Элин Хильдебранд – Отель «Нантакет» (страница 9)

– Лиззи, ну пожалуйста! Я в растерянности, я в отчаянии! А ты, крошка, теперь в сто раз горячее, чем когда-либо была!

На одну полную тщеславия секунду Джей-Джею удалось привлечь внимание Лизбет. Месяцы, прошедшие с их расставания, Лизбет занималась бегом, ездила на велотренажере, ходила на индивидуальные занятия барре к Йоланде. Лизбет сбросила почти пятнадцать кило, избавилась от лишнего жира на бедрах и ягодицах. Она научилась приседать у стены по две с половиной минуты, держать планку три минуты, вставать в позу вороны на занятиях йогой. У нее появились трицепсы! А еще сегодня она не стала заплетать волосы в косички и оставила распущенными, расчесав на пробор.

Да, Лизбет жаждала мести. Она предвкушала тот момент, когда Джей-Джей заметит, как изменилась ее внешность. «В сто раз горячее». Что ж, неплохо. А что еще важнее, Лизбет не только прекрасно выглядела, но и отлично себя чувствовала: она стала сильной, улучшила здоровье и была готова продолжать в том же духе! Этим летом она не будет пить по восемь бокалов розового вина каждый вечер, докуривать сигареты за Джей-Джеем и ложиться в три часа ночи. Такая жизнь больше не по ней.

– Мне пора на работу. Уходи. Можешь вернуть кольцо в магазин, – подытожила Лизбет.

– Значит, ты меня больше не любишь?

Джей-Джей снова сунул руку в карман, и Лизбет резко испугалась. Вдруг у него стало настолько плохо с головой, что он вытащит пистолет и… выстрелит в нее? Застрелится сам? Лизбет сделала шаг назад и тут же выдохнула: в руке ее бывшего парня был всего лишь телефон.

– Неужели ты ничего не чувствуешь, даже когда слушаешь это? – спросил он и включил White Flag Дайдо.

But I will go down with this ship… Сколько раз они с Джей-Джеем пели эти слова во весь голос в его грузовике, направляясь на пляж в два часа ночи, чтобы посмотреть на лунные блики в океане? А сколько раз они танцевали под эту песню на кухне? I’m in love and always will be…[18]

Включать эту песню сейчас было просто нечестно.

– Чувствую. Грусть и разочарование, – ответила Лизбет. – Я доверяла тебе, а ты меня предал. Ты выкинул пятнадцать лет моей любви в мусорный бак просто потому, что не мог не написать Кристине, как хочешь потрогать ее соски языком.

– Я такого не писал, – поморщился Джей-Джей.

– Еще как писал. Убирайся отсюда – или я попрошу одного из швейцаров выпроводить тебя.

Джей-Джей убрал кольцо в карман и выпрямился. Лизбет резко вспомнила, что в нем под два метра роста и под сто тридцать кило. В Миннесоте, где выросла Лизбет, таких называли Пол Баньян[19].

– Или вызову полицию, – добавила Лизбет.

– Лиззи… – Он схватил ее за руку, но Лизбет удалось вырваться.

– Что-то не так? – раздался незнакомый голос.

К ним подошел мужчина в белом пиджаке и твидовых брюках. Судя по всему, он увидел их из окна бара отеля.

«А это еще кто?» – подумала Лизбет. На бейдже, прикрепленном к пиджаку, было написано: «Шеф-повар Марио Субьяко».

Сам Марио Субьяко?! Лизбет с трудом сохраняла маску равнодушия. Она краем глаза взглянула на Джей-Джея: у того аж челюсть упала.

– Марио Субьяко, шеф-повар «Лазурного бара», – представился незнакомец.

«Лазурный бар»! Ну конечно! Марио Субьяко работал шеф-кондитером в «Голубом бистро» – лучшем ресторане Нантакета до две тысячи пятого года[20] (то есть пока он не закрылся). Он по праву был самым известным поваром Нантакета. Джей-Джей даже вырезал его фотографию из статьи в Vanity Fair, вышедшей вскоре после закрытия бистро, и приклеил на стену в своем кабинете! Лизбет думала, что Субьяко уехал в Лос-Анджелес и был личным поваром Дуэйна Джонсона. Однако, судя по всему, он вернулся на остров.

«Боже правый, Ксавьер! Отличный выбор!» – подумала она.

– Лизбет Китон, управляющая отелем. – Лизбет пожала ему руку.

– Знаю, знаю, – кивнул Субьяко.

– Сам Марио Субьяко! – Джей-Джей сейчас напоминал девятилетнего мальчишку-футболиста, который увидел Дэвида Бекхэма. – Да вы же легенда!

– Да уж, спасибо. Звучит так, будто мне за семьдесят. А вы кто?

– Джей-Джей О’Мэлли, шеф-повар и владелец «Палубы».

– «Палубы»? Впервые слышу, – пожал плечами Марио. – Но раз уж мы коллеги, попрошу вас отпустить мисс Лизбет в отель. Лизбет, вы ведь этого хотели?

Лизбет резко стало стыдно: проблемы ее личной жизни будто выставили напоказ. И еще таким нелепым образом: Джей-Джей с косматой, как у серийного убийцы, бородой, держал телефон, где все еще играла песня Дайдо, а у его ног валялся букет из дюжины роз…

Лизбет улыбнулась Джей-Джею.

– Так рада, что мы снова встретились!

Последнее слово осталась за ней, и она развернулась и направилась в здание вслед за Марио. White Flag вдруг перестала играть, и Лизбет невольно обернулась. Джей-Джей печально уставился ей вслед. «Месть удалась», – подумала Лизбет, и ей даже стало слегка жаль его.

Лизбет и Марио пришли на кухню, предназначенную для отеля, – здесь будут готовить континентальные завтраки и обеды для подачи у бассейна.

– Спасибо, но вам не обязательно было вмешиваться, – сказала Лизбет.

– Я видел, как он вас схватил. Решил, что вам нужна помощь.

Все восхищение Лизбет как рукой сняло.

– Я и сама могу о себе позаботиться. Да и о многих других людях тоже.

Марио хватило наглости ей подмигнуть.

– Это же был ваш бывший, так? Пришел, чтобы сделать предложение?

Вся эта история была совершенно не его ума делом, но Лизбет не хотелось ругаться с главой бара при отеле в первый же день после открытия. Успеет еще.

– Пойду-ка я наверх, – сказала она.

– Я солгал ему, знаете.

– Прошу прощения?

– Я сказал ему, что никогда не слышал о «Палубе». Да, я долго не был на острове, но я же не на Марсе жил! Вы двое там еще как постарались, верно? Один только винный фонтан чего стоит! Жаль, семнадцать лет назад мне такое не пришло в голову. Да и еда, я слышал, была великолепной.

– Those were the days, my friend, we thought they’d never end[21], – пропела Лизбет. – Только, как видите, не навеки. Я ушла и из «Палубы», и от него. Посмотрим, как пойдут дела этим летом. – Марио ухмыльнулся. – А этим летом я уведу у него всех клиентов.

«Ну ты и дерзкий», – подумала Лизбет. Марио рассмеялся – видимо, эспрессо снова дал о себе знать и она сказала мысль вслух.

– Знаю, вам пора наверх, заниматься всякими важными управленческими делами… Однако могу я спросить ваше мнение кое о чем?

Марио поманил Лизбет на кухню «Лазурного бара», сверкающую белизной и нержавеющей сталью. Лизбет на секунду охватило желание всадить шпильку одной из своих сандалий прямо ему в одно место. Было всего семь тридцать утра, но шеф-поваров на сегодня ей уже хватило по горло!

Однако она все же пошла за ним на кухню.

– Я тут решил поэкспериментировать с коктейлями. Хотите взглянуть?

Марио отвел ее к большому разделочному столу из эбенового дерева (здесь, судя по всему, не экономили), на котором лежала целая гора фруктов и ягод. Крошечная дикая земляника, каффир-лаймы, арбузы, красные апельсины, киви, питайя, рамбутаны, манго, черешня двух сортов (красная и золотая), гуава, ежевика, кокосы, грейпфруты и что-то похожее на… да, это был розовый ананас. Просто фруктовый фестиваль, фруктовая вакханалия, фруктовая тусовка! На тумбе по соседству был расставлен алкоголь высшего качества: плимутский джин, финская водка, текила от Casa Dragones. Лизбет была поражена одной мыслью о том, сколько это все стоило.

– Мне осталось добавить в меню последний коктейль. Что думаете?

Марио взял мерный стакан, наполненный жидкостью цвета алого заката, и вылил ее в винный бокал без ножки. Он добавил шампанское – Dom Pérignon. Он что, проводил эксперименты с шампанским премиум-класса? Это… впечатляло.

Лизбет точно не стоило пить раньше восьми утра в первый же рабочий день. Однако ей было так тяжело сосредоточиться, да и эспрессо в крови надо было чем-то разбавить…

Она сделала глоток.

«Вау! Как вкусно!»

Лизбет выпила еще немного – попробовала понять, из чего состоял напиток. Водка. Земляника. Имбирь? Да, на разделочной доске лежал и корень имбиря. Плюс сок красного апельсина.

Лизбет пожала плечами.

– Неплохо.

Губы Марио медленно растянулись в улыбке. Лизбет присмотрелась к его лицу. На фотографии из журнала, приклеенной в офисе Джей-Джея, Марио был куда моложе: гладкая оливковая кожа, густые темные волосы, взгляд, чуть ли не приглашающий в постель. Теперь же на нем сказался возраст: волосы и бородка тут и там поблескивали сединой, а на лбу и в уголках глаз появились морщины. Однако его самоуверенность никуда не делась – и он понял, что Лизбет ничего в жизни не пила вкуснее этого коктейля. Напиток так ей понравился, что она бы не отказалась в нем искупаться.

– Что ж, назовем его в вашу честь, – сказал Марио. – «Сердцеедка».

Мегда Инглиш была женщиной средних лет, однако благодаря племяннику Зейку она кое-что понимала в молодежных трендах. Она знала, что рэпер Pop Smoke умер и в его честь среды называли Woo Back Wednesdays. Она слышала и про рэпера Polo G, спортивный канал House of Highlights, сайт о знаменитостях Shade Room и молодежный блог Barstool. Мегда знала, что такое «инфа сотка», «не палиться», «хит», «слиться», «топчик» и «отвал всего». Кроме того, Мегда хорошо понимала, кто такой «мажор». Это очень богатый молодой человек с целым набором привилегий: он учился в частной школе, поступил в престижный университет, владеет крупным счетом в банке, носит пастельные рубашки поло с поднятым воротником, играет в гольф, мажет на хлеб черную икру, зимой ездит на горнолыжные курорты, а летом отдыхает за городом. Как правило, это парни из очень обеспеченных семей, и родители их просто обожают и чуть ли не осыпают деньгами.