Элин Хильдебранд – Отель «Нантакет» (страница 16)

Подошла очередь Чада. Он купил три стейка говядины вагю. Мегда знала парнишку меньше двенадцати часов, но она была уверена, что именно что-то подобное его семья обычно ела на ужин.

Женщина наконец-то отдышалась и взяла себя в руки, хотя иногда на нее все же накатывали небольшие приступы смеха. Наконец Чад взял протянутый ему продавцом сверток, повернулся к Мегде и неуверенно улыбнулся.

– До завтра, мисс Инглиш.

– До завтра, Лотерейный Билетик, – ответила она.

Парень улыбнулся шире. Ого, так легкие подколки его не обижали! Мегда почувствовала прилив оптимизма: кто знает, может, она не зря дала Чаду шанс?

Эди вышла с совещания. «У меня одной такое ощущение, будто этот день длился три недели?» – подумала она и достала телефон.

Выскочило уведомление: ее бывший парень отправил ей запрос на пятьсот долларов в Venmo.

«Нет!» – подумала Эди.

Казалось, это было ошибкой или шуткой, но по спине девушки побежали мурашки. Грэйдон был далеко – в сухой пустыне штата Аризона. Он устроился на работу в «Ритц-Карлтон» в Дав Маунтин. Изначально они оба отправили туда резюме и собирались устроиться в отель вместе. Но потом ее отношения с Грэйдоном стали странными и очень неприятными, и Эди передумала и решила вернуться домой. Грэйдон в то время был помешан на Эди и стал проситься с ней – жить с ней и ее матерью, Лав. Эди отказала, аргументировав тем, что не считала это хорошей идеей. В душе она имела в виду, что не хотела видеть Грэйдона на Нантакете. Она хотела расстаться с ним. Эди собиралась работать в «Бич Клаб», как ее родители, но потом мама рассказала ей о том, что отель «Нантакет» (который все детство Эди был не более чем старой развалюхой), по слухам, восстанавливают и на него выделили аж тридцать миллионов долларов. Девушке тоже захотелось стать частью команды, возвращающей историческому отелю былую славу. А еще ей казалось, что так она будет в безопасности: воды, окружающие остров, словно ров, защищали ее от Грэйдона.

Вот только это не помешало ему просить у нее деньги через Venmo.

В холл вошла пара в вечерних нарядах. Эди почти забыла, что, кроме Кимбер Марш с семьей, в отеле были и другие гости. Упомянутой парой были Катцены, и они собирались поужинать в «Крю». Направляясь к выходу, они помахали Эди рукой. Вообще, ей следовало бы выйти с ними на улицу, пообщаться немного: она ведь сама сказала Лизбет на собеседовании, как важно найти общий язык с каждым гостем отеля. Однако на этот раз Эди промолчала и осталась на своем месте – и виной всему был кошмар на экране ее телефона.

Пятьсот долларов!

Эди отправилась домой, на Сансет-Хилл, решив, что не даст Грэйдону шантажировать ее. Она удалила его запрос: ну он и обнаглел конечно!

Ей пришло сообщение. Эди надеялась, что оно от мамы и та писала ей, что картофельная запеканка готова. Однако оказалось, это Грэйдон – он прислал ей смайлик в виде видеокамеры.

Ей придется перевести деньги.

Но как? Пятнадцатого июня очередной платеж по образовательному кредиту – почти половина ее первой зарплаты.

Эди не будет платить ему! Ну кому он может отправить те видео? Она не знаменитость, так что сенсацией в желтой прессе не станет. Их общие друзья достаточно умны, чтобы понять, что Грэйдон мстит Эди за расставание и считает, что это сойдет ему с рук, ведь он белый парень. Они просто удалят видео, не открывая (как надеялась Эди), а потом пошлют Грэйдона куда подальше.

Но вдруг Грэйдон отправит видео ее маме? Может ли Эди допустить такое? Лав родила Эди в сорок, и сейчас ей было уже шестьдесят два года. Да, Лав старалась идти в ногу со временем: к примеру, слышала о Билли Айлиш и Doja Cat. Однако она не знала, как сейчас принято вести сексуальные отношения, и не понимала, что у поколения Z вся жизнь была в телефонах. Пожалуй, Лав не думала, что Эди девственница, но, хоть они и были близки, они никогда не обсуждали тему секса. Ни за что! Эди даже второй сезон «Эйфории» смотрела, не просто закрыв дверь комнаты, а запершись изнутри.

Если Лав увидит, какие ролики снял Грэйдон с участием ее дочери, внутри нее что-то умрет. Эди – счастье и гордость своей мамы, ее главное сокровище, а с тех пор, как умер Вэнс, Лав начала еще больше опекать ее. А хуже всего, если мама обвинит в этих видео себя. Подумает, что неверно воспитала Эди или подала ей плохой пример.

Эди перевела Грэйдону пятьсот долларов – почти все, что оставалось у нее на карте. Это были деньги, которые ей подарили на выпускной. Стоял прекрасный июньский вечер, но Эди хотелось кричать – вот только она боялась, что соседи на Сансет-Хилл услышат ее.

