Элин Хильдебранд – Отель «Нантакет» (страница 11)
В ответ раздалось лишь позвякивание браслетов.
«Ладно», – с досадой подумала Эди.
От перколятора исходил приятный насыщенный аромат. Эди захотелось налить себе чашку, но она не знала, можно ли. Лизбет ничего об этом не говорила.
В холл вошла коллега мамы Эди – Джоан из цветочного на Честнат-стрит. Она катила тележку, полную букетов для номеров. Сегодня в одиннадцать в номера должны были заселиться гости, и по этому случаю в отель заказали дюжину цветочных композиций «Весна у моря»: огромные голубые гортензии, розовые лилии, огненно-рыжий львиный зев и нежные пионы, бутоны которых напоминали тугие шарики. Такой же букет, но гораздо большего размера был предназначен для столика в холле отеля.
– Лапушка Эди! – воскликнула Джоан, увидев девушку. – Такая умница,
– Доброе утро, Джоан, – поздоровалась Эди.
–
Эди покраснела. Вот и минус работы на родном острове: все тебя знают и называют этим унизительным прозвищем. Лапушкой Эди она была с детства – так ее называл отец.
Эди поставила самый большой букет на столик, а Алессандра тем временем попросила низкого, с растрепанными волосами швейцара, Адама, разнести одиннадцать букетов по номерам, а последний – оставить в кабинете Лизбет.
Джоан вернулась в холл с горшком, полным великолепных ярко-фиолетовых орхидей «Ванда».
– Это же «Ванды», верно? Они просто прекрасны, – сказала Эди, надеясь впечатлить Алессандру познаниями в области орхидей. – Это для меня?
Конечно, Эди шутила. Эти орхидеи стоили не меньше четырехсот долларов, и, хотя мама Эди очень гордилась дочерью, она бы не раскидывалась такими суммами.
– Нет, для Мегды Инглиш, – ответила Джоан. – Кажется, у нее появился поклонник.
«Мегда Инглиш! – подумала Эди. – Тетя Зейка Инглиша и заведующая хозяйством».
– Я передам ей цветы, – сказала Эди. Она взяла горшок и направилась к кабинету заведующей хозяйством. Мегда как раз выходила из него вместе с блондином – примерно ровесником Эди, в хлопковой розовой рубашке и с расшитым ремнем. Он походил на назойливого богатого подростка – из тех, что расталкивают людей локтями в барах и расплачиваются огромными суммами с банковских карт родителей.
– Мисс Инглиш, это вам! От поклонника, – сообщила Эди.
Мегда остановилась, удивленно рассматривая цветы, а затем цокнула и покачала головой.
– Милая, пожалуйста, поставь их на мой стол. Мне нужно поработать с юным мистером Мейжором.
«
Девушка зашла в кабинет и оставила цветы на столе. И тут она заметила небольшой конверт, закрепленный на пластиковой опоре. К сожалению, он оказался запечатан, и Эди не могла открыть его незаметно. Однако ей очень хотелось поднять конверт к солнечным лучам, падающим в комнату из окна, и посмотреть, кто же отправил Мегде Инглиш столь чудесные цветы.
Утро шло неплохо. Эди успешно заселила гостей в три номера (два обычных и один люкс), и тут в холл вошла семья: мать и двое детей – мальчик и девочка. Мать была высокой и худой, как модель: плоская грудь, заметные тазовые кости. Ее волосы напомнили Эди павлиньи перья: они были окрашены в технике омбре в зеленый и синий. Судя по всему, женщина или была очень стильной матерью, или проходила кризис среднего возраста.
Эди в этот момент звонила в ресторан «Крю», чтобы забронировать столик для Катценов из номера сто три. На ее глазах мальчик помчался к одной из шахматных досок. Он схватил коня и передвинул его на другую клетку – тут Эди не выдержала и положила трубку.
– Луи! Ну-ка вернись! – упрекнула его мать.
– Но у них тут шахматы! – крикнул в ответ Луи. Он подошел к другой стороне доски и сделал ход пешкой.
Эди заметила, что к делу подключилась Алессандра. Та одарила прибывшую семью лучезарной (и фальшивой) улыбкой.
– Рады ви…
– Рады видеть вас в отеле «Нантакет»! – перебила ее Эди.
Не снимая темных очков, женщина с павлиньими волосами смотрела то на Эди, то на Алессандру, будто оказавшись на развилке дорог. Судя по всему, ей хотелось подойти к Алессандре. Эди подумала, придется ли ей терпеть такое отношение к себе каждую регистрацию, каждый день целого лета. Выбирая между ней и Алессандрой, люди всегда предпочтут вторую – или из-за красоты, или из-за невероятной, будто у Кардашьянов, уверенности в себе.
Эди жестом подозвала женщину к себе, чтобы у той не осталось сомнений.
– Я вас заселю!
Сбоку раздался звон браслетов – пассивно-агрессивный способ Алессандры выражать недовольство. К счастью, зазвонил телефон, и той пришлось ответить. Прислушавшись ненадолго, Эди поняла, что им перезвонили из «Крю». Что ж, пусть Алессандра займется столиком для Катценов!
