плечами, — жаль, что ты не смогла со мной связаться раньше, тогда уже давно было бы все позади.

Алекс уходит, тихонько прикрыв за собой дверь, а я снова погружаюсь с головой в свои страхи и пучину отчаянья. За всю ночь мне не удается поспать ни секунды, я настолько на взводе, что хожу из угла в угол. Матвей видимо чувствует мое состояние и капризничает, я просто беру его на руки и начинаю ходить вместе с ним, легонько покачивая.

Вспоминаю, что я давно не видела Даню, уже целую неделю, от осознания еще и этого факта по моим щекам одна за другой стекают слезинки. Пытаюсь взять себя в руки, но у меня ничего не получается. В итоге, когда наступает утро, я чувствую себя измотанной и неживой. Постоянная тревога просто высасывает из меня все жизненные силы.

Когда в палату входит медсестра с каталкой, я замираю и чувствую, как мое тело начинает ощутимо потряхивать. Я инстинктивно прижимаю к себе сына еще сильнее и пячусь от нее назад, до тех пор, пока не врезаюсь в стену. Видимо, ее это нисколько не смущает или она привыкла уже к такой реакции, она уверено подходит ко мне и протягивает руки для того, чтобы я отдала ей сына. А я не могу. Не могу отдать. Он совсем крошка, ему только исполнилось три месяца, как он выдержит все это? Как перенесет наркоз?

Меня начинает трясти еще сильнее, внутри все холодеет и трескается, чтобы в следующий момент со звоном рассыпаться мелкими осколками. Я всхлипываю, а медсестра в этот момент решительно отбирает у меня ребенка и кладет его на каталку. Матвей в этот момент просыпается, и заходиться душераздирающим плачем, который окончательно разрывает мои внутренности на части. Крик моего ребенка разносится по огромным коридорам медицинского центра и эхом отзывается у меня в голове. Я сжимаю виски кулаками и начинаю реветь в голос, потому что слышать, как плачет твой ребенок и знать, что ты не можешь его никак успокоить убийственно для матери.

Я срываюсь с места и бегу к операционной, блуждаю по бесконечным длинным коридорам и никак не могу вспомнить и найти, куда нужно сворачивать. Когда я после бесконечных метаний нахожу нужную мне дверь, она естественно оказывается уже закрыта. Упираюсь лбом и руками в стеклянные непрозрачные двери, и начинаю скрести по ней ногтями. Вспоминаю все известные мне молитвы и шепчу их про себя, сбиваюсь, начинаю заново и так по кругу. Меня душат рыдания, лицо заливают слезы, голос уже давно сел и изо рта вырываются какие-то отчаянные стоны и хрипы. Ноги отказываются меня держать, и я медленно съезжаю на пол, обхватываю себя руками и пытаюсь перестать дрожать.

На эмоциях достаю телефон и пытаюсь набрать номер Егора. Мне плевать сейчас, что он женат и любит другую женщину, плевать, что придется открыть ему мою тайну, мне просто нужна его поддержка. Нужна, как никогда. Он единственный сейчас может понять меня, ведь это и его сын тоже. Несколько секунд слышу гудки, а потом мне отвечает… женщина. И я сразу слышу, что это не его жена и не секретарша, голос и той и другой я запомнила.