Пришло еще одно сообщение – разумеется, от Грэйдона. «Спс!» – написал он и добавил в конце смайлик с поднятым вверх большим пальцем.

Последней в комнате отдыха была та, от кого Грейс больше всего хотела избавиться, – Алессандра Пауэлл. Грейс зависла в воздухе, наблюдая, как та опускает четыре двадцатипятицентовые монетки (которые ранее взяла из мелочи на стойке регистрации) в музыкальный автомат. Алессандра выбрала песни – хэви-метал восьмидесятых, которым, говорят, славили Сатану. Вот по этой музыке Грейс ни капли не скучала.

Она попыталась напугать Алессандру: та начала играть в пинбол, и Грейс села так, чтобы отражаться в стекле автомата. Грейс даже потрясла головой в такт музыке, как металлисты, – веселья ради и чтобы привлечь внимание. Видела ли ее Алессандра? Нет, она даже глаз не подняла от серебристого шарика за стеклом. Грейс пустила холодный воздух Алессандре под воротник – никакой реакции! А это могло значить только одно: внутри этой женщины скрывались демоны. Грейс чуть ли не слышала, как они дразнят ее: «Ты нас не напугаешь! Мы ничего не боимся!»

Секундой позже Грейс поняла, что не она одна считала Алессандру подозрительной. Кто-то наблюдал за ней у самой двери в комнату.

Лизбет не особо волновала личная жизнь Зейка, Адама, Чада или Эди, и она была полностью спокойна насчет Мегды.

Алессандра – другое дело.

Как раз перед совещанием Лизбет позвонил Мак Петерсен, управляющий «Бич Клаба». Он поздравил ее с открытием отеля и спросил, как идут дела. Несмотря на то что их отели были конкурентами, Лизбет и Мак хорошо общались – Лизбет знала его, еще когда работала в «Палубе».

Лизбет не удержалась и похвасталась:

– Среди моих сотрудников – Лапушка Эди!

– Ужасно завидую. Она ведь моя крестница.

– А еще та женщина, Алессандра, которая работала в Италии.

– О такой я не слышал.

– Разве она не должна была прийти к вам на собеседование? На должность администратора. Если что, полное имя – Алессандра Пауэлл.

– В этом году я не планировал нанимать администраторов, – задумчиво произнес Мак. – Мне нужен был только швейцар на ночную смену. Мне повезло: почти все, кто работал здесь в прошлом году, вернулись на свои должности.

– Оу.

Лизбет аж растерялась. Разве Алессандра не говорила, что идет на собеседование к Маку в «Бич Клаб»? Точно говорила. Она даже упомянула, что Мак был готов взять ее на работу просто так!

– Что ж, надеюсь, в следующем году мне тоже повезет, – сказала Лизбет.

Лизбет одолевали неприятные чувства. Алессандра солгала ей! Лизбет стоило быть настороже во время собеседования, но Алессандра пустила в ход все свое обаяние. Даже принесла ей сэндвич, зная, что время ее собеседования почти совпадает с обеденным перерывом. Потрясающий, продуманный ход (и к тому же неплохая манипуляция)! Кроме того, она уклонилась от вопроса о прежних работодателях. «Один управляющий вышел на пенсию, другой умер, и ни один человек во всей Европе не может за меня поручиться». Лизбет позвонила во все четыре отеля, указанные в резюме Алессандры. Только в одном из них, гранд-отеле «Тремеццо», ей удалось найти человека, который подтвердил, что два года там действительно работала Алессандра Пауэлл. Однако никто из персонала на данный момент не был знаком с ней лично. В трех остальных отелях Лизбет попала на автоответчик, записала сообщения и стала ждать ответного звонка. Вот только что ей оставалось делать? Уволить Алессандру? Но она показала себя как квалифицированный администратор – и к тому же прекрасно выглядела! Настолько, что, казалось, ей могло сойти с рук даже убийство.

У Лизбет почти началась ночная смена – им был просто необходим ночной аудитор! И тут она поняла, что все сотрудники отеля уже ушли домой – кроме Алессандры.

Лизбет приоткрыла дверь в комнату отдыха и заглянула внутрь. Алессандра играла в пинбол, вращая бедрами, а автомат звенел и мигал лампочками. Выглядело все это почти неприлично. Играла Same Old Situation от Mötley Crüe – песня, которую Лизбет в последний раз слышала еще в детстве по радио.

Когда Алессандра доиграла (и, должно быть, справилась она неплохо: пинбол продержался дольше, чем половина бывших Лизбет), музыка сменилась на Highway to Hell от AC/DC – почти все песни в музыкальном автомате были из прошлого столетия. Алессандра подошла к автомату с мороженым и сделала себе огромную миску шоколадного, после чего принялась уплетать его так, словно не ела несколько дней.

– Добрый вечер, – вошла в комнату Лизбет.

Алессандра моргнула. Ее волнистые волосы абрикосового цвета были переброшены через плечо.

– Кажется, нам так и не удалось толком пообщаться, – добавила Лизбет.