Элина Абд – Другая версия меня (страница 11)

– Раньше в твоей тишине было напряжение. Сегодня – спокойствие.

Рита смотрела на него и думала: для него я – она.

Для него всё идёт своим чередом.

И всё же было ощущение, что он слышит что-то иное – не интонации Марго, а её внутренний тембр.

– Иногда, – сказала она, – кажется, что мы живём, возможно, сразу несколько жизней, просто не в курсе.

– Возможность – роскошь. Большинство даже одну прожить не пытается.

– А ты?

– Я пытаюсь не мешать себе.

Он взглянул так, словно впервые услышал эту женщину.

Она поняла: говорит не по чужой роли.

Просто – говорит.

Когда они вышли из ресторана, город дрожал от света.

Дождь начал мелко, почти игриво.

– Я отвезу тебя, – сказал он.

– Пешком. Хочу пройтись.

– Тогда хотя бы провожу.

Они шли молча.

На повороте к пентхаусу он остановился, взял её за руку.

– Марго, в тебе что-то изменилось, – произнёс тихо. – И это делает тебя ещё опаснее.

– Значит, всё по плану. Ты всегда любил риск.

Он притянул её ближе, и поцелуй оказался не по сценарию – долгим, под ровным дождём, с тем самым ощущением реальности, когда всё слишком настоящее.

Рита задержала дыхание.

На мгновение ощутила – у этой жизни своя температура.

Потом тихо отступила, улыбнулась:

– До завтра.

– Обязательно, – ответил он и ушёл, не оборачиваясь.

Пентхауз

Дома – только тишина и запах жасмина.

Она сняла туфли, выпила глоток вина, подошла к окну.

Под ней раскинулся город – молекулы огней, вены дорог, пульс вселенной.

Рита провела пальцем по браслету.

Тёплые камни откликнулись ровным биением.

Ты здесь. Пока здесь.

Лёжа в постели, она вспоминала весь длинный день, прожитый чужой жизнью, поцелуй, как вспышку электричества – не яркую, но бьющую по нервам. «Иногда, чтобы понять, кто ты, нужно пожить тем, кем не стала», – подумала она и улыбнулась.

Мысль, будто заноза под кожей, саднила: а можно вот так – всегда?

В гармонии зеркал и света, где каждое движение просчитано, а тело слушается, как музыка. Жить в красоте, где всё под контролем.

Рита, резко села на кровати, сознание окатило ледяным душем: там, в неизвестности, за тоннелем, – МОЙ дом: смех Миши, хрипловатое «утро» Игоря, уютная шёрстка Портоса. Никаких фильтров, никакого глянца. Только моя жизнь.

Не красивая – но родная.

Нащупала пульт рукой, выключила свет, прикрыла глаза:

Домой, хочу домой – почти приказала она себе.

«Есть звук. Есть мысль. Есть тело», – отметила. Дыхание выровнялось.

Плечи нашли высоту. Внутри стало просторно, как в пустой комнате после переезда.

Тоннель пришёл мягко. Без вспышек. Просто движение – вниз, к тишине.

Она сделала вдох, потом выдох – и позволила себе уйти.

Глава 8. Переплетение

Утро в пентхаусе было собранным, как презентация на десять слайдов: минимум текста, максимум воздуха. Маргарита стояла у кофемашины и ловила себя на мысли, что тело помнит чужую кухню лучше, чем хотела бы. Не картинки – движения. Как держать сковороду, как подпихнуть плечом дверь, как на бегу ловить падающую перчатку подростка, не расплескав чай. Эти мелочи сидели в мышцах, как выученная гамма: стоит положить пальцы – и они сами знают ноты.

Она пообещала себе «не играться». Впереди ждал рабочий день, расписанный по точному графику, не терпящему отклонений: две встречи, call с юристами, согласование поставок, вечером для выдоха – массаж.

С каждым часом желание Марго снова повторить переход росло и грозило подмять под себя расписанный график дня. Она знала этому цену: день нужно закончить и закрыть все позиции, иначе эффект домино одним лёгким движением снесёт на месяцы рассчитанные планы. Она, жившая в строгом регламенте с 17 лет, сама себе его выстроившая, соблюдавшая неукоснительно, и от того, имевшая сегодня всё, о чём могла только мечтать в свои семнадцать, загнала своё нетерпение под гнёт ожидания и велела сидеть там тихо и не мешать. Всему своё время.

Браслет лежал в шкатулке, тяжёлый и живой. Она надела его – жестом, в котором не было ничего от ритуала, – расположилась в кресле, выключила уведомления, положила ладони на колени. Вдох на четыре, выдох на шесть. Мысли вначале галдели, как лифт в бизнес-центре в 9:55, потом один за другим ушли по этажам. Под рёбрами привычно потянуло вниз, уши едва заложило – самолёт, который отрывается без рывка. И – тишина. Упругая, как батут. Она шагнула вниманием – и позволила себе лететь.

Утро

Просыпаться в чужом теле второй раз – почти привычно.

Просто как будто кто-то тихо подвинул реальность, оставив тебе на подушке записку: «Сегодня – снова ты, но в другой версии».

Маргарита открыла глаза, села, обвела взглядом комнату.

Ритина жизнь встретила её спокойно: стопка книг на тумбочке, кружка с надписью «Понедельник – не приговор», свитер, пахнущий стиральным порошком.

Просто жизнь. Обычная, но в ней – странное достоинство.

Она улыбнулась. Теперь это – поле наблюдения.

Первым вернулся звук – слишком живой для сна: глухой удар мяча о стену в коридоре, приглушённое «ой» и шёпот: «Портос, не сдавай меня».

Потом запах – жареные сырники, с корочкой и чуть горелым краем; ваниль с примесью утренней спешки.

– Мам, – осторожный голос из коридора, – я случайно отпасовал в стену.– Маам, ты встаёшь?

– Почти, – ответила она, удивившись, как естественно это прозвучало.

Когда Маргарита вошла на кухню, Игорь ловко переворачивал зарумянившееся с одной стороны сырники. Сковорода шипела, сметана уже стояла на столе в режиме ожидания. Он повернул голову, улыбнулся:

– Доброе утро!

– Доброе, – ответила она и поймала себя на желании просто стоять и смотреть, как он поддевает лопаткой очередной сырник. Спокойствие в движениях – как в человеке, который знает, что у него всё получится.

Миша влетел вихрем, схватил только что снятый со сковороды сырник, запрыгал на месте, пытаясь остудить. Вдруг замер, вгляделся:

– Мам, а у тебя… – он поискал слово, – лицо не как по средам.