Элин Хильдебранд – Золотая девочка (страница 67)

Памела протягивает это Уилле.

– Я нашла их в стирке.

Это красные кружевные стринги. Уилла едва не выплевывает утренний чай. Она была права: ей не хочется это видеть, чужое вонючее белье. «По крайней мере, их хотя бы в машинке прокрутили», – думает Уилла.

– Я так понимаю, это не твои? – спрашивает она.

– Нет. А похоже, что я могу такое носить?

«Определенно нет», – хочет сказать Уилла, но боится оскорбить золовку. На самом деле никто не может сказать, какое нижнее белье носит человек, так же как никто не может сказать, что скрывается за, казалось бы, счастливым семейным портретом.

– Это «Ханки Панки», – не задумываясь, говорит Уилла. Несмотря на отвращение, она берет стринги с ладони Памелы.

– Откуда знаешь? Бирки нет. Неужели ты такое носишь? – одновременно обвиняюще и потрясенно спрашивает Памела.

– Нет, – отвечает Уилла и чуть было не добавляет: «Видела у сестры».

Памела права: бирку срезали, и осталась дырочка размером с монету. Волна тошноты накатывает на Уиллу так, что не сдержаться. Она мчится в дамскую комнату прямо в холле, и ее рвет. Когда же выходит обратно, Памела раскрывает объятия:

– Бедняжка. Я так старалась не вспоминать о твоей беременности, боялась кому-нибудь сболтнуть.

– Ничего, – заверяет Уилла. Стринги валяются на полке у самого свежего семейного портрета. Что за контраст. – Зака о них спрашивала?

– Пока нет. Хочу подождать. Я собираю улики, шью дело.

– Уверена, что Питер никакую подружку в дом не приводил?

– Он все лето в лагере.

– Просто такое белье носят молодые девочки.

– Любовница Зака младше меня! – взрывается Памела. – И носит шлюшьи трусы!

– А как они в стирку попали? Неужели та женщина приходила сюда?

– Нет! – визжит Памела. – По крайней мере, не думаю. Надеюсь, что нет. Они лежали на дне кармана штанов Зака. Я сперва приняла их за носок, ну, знаешь, они иногда в машине забиваются куда ни попадя, а потом разглядела. Наверное, та дрянь ему подарила.

– Фу.

Памела качает головой.

– Ты не представляешь, что такое стареть, Уилла. Надеюсь, Рип никогда так с тобой не поступит.

Какой возмутительный намек. И злой. Уилла беременна. Кто вообще говорит подобное беременной женщине?

– Ладно, мне пора на работу, – говорит Памела. Уилла может быть свободна. – Спасибо, что заглянула. Мне нужно было с кем-то поделиться.

– На здоровье, – отвечает Уилла. Встреча в принципе выдалась крайне неприятной, да еще и слова про Рипа до сих пор в голове крутятся. Вот уж правда!

Однако не это больше всего тревожит Уиллу. А… нечто, что она пока даже себе сформулировать не может. Памела с воплем «Кофе, я иду к тебе!» шагает на кухню, а Уилла уходит, прихватив с собой чертовы стринги.

Эми

Эми любит воскресенья с Деннисом, потому что он умеет расслабляться. Джей Пи всегда вставал на рассвете (который летом наступает очень-очень рано), потому что ему нравилось ждать возле хаба на Мэйн-стрит парня, что доставляет «Нью-Йорк Таймс». Бывший утверждал, что завел такую привычку еще в детстве, на Манхэттене, – воскресенья для Люсинды или его бабушки с дедушкой не начинались, пока не открылась «Таймс», – но Эми подозревает, что это больше связано с Виви и списком бестселлеров. Получив газету, он отправлялся за коробкой пончиков, а затем – домой, чтобы приготовить вторую чашку кофе.

Деннис, напротив, любит поспать. У него настоящий талант ко сну. Он спит глубоко и крепко, и ничто не может его расшевелить или разбудить до самого утра. Деннис издает мягкое рычание, как уютное лесное существо, такой приятный контраст по сравнению с храпом Джея Пи, что напоминал грохот отбойного молотка по асфальту. Иногда это бывало настолько громко, что Эми думала: «Неудивительно, что Виви не боролась изо всех сил за их брак».

Как только Деннис просыпается, тут же направляется в ванную, чтобы справить нужду и почистить зубы, затем возвращается в постель, занимается с Эми любовью (весьма искусно; он, безусловно, лучший любовник, который у нее когда-либо был) и снова засыпает. Воскресенье – его единственный выходной (как и у Эми – летом), и Деннис не чувствует необходимости что-либо непременно планировать. Как и задумал Бог, седьмой день – день отдыха.

В третье воскресенье августа – лето подходит к концу, и Эми, можно сказать, чувствует облегчение – они с Деннисом лежат в постели. Только что позанимались любовью, и он снова заснул. Эми прижимается к широкой теплой спине Денниса и целует татуировку американского флага на его правой лопатке. Она видит, как яркий солнечный свет пытается проникнуть в комнату, углубляя тени. Эми всегда ждет дождливого воскресенья: чем пасмурнее, тем лучше, – но такого подарка не случалось за все лето. Воскресенья были болезненно прекрасными. Вероятно, позже придется пойти на пляж. Или, может, она предложит поздний обед на Гэлли. Эми обнаружила, что Деннис не скупится, когда дело касается развлечений, и это еще одна вещь, которая ей в нем нравится, помимо секса и сна.

