Элин Хильдебранд – 28 лет, каждое лето (страница 60)
Отель хороший, а вот результат команды не очень: шесть поражений в семи играх. За пределами пластины Линку нет равных, но на ней он никуда не годится. Шестнадцать страйк-аутов. Но вот в последней игре им улыбается удача. Линк попадает битой по мячу, и мяч улезает за ограждение – хоум-ран! Вот это да, Мэлори даже не верится. Смотрите-ка, у нее и слезы на глазах. Весь сезон она представляет себе, как родители сидят где-нибудь на облаке в шезлонгах – шезлонги как настоящие, только раз в сто удобнее, – и оттуда болеют за внука.
Старик с Китти это видели? Хоум-ран! В Куперстауне!
Линк второй раз берет биту. Снова хоум-ран! Как?! Мэлори смотрит на поле, не верит. Но нет, мяч в самом деле перелетел за заграждение, а Линк бежит по полю, запрыгивает на спины друзьям по команде.
И снова он берет биту. Нантакет отстает на два очка. Дьюи, отец, сидящий рядом с Мэлори, спрашивает:
– Есть шанс, что он сделает это снова?
– Ни одного, – отвечает Мэлори.
Она надеется на кое-что получше, чем страйк-аут. Может, удастся сравнять счет? Будет два-два, Старик встанет со своего небесного шезлонга и уйдет, причитая, как причитал всегда после игр «Ориолес». Мэлори слышит удар мяча об биту. Мяч летит в дальний угол за заграждение, на базе ликование, болельщики (в основном родители) вскакивают с мест, прыгают, кричат, трибуна ходит ходуном. Мэлори закрывает лицо и плачет. Куда отправляются люди после смерти, она не знает. Но сейчас она уверена: родители здесь, в Куперстауне. Они, и никто другой, сотворили это чудо. Мэлори знает: это они.
На следующий день команда Нантакета возвращается домой. Хотя они одержали победу, веселиться никому не хочется. Этот спортивный сезон дорог всем, тренер Чарли и мальчишки стали настоящей семьей. Пусть не все игры были удачными, но Линк и Мэлори к ним пристрастились. Мэлори научилась отличать страйк от любого другого удара, а еще понимать, где мяч идет просто по дуге, а где слайдер. Больше недели она питалась хот-догами и арахисом, не вылезала из шортов и не снимала бейсболку. А теперь сезон окончен, и Мэлори грустно. Еще неизвестно, будет ли Линк играть следующим летом. Может, захочет найти работу? Но даже если он вернется в команду, не угадаешь, кто из ребят к тому времени не оставит бейсбол. Как в этом году, точно уже не будет. Повторить сезон не получится. Зато он останется в их памяти. 2014-й, «Нантакет-14».
От Куперстауна до порта Хаянис пять часов. Мэлори за рулем. По дороге Линк заявляет, что не хочет ехать в Сиэтл на будущей неделе. Вообще туда не хочет.
– Тебе совсем не интересно посмотреть на малышку?
Линк вынимает наушник из левого уха. В машине с ними Кэм, его товарищ по команде. Он уснул на заднем сиденье.
– Нет, – мягко, но уверенно отвечает он. – Не хочу.
– Но ведь она твоя сестра, а ты ее даже не видел.
– Она совсем маленькая. Короче, не хочу ехать, и все.
– А как же папа? И Анна?
– А что Анна? – хмурится Линк. – Она меня ненавидит.
– С чего ты взял? Анна тебя обожает!
Каких-то пару лет назад Мэлори не на шутку испугалась – ей казалось, что мачеха оказывает на ее сына слишком большое влияние.
Линк пожимает плечами:
– Проводить каникулы в Вермонте было круто. А в Сиэтле папа вечно работает. Анна или на телефоне висит, или в ноуте ковыряется, а меня пилит, что слишком много играю в видеоигры. Мы только по воскресеньям куда-нибудь ходим все вместе. А теперь там еще ребенок… Я не поеду.
– Извини, но тут решать не тебе.
– Мам, пожалуйста, не заставляй меня. У меня и каникул толком не было. Мы не брали лодку, не катались на каяке, я даже в море еще не был.
– В жизни всегда приходится выбирать. Ты выбрал бейсбол.
– А если папа скажет, что я могу остаться, разрешишь?
Мэлори не знает, что ответить. Она давно заметила, что отношения Линка с отцом становятся холоднее. Раньше Фрей приезжал на Нантакет каждый месяц, но с тех пор, как перебрался в Сиэтл, не был ни разу. Ни разу! Мэлори не стала его упрекать – он занят, она понимает. Он много делает для сына, и она надеялась, что в августе они снова встретятся, как обычно.
Если Линк останется, значит, на День труда он будет на Нантакете. А это плохо. Очень плохо.
Неужели она готова обречь сына на жалкое существование в доме с новорожденной, только бы не отказываться от встреч с любовником?
Нет, дело не в этом. Линк должен познакомиться с сестрой. Ее зовут Кассиопея, Кэсси. Он должен проводить время с отцом. Ему тринадцать, сейчас ему необходим образец мужского поведения. Отец.
Фрей едва ли станет с этим спорить. Фрей не позволит ему остаться дома. Фрей его умаслит – достанет билеты на игру «Маринерс» или придумает поездку вдвоем на острова Сан-Хуан. Анна с малышкой останутся дома, наймут няню. Воображение Мэлори разыгрывается, и она уже видит, как Фрей берет яхту и они едут в бухту Фрайдей, селятся там в домике какого-нибудь сотрудника корпорации «Майкрософт». Ловят форель, наблюдают за косатками, разводят костер и говорят о девчонках.
– Если папа разрешит тебе остаться, я спорить не стану, – кивает Мэлори. Успокоенный, Линк снова надевает наушник.
Фрей, конечно, ни за что не разрешит. Ей не о чем волноваться. Они снова увидятся с Джейком.
Фрей разрешает Линку остаться.
– Что? – Мэлори не верит своим ушам.
Они уже вернулись. Дом, милый дом! Август, погода прекрасная, вода прохладная, но не холодная, и Мэлори успевает наплаваться за все упущенное время. Она идет на рынок, покупает кукурузу, помидоры, черничный пирог, брокколи и букет оранжевых лилий. Воспоминания о бейсболе притупились.
– Сказал, если не хочу, могу не приезжать, – Линк пожимает плечами. – Говорит, лучше на Рождество. На Гавайи поедем.
Мэлори не в восторге от этой идеи.
– Это будет первое Рождество без родителей, но Гавайи так Гавайи. Поезжайте.
– Мам, – Линк обнимает ее за талию и сжимает, он всегда так делает, когда она заговаривает о Старике и Китти. – Ты можешь поехать с нами.
Мэлори смеется сквозь слезы. Да, она снова плачет. В который это раз? Уже и со счета сбилась. У родителей были свои недостатки, но теперь она понимает: они были ее якорями. Они были. Китти с ее теннисом и светскими амбициями, Старик с его прагматическим взглядом на мир. Обоих смущал стиль жизни дочери – одна, без мужчины. Не потому, что осуждали, а потому, что любили ее и желали ей счастья.
Мэлори звонит Фрею. За четырнадцать лет родительства она ни разу на него не срывалась. Значит, сегодня будет первый. Накипело.
– Ты сказал Линку, что он может не приезжать? – это она выпаливает вместо приветствия. На мобильный Фрей не ответил, пришлось звонить в офис. Каждый год на Рождество Мэлори отправляет его секретарше мисс Эллисон мешок ванильных конфет, чтобы на всякий случай заручиться ее поддержкой. Сегодня вот пригодилось. – Что за фокусы?
– Мэл, он не хочет ехать. Все лето провел за играми, хочет побыть с друзьями. Мне тоже было тринадцать, я его понимаю.
– А сам-то ты с ним побыть не хочешь? Ты же отец! Посмотрел бы на него, о пестиках и тычинках рассказал, с сестрой познакомил!
– Его сестра перевернула дом вверх дном, – вздыхает Фрей. – У Анны послеродовая депрессия, ей в самом деле не очень, так что я пока нанял няню. Мэл, у меня лето выдалось адское. Честно говоря, я обрадовался, что он не приедет.
Обрадовался он, значит. Что ж, послеродовая депрессия – дело серьезное, с этим не поспоришь. Бедная Анна. В самом деле не стоит отправлять Линка к ним, раз там сейчас сумасшедший дом.
– Это ведь не навсегда, – теперь Фрей уговаривает ее. – Я пообещал пригласить его на Рождество.
– Здорово, только на Рождество я останусь одна, а в этом году мне совсем не хочется быть одной.
Тишина. Фрей думает.
– Прости, мне в самом деле не пришло в го…. А День благодарения тоже не подойдет, да?
– Линк нужен мне на праздники. Это мое время. Август – твое. Мы так договорились.
– В этом году не получится. Прости.
Линк не может поехать в Сиэтл на месяц. А на пару недель? На недельку? Может, хотя бы на День труда, перед началом занятий? Неужели к концу лета Анне не полегчает?
– Слишком далеко лететь ради пары дней, – солидно отвечает Линк. Ну точно семидесятилетний старик, рассудительный, как дед, Старик. – И потом, я хотел побыть с дядей Купом на День труда.
– С Купером? – Мэлори переводит дыхание.
– The Black Keys дают концерт. Я надеялся, что дядя Куп меня сводит.
Мэлори открывает компьютер и покупает места в центре зала на концерт группы The Black Keys. Концерт в субботу, 30 августа. Линк рассылает сообщения друзьям, хвастается. Мэлори выходит на крыльцо и садится на свое любимое место на солнце. На дереве две отполированные выемки – она садится сюда вот уже двадцать один год. Все хорошо: Линк побывает на концерте любимой группы, проведет время с дядей и будет вдали от Нантакета.
Мэлори звонит Куперу. Неожиданно ее охватывает паника. Вдруг у него уже есть планы на выходные?
– Ты свободен в субботу, тридцатого?
– Привет, Мэл, – бесцветным голосом откликается тот. После смерти родителей его природная энергия и обаяние угасли. Вот, кстати, еще одна причина отправить Линка к нему. Пусть приободрится. – Свободен вроде, а что?
Мэлори говорит с ним как озабоченная мамочка, а не как изворотливая лгунья. Линк не хочет ехать к Фрею и остается дома. Мэлори планирует сделать ему сюрприз, порадовать после триумфа в Куперстауне. Вот пришла в голову идея, не мог бы он приютить племянника на День труда. Линк хочет сходить на концерт The Black Keys. Есть два билета, места в третьем ряду.