Элина Абд – Другая версия меня (страница 8)

Улыбнулась – без радости.

В углу кто-то тихо поперхнулся чайком. Девушка с ресницами-крыльями стала печатать громче, чтобы не смеяться.

Начальник покраснел.

– Я имел в виду – привести в порядок, Риточка. Вы же у нас молодец.

– Тогда начнём с фильтров и сводных, – сказала Марго спокойно. – А ещё посмотрим ваши «чудо-файлы», что вы скинули в чат. Документы с названием «Ок_финал2_точно» – дышат загадкой.

Кто-то фыркнул.

Начальник сделал вид, что не слышал.

– Отлично! Вот за это вас и ценю – профессионализм и чувство юмора. Поедем вдвоём к клиенту? По дороге всё обсудим.

– Нет, – ответила она. – Вы поедете с коммерческим, как положено. Я подготовлю цифры.

Он замолчал, перегруппировал улыбку.

– Как скажешь, Риточка.

Марго села за стол. Пальцы быстро нашли нужные клавиши.

Файлы, таблицы, сводные, графики.

Внутри, как тихий мотор, работала мысль:

«Я могу это. Даже здесь. И быстро». Её – настоящую – это почему-то успокоило. Счёт, формулы, цифры – редкий формат, когда ты можешь быть убедительна, если говоришь конкретно.

Через час у неё был аккуратный файл: три листа, расклад по срокам и проблемным контрагентам.

Она распечатала, положила на край стола начальнику.

– И вопрос по «Гамме», – добавила. – Они платят только после пинков. Пункт в договоре слабый.

Он взял листы осторожно, как мину.

– Ух ты, – выдавил он. – Вы… как-то… иначе сегодня, Риточка.

– Как – иначе? – спросила она.

– В тонусе, – отозвался он, зыркнув на девушку с ресницами-крыльями.

На обед она вышла одна. Дышать. Небо – низкое, чисто-московское, с ветерком, который каждый год в это время спрашивает: «где твой шарф?» У ларька с выпечкой очередь, у соседнего – «Кофе на вынос» мужчины в жилетках обсуждают рубль. Дворовые собаки делают вид, что гуляют не с хозяевами, а сами по себе.

Марго взяла бумажный стакан с эспрессо, прислонилась к стене. Глоток. Горько. Хорошо.

«Что происходит?» – спросила она себя по-честному.

Ответа не было. Это – чужая жизнь, и чужое тело. Это – Ритин двор, Ритина работа, Ритина семья. И – она. Марго, которая живёт «там», вдруг выросла здесь, как странный цветок в чужом горшке.

«Вернуться», – первая мысль – острым ребром. В Сити. К стеклу. К своим переговорам, к Нине, к расписанию, к тем, кто знает, какой кофе ей заказывать без слов. Но рядомподнялась другая, непрошеная. Тише, но упрямее:

– Если это возможность – почему бы не задержаться?

Она сделала глоток. Кофе горький, почти настоящий.

Марго передёрнула плечами, будто отгоняя комара. Зачем ей этот эксперимент? Игрушки судьбы? И всё же где-то под этим рациональным фырканьем – тянуло.

К чему? К реальности, где утро пахнет теплом человека, который молча подаёт тебе омлет? К смеху мальчишки, который шутит, как взрослый, а губы у него с тонкой трещинкой от ветра? К коту, который смотрит не мигая, словно считывает мысленный поток?

Смешно. Нелепо. Опасно.

Телефон завибрировал. Сообщение от «Миша»: «Мам, тренер сказал, что без опозданий сегодня. Я серьёзный спортсмен. Не забудь. (Ну лучше не приезжай к самому концу, как всегда:)»

Смайлик он не поставил, но слышался улыбкой.

Марго набрала ответ «Буду вовремя». Подумала и добавила: «В самом начале».

Отправила. Сама удивилась.

После обеда начальник притих. Коллеги переглядывались иначе: не сочувственно – уважительно, любопытно. Тихо спрашивали, как она сделала вот эту формулу, и «можно ли потом подсмотреть». Она кивала: можно. И удивлялась, насколько просто быть полезной там, где все привыкли к «как-нибудь».

Под вечер она поймала себя на том, что перестала сбиваться дыханием. Пальцы на клавиатуре работают без рывков, спина ровная, голова яснее. Ритин браслет – эти камни – спрятался под манжетой свитера. Она не трогала его. Внутри – всё равно колыхалось.

Секретарь высунулась в дверной проём:

– Рита, вам звонит муж. У него там… вопросы.

– Соедини, – сказала Марго.

Игорь говорил быстро, по делу, что-то про коммуналку и хлеб. В конце добавил:

– Если устанешь – скажи. Я заеду за Мишей, без проблем.

– Я заберу, – ответила она. – Правда.

Пауза на линии. Он удивился. Тихо.

– Хорошо.

Повесив трубку, она вдруг заметила, как у неё расслабились плечи. Маленькое «смогу» всегда большое.

Она вошла в зал, где пахло резиной и подростковым потом, за пять минут до начала. Миша сидел на скамье, крутил мяч, болтал с ребятами. Когда увидел её, отвернулся, всем демонстрируя – ничего особенного. Потом всё-таки улыбнулся – уголком губ. Мужской жест.

– Ну надо же, – сказал он. – Чудеса случаются.

– Случаются, – кивнула она.

Тренер свистнул. Мальчишки побежали. Марго села на край, положила ладони на колени. Смотрела, как парень в белых бутсах финтит, как Миша высматривает передачу, как поднимается залпом шум, когда кто-то забивает. И слушала, как внутри непослушно складывается новое ощущение: не «временная роль». Жизнь. Не её – и её.

После тренировки Миша выскочил к ней красный, счастливый, злой и гордый.

– Видела гол? Это был прям шедевр! Хотя судья ослеп, честно.

Он затараторил про вратаря, про пас, про «подкат – не подкат», про чьи-то новые бутсы. Марго ловила каждое «эмоционально без цензуры» и почему-то больше не думала ни про Сити, ни про стеклянные лифты. Только про этот зал, где кроссовки скрипят по полу и мальчишки смеются слишком громко.

– Поехали домой, – сказала она, когда он выдохся. – Буду варить макароны.

– Драматическое заявление, мама, – сообщил Миша. – Варите. Только не аль-денте, как у тебя бывает обычно, а то папа будет говорить, что «сыровато».

– Пусть будет «как у папы», – удивила себя она.

За ужином Миша и Игорь говорили наперебой. Марго предпочла просто слушать.

Потом – посуду в раковину, полотенце на батарею.

Марго на минуту застыла у зеркала, вглядываясь в себя.

– Ты сегодня… – Игорь вышел из ванной, вытирая руки. – Ты другая.

Он не сказал «лучше» или «хуже». Сказал ровно.

Пауза. Он смущённо усмехнулся:

– Я сказал глупость?

– Нет, – ответила она. – Сказал правду.