«А мы и правда прекрасная пара», – думает она.

В это утро Эми не может снова заснуть, вероятно из-за эспрессо-мартини, которым наслаждалась прошлой ночью в «Жемчужине». Вставать неохота – она на работе так много времени проводит на ногах, что лежать – настоящая роскошь, – поэтому Эми решает полистать ленту в телефоне.

Единственные новости, которые ей действительно нравятся, – это развлекательные. Эми нажимает на сайт журнала «Пипл» и видит следующий заголовок: «Золотая девочка» и «Золотая девочка» претендуют на первое место.

«Продолжай листать», – говорит себе Эми, но не может. Она лежит в постели с бывшим парнем Вивиан Хоу после тяжелого разрыва с бывшим мужем Вивиан Хоу. Вся ее взрослая жизнь здесь, на Нантакете, прошла под знаком Виви, и, хотя Эми поклялась изменить это, она нажимает на ссылку.

Роман «Золотая девочка» занимает первое место. В прошлый четверг Эми видела заголовок на обложке «Нантакет Стандарт». Все на острове гордились Виви, потому что она наконец вышла на первую строчку.

В статье на People.com говорится, что Бретт Каспиан, школьный возлюбленный Виви, записал песню «Золотая девочка» с Apple Music вскоре после своего появления на «Добром утре, Америка!». Он сразу поднялся в чарте «Айтюнс» и занял первое место. На этой неделе трек скачали двенадцать миллионов раз.

– Обалдеть, – ахает Эми и хлопает Денниса по плечу. – Эй, знаешь что?

Тот неразборчиво ворчит. Он спит. И ей бы по-хорошему оставить его в покое.

– Помнишь того парня из телешоу, о котором я тебе рассказывала, он еще написал ту песню для Виви в старшей школе? «Золотую девочку»?

Лорна была убеждена, что Деннис смотрел сюжет и только изображал безразличие, но Эми знает: любимый отказался от всех вещей, связанных с Виви, с хладнокровием, которым она сама, похоже, не обладает. Ей не хочется его беспокоить, но… как же круто. Невероятно круто.

Деннис снова что-то тихо бормочет.

– Песня «Золотая девочка» – номер один на «Айтюнс», – говорит Эми. Заходит в чарт – и да, так и есть! – Кажется, тот парень работает в «Холидей Инн», а теперь стал знаменитым. У песни просто миллион скачиваний.

Деннис поворачивается, забирает у нее телефон и кладет на тумбочку. Затем целует Эми в ключицу и утыкается в грудь.

– Знаешь, кто моя золотая девочка? – спрашивает он. – Знаешь?

– Я? – предполагает Эми, зарываясь пальцами в его шевелюру, как он любит.

– Да, ты, – заверяет Деннис. – Ты и только ты.

Виви

Виви ныряет вниз, чтобы глянуть на экран телефона Эми (быстрее, быстрее, задерживаться в спальне Денниса вообще не хочется!). И верно: «Золотая девочка» Бретта Каспиана на первом месте по стране, тридцать четыре года спустя после того, как ее написали.

– Марта! – зовет Виви. – Марта! – Но та не появляется. Наверное, слушает хор. Те поют Ruby Tuesday.

Когда Виви проверяет Бретта, она находит его в холле отеля «Холидей Инн» в Ноксвилле. Идет прощальная вечеринка. Виви подслушивает, что Бретт переезжает в Нэшвилл. Он собирается сочинить и записать альбом.

Бретт Каспиан стал звездой в пятьдесят один год. Виви вспоминает мальчика, сидевшего на два ряда вперед и на одно место левее от нее. Как он обернулся и подмигнул ей, а она мгновенно потеряла голову. Как они целовались на заднем сиденье его «Бьюика-Скайларк», а Стив Перри вопил из стереосистемы: Stone in love!

Сейчас Виви даже сильнее тронута, чем когда ее книга попала в топ списка. «Золотая девочка» могла бы давным-давно возглавить чарты, если бы только Виви не солгала о беременности. Если бы только имела чувство собственного достоинства. Если бы только ее отец не покончил с собой. (Разве ради Виви не стоило оставаться в живых?) Если бы у нее хватило зрелости понять, что у них с Бреттом разные мечты и это нормально.

Виви солгала о беременности не со зла; просто была неопытна и все еще оплакивала своего отца. Она решает не так строго судить себя в юности.

Появляется Марта. Красно-золотой шарф повязан вокруг ее живота как пояс.

– Могу ли я попросить вас об одолжении? – спрашивает Виви.

Марта вздыхает.

– Хотите, чтобы я воспользовалась своими способностями Непройденного пути? Сказала, что стало бы, если бы вы не соврали Бретту про беременность? Если бы он не помчался обратно в Парму, чтобы остаться с вами?

– Да, пожалуйста, – просит Виви. – Если не трудно.