– Хорошо, – кивнула женщина с павлиньими волосами. Она подошла к стойке, на этот раз крепко держа детей за руки. У обоих были почти белые блондинистые волосы, и оба носили маленькие круглые очки, отчего их глаза напоминали светло-голубых рыбок в аквариумах. Странненькие, но милые ребята.
– Меня зовут Кимбер Марш, а детей – Ванда и Луи. Мы хотим заселиться в номер.
– С этим я вам точно помогу, – кивнула Эди.
Их первые гости, приехавшие без бронирования! Лизбет точно будет рада: ее огорчало, что номера в отеле пустовали.
– У вас есть предпочтения? – спросила Эди.
– Думаю, подойдет что-нибудь с двумя двуспальными кроватями. Пожалуй, детям пока рано оставаться в отдельном номере.
– А на сколько ночей?
– Если возможно, на все лето.
Ее переполнял восторг. Ведь на это и надеялась Лизбет – что люди, узнав об отеле, будут просто приходить в него и бронировать номера!
– Номер повышенной комфортности с двумя двуспальными кроватями стоит триста двадцать пять долларов за ночь. С налогами и дополнительными сборами выйдет четыреста, – сказала Эди.
– Хорошо. Пожалуйста, забронируйте его для нас до… – женщина проверила календарь на телефоне, – так, детям нужно будет пойти в школу… плюс пара дней на сборы. Думаю, до двадцать пятого августа.
Эди проверила, когда и какие номера доступны, и взглянула на Алессандру, которая как раз закончила разговор с «Крю».
– Знаете, я могу предложить вам семейный люкс по той же цене! – решила девушка.
В отеле было двенадцать семейных люксов, и забронирован пока был только один, так что почему бы не повысить Кимбер Марш категорию номера? Эти люксы были просто великолепны, и Эди считала, что давать им простаивать без дела как минимум несправедливо. В люксе номер сто четырнадцать, который Эди предложила семейству Марш, была большая гостиная, где целую стену занимала полка, уставленная новыми книгами в твердом переплете. Со встроенного в подоконник диванчика открывался отличный вид на Истон-стрит. А еще в люксе были спальня для родителей и чудесная детская: две двухъярусные кровати, соединенные туннелями и веревочными мостами, укромные уголки для чтения и даже качели. Просто комната мечты! Ванда и Луи будут в восторге.
– По той же цене? – растерянно произнесла Кимбер. Она подняла темные очки и прочла имя на бейджике Эди. – Эди Роббинс, да вы просто ангел с небес!
Эди рассмотрела лицо Кимбер. Ее голубые глаза казались тусклыми, и под ними виднелись коричневато-фиолетовые круги. Она напоминала замученную мать из какой-нибудь рекламы стирального порошка. При мысли, что она повышает категорию номера этой несчастной женщины с зелено-синими волосами, Эди засветилась от радости.
– Я искренне, невероятно рада вам помочь, – ответила она.
В этом-то и был весь смысл гостиничного дела: предложить гостям что-то такое, от чего они почувствуют себя особенными и поймут, что о них заботятся и уделяют им внимание.
– Мне понадобится лишь ваша кредитная карта, – добавила Эди.
– Понимаете, тут такое дело… – начала было Кимбер. Она взглянула на детей, замерших возле нее, словно статуи. – Дети, сыграйте в шахматы. Но только
– Я не хочу играть в шахматы! Я хочу читать! – возмутилась Ванда.
Она достала книгу, которую Эди тут же узнала, – это был старый детектив о Нэнси Дрю в канареечно-желтой обложке, «Тайна ранчо “Тени”». Эди читала то же издание, когда была ровесницей Ванды.
– Ванда, ну пожалуйста! Я буду поддаваться! – жалобно попросил Луи.
Эди рассмеялась, а Кимбер закатила глаза.
– Он просто обожает шахматы. Взял с собой набор, но забыл его в информационно-туристическом центре Коннектикута. Плакал не переставая до самой магистрали I-95. Надеюсь, вы хорошо относитесь к детям – вам не выгнать отсюда Луи. Он просидит за доской все лето.
Эди снова рассмеялась, но уже с меньшей искренностью. Луи утащил Ванду к шахматной доске, и девушка все ждала, когда Кимбер расскажет про то самое «дело».
Когда дети отошли на приличное расстояние, Кимбер сказала:
– Я бы хотела заплатить наличными.
– Наличными? – моргнула Эди. Эта женщина бронировала номер на восемьдесят одну ночь, каждая из которых стоила четыреста долларов, и собиралась платить
Ким перешла на шепот.
– Я развожусь с мужем, и обе мои карты заблокированы – общие счета, все дела. У меня есть наличные, но номер карты я вам, к сожалению, дать не могу.
Эди моргнула. На дворе две тысячи двадцать второй год – кому придет в голову заселяться в люкс-отель без банковской